«В ЕГЭ должны быть вопросы на уровне международных олимпиад». Создатель экзамена Виктор Болотов

Виктор Болотов

Почему у нас столько стобалльников?

— Когда мы вводили ЕГЭ, мы, конечно, думали о том, чтобы стобалльников набиралось небольшое число, иначе смысл экзамена пропадает. Он же был предназначен для того, чтобы сильные ребята поступали в сильные вузы, независимо от места жительства и финансовых возможностей родителей. 

И было негласное правило — я, конечно, немного утрирую — но в целом так: в экзаменационных билетах для единого экзамена должны быть вопросы на уровне международных олимпиад. То есть, скажем, по математике хотя бы одно задание обязательно должно идти на очень высоком уровне сложности. 

И это пожелание, в общем, действовало по всем предметам. Оно позволяло удерживать небольшой процент стобалльников. Ими становились пусть не гении, но очень сильные ребята. Правило не фиксировалось в документах, и впоследствии, насколько я могу судить, от него отошли.

Вполне допускаю, что на эти высокие баллы стали более активно работать и школы, хотя я глубоко убежден, что школьник-стобалльник — это, как правило, результат работы не школы, а семьи и репетиторов, как платных, так и бесплатных. Есть масса бесплатных онлайн-сервисов для подготовки к сдаче ЕГЭ на высокие баллы. Это, в общем, позволяет сильному школьнику тренироваться не в школе, а в интернете.

У него просто физически не будет сил работать на среднюю успеваемость для всех. А если он ведет дополнительную работу с сильными ребятами, то он, по сути, тоже становится репетитором, независимо от того, получает он за это надбавки или нет.

Кстати, школьных учителей обычно стимулируют именно за отличников, хотя совершенно не факт, что это их заслуга, а не папы с мамой. А надо бы их стимулировать за прирост знаний, за, так сказать, добавленную стоимость. Был троечник, а стал хорошист? Получи материальное вознаграждение.  

Мое старое, жесткое утверждение, задолго до всех этих разговоров о необходимости усложнения ЕГЭ: нормальная, обычная школа, а не элитарная гимназия при элитарном университете, не может иметь планки в 100 баллов. У нее просто нет такого ресурса. Неуспешный район, сельская местность, дети из сложных семей. Ну какие там 90–100? Там дай Бог хорошистов получить. Но любой ребенок должен иметь шанс поступить в сильный университет, даже если у него нет связей. Как он этого будет добиваться — отдельный вопрос. Но точно за пределами школы.

Надо ли сокращать количество олимпиад?

— С самого начала разработки ЕГЭ было очевидно, что призеры серьезных олимпиад должны получать высокие баллы. Так и получалось. 

Но при поступлении в вуз возник сюжет, что хороший физик может не очень разбираться в русском языке. И наоборот — талантливая девочка или мальчик, которые замечательно общаются на русском языке, не очень сильные математики. И поэтому нами сразу была принята ситуация двойной линии поступления в вуз на соответствующие направления.

Напомню, что в те времена, когда вводилось ЕГЭ, олимпиад было меньше, чем пальцев на двух руках. На первом месте, конечно, была Всероссийская олимпиада школьников, которая продолжала советскую традицию и чьи результаты вообще никем не оспаривались. 

Но через несколько лет вузы, потеряв возможность продвигать «своих», «правильных» абитуриентов, стали искать альтернативные пути. И через некоторое время олимпиады стали проводить большое число вузов. Качество этих олимпиад и доверие к ним, конечно, хромали. А дальше Министерство образования стало засчитывать результаты вузовских олимпиад на всероссийском уровне. 

И вот тут уже другие вузы попали в сложную ситуацию: им приносят результаты «чужой» олимпиады, а они вынуждены ее засчитывать. Сразу появились претензии и к призерам этих олимпиад, и к олимпиадам как таковым. Высшая школа экономики — кстати, не единственная — внесла часть вузовских олимпиад в черный список.

Потом попытались ввести некоторый барьер: результаты олимпиады засчитываются, если ребенок набрал по ЕГЭ большое число баллов — ну, там, условно говоря, 80 баллов. Но это все паллиативные решения.

В общем, проблема существует.

Есть предложение вернуться к советско-российской практике проведения всероссийских олимпиад. Они были отработаны: экзаменационные материалы для олимпиад разрабатывает комиссия на федеральном, а не на локальном вузовском уровне. Соответственно, и проверку результатов ведут эксперты всероссийского уровня, а не конкретного вуза. А что касается коррупции внутри вузовских олимпиад, то тут пусть МВД разбирается.

Усложнить ЕГЭ или нет?

— Возможно, дифференцировать. По математике есть базовый и профильный уровень. Я считаю, что нужно то же самое сделать с русским языком: если, например, ребенок живет в семье, для которой русский язык не родной, то требовать от него такого же уровня подготовки, как от остальных, просто нечестно.

Понятно, что русский язык как государственный должны сдавать все дети в России. Но для будущих филологов или журналистов требования должны быть повышенными. А для остальных — базовыми. 

И более того, я считаю, что по большинству предметов нужно ввести формат «зачтено – не зачтено»: освоил базовый уровень — зачтено. И на базовом уровне усложнять не только не нужно, но и вредно. А 80–90–100 баллов нужны для тех, кто выбирает этот экзамен профильно, и задания должны быть сложными. 

Написали свой зачет, получили аттестат — и кто-то идет в техникум, кто-то работать. Все больше учеников в школах выбирают не университеты, а колледжи.

Почему все больше детей выбирают колледжи?

— Многие родители жалуются, что в их школе детей просто отговаривают поступать в десятый класс: «Ребята, ну это не ваше, вы на ЕГЭ баллы плохие наберете, понизите нам рейтинг». В ряде регионов уровень школы начинают оценивать по числу высокобалльников, и никто не хочет рисковать: слабых, даже средних школьников стараются отсеивать. 

С другой стороны: многие школьники уже знают информатику, например, на таком уровне, что им не нужна старшая школа, чтобы быть успешным программистом. Они пойдут в IT-колледж, окончат и станут хорошо зарабатывать. Я уже не говорю о том, что многие творческие дети идут в колледжи, обучающие художественным ремеслам — скульптуре, рисованию. Зачем этим людям старшая школа?

Так что тут очень непростой вопрос, но вот, что абсолютно точно: всегда нужно следить за тем, чтобы не создавался разрыв между школьниками из элитных семей и школьниками из неэлитных. А то мы опять поддерживаем сильных, а слабых — топим.