«В последнюю встречу мы обсуждали, как помочь женщине из онкоцентра». Памяти психолога Инны Пасечник
«Думала о других до последней минуты»
Елена Альшанская, глава благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»:
— Инна пришла к нам в фонд просто как порыв свежего ветра. Она в целом всегда так везде появлялась, сразу преображая пространство.
Инна всегда была яркая, у нее были невероятные просто наряды, шляпки, сережки. Она производила неизгладимое впечатление сразу же, как только входила. При таком ярком образе Инна была спокойным, скромным, достаточно интровертным человеком. Вся ее жизнь была всегда внутри, в себе. Но при этом она буквально принимала в себя боль и проблемы людей, которых встречала.
Когда у нас были какие-то сложные, тупиковые истории, где нужно было разобраться, понять, что делать, я прекрасно понимала, к кому мне направить клиента, даже не было вопросов. Сложный случай? Нужно, чтобы посмотрела Инна. У нее был буквально рентгеновский психологический взгляд, при этом — невероятно сочувствующий. Каждого человека Инна не только видела, она его жалела, и думала, как помочь.
Разговоры с Инной были целительными для любого человека: случайной бабушки в очереди, клиентов на приеме, нас самих. Она обладала какой-то невероятной глубокой добротой и мудростью. Понимала людей, сочувствовала им. Невозможно представить себе человека, которому бы Инна не могла бы посочувствовать и попытаться его понять, найти способ облегчить его жизненные страдания, даже если он из-за своих проблем ведет себя дурно в отношении окружающих.
Инна при этом была невероятно глубоким, знающим профессионалом. То есть помимо интуитивного внутреннего понимания людей, у нее еще была действительно хорошая, крепкая школа. И я понимала, что Инна не просто что-то чувствует, она знает, что делает.
Я не встречала людей с такой способностью к эмпатии, наверное, больше никогда. Инна сопереживала буквально каждому.
Уже в последние дни, когда Инне было очень тяжело и больно, она познакомилась в очереди в онкоцентре с женщиной, которая переживала, что ей осталось жить может год, два, а у у нее ребенок с особенностями. Буквально половину нашей с Инной последней встречи мы обсуждали, как можно той женщине помочь. Даже в своем тяжелом состоянии, просто в очереди она умудрялась найти для себя задачу помочь человеку, и она была в это включена со всем максимальным искренним состраданием, сочувствием, с желанием.
До последних дней Инна работала. Старалась консультировать хотя бы каких-то клиентов. При этом ей было реально тяжело, у нее была слабость, сильнейшие боли, но она была абсолютно включена в жизнь и проблемы других. Инна, несмотря на свои переживания, несмотря на тот страх, который она точно чувствовала, думала о других до последней минуты, пыталась им помочь, и вкладывалась в это полностью.
«Своей короной она играла с детьми во фрисби»
Олеся Деснянская, психолог, сотрудник фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»:
— Полночи сижу и читаю нашу с ней переписку. Часть ее — обсуждение сложных случаев, когда к Инне приходили за помощью, и она делала все возможное, чтобы разобраться и помочь, даже в самых безнадежных ситуациях. А еще — множество шуток вперемешку с обсуждением сложнейших профессиональных тем. Бесценные, нежные и очень личные поздравления с днем рождения, которые хранишь, как жемчужины. И огромная поддержка — в работе и жизни.
Когда у меня появилась приемная дочка, Инна искала врачей для консультаций и в ночи обсуждала мои страхи. Когда у меня заболела [кошка] Анжи, Инна, уже будучи сама на химиях, искала для меня тонометр через знакомых, а потом предлагала помочь его купить. В этом вся она: когда приходила беда, Инна была готова помочь всем — словами, делами, деньгами и просто тем, что была рядом.
Она обожала бобров и каждый раз так искренне радовалась любому подарку с ними.
Когда Инна влетала в комнату, то все на минуточку замирало — калейдоскоп из ее улыбок, ярких нарядов, диковинных украшений и сияющих глаз делал любой день ярче и теплее.
При этом она была удивительно скромной. Я когда-то сказала, что «своей короной она играет с детьми в фрисби», и это про то, как легко она относилась к своей популярности и востребованности.
С ней было легко и интересно все — обсуждать сложных клиентов, размышлять над профессиональными вызовами, танцевать, ходить в музей и кино, играть в Имаджинариум и горько шутить над жизнью. И все это она делала так легко, изящно и с огромной любовью.
Мне хочется верить, что там, где она сейчас, ей легко, светло и интересно. Там много музыки и картин и можно ходить в захватывающие походы, где по дороге не раз встретится семейство бобров. И что она как ангел-хранитель продолжает быть с нами, ведь в каждом из нас живут те любовь, мудрость и надежда, которые она подарила.
«Честно называла сложные вещи своими именами»
Кирилл Хломов, подростковый психолог:
— С Инной с начала 2000 до 2013 года мы были знакомы заочно. Слышали друг о друге от друзей и коллег, работали в общем поле. Мы учились гештальт-терапии в разных институтах, а работу с подростками строили в разных округах Москвы, и по работе в НКО тоже не пересекались.
Я слышал про Инну как про яркую, порядочную, хорошо образованную, талантливую, смелую и ищущую новые инструменты, очень ориентированную на помощь тем, кому трудно, способную работать с очень сложными случаями.
Мы познакомились, еще когда я руководил центром «Перекресток», и начали сотрудничать с центром «Рост», обмениваться опытом и идеями по работе с подростками. Мы готовились и потом проводили круглые столы для сотрудников образовательных организаций.
Инну я помню как вдохновляющую, красивую, очень живую и теплую, смелую и готовую говорить на сложные темы — суицидов, самоповреждения, травли — прямо. Инна не провоцировала, она честно была готова называть сложные вещи своими именами.
Она стремилась сделать как можно лучше каждую рабочую задачу, и этим вызывала большое уважение.
«Могла найти ключ к самому сложному подростку за секунды»
Анна Данилова, редактор «Правмира»:
— Всю свою жизнь Инна Пасечник отдала работе с детьми. Она была невообразимо востребованным психологом. Мне посоветовали ее как одного из лучших детских психологов Москвы лет 15 назад (искала друзьям) и уже тогда к ней просто не записывали в очень недешевой клинике — слишком большой был лист ожидания, слишком много людей хотели попасть к ней. Она могла бы просто вести приемы в красивой клинике. Но…
Огромная часть ее жизни была работа без денег, волонтером, там, где очень тяжело, совсем тяжело. Много-много лет Инна отдала работе в фонде «Волонтеры в помощь детям сиротам» с теми, кого однажды бросили, кто остался один, кто видел насилие, смерть, жестокость совсем рядом еще в детстве.
Она помогала даже тогда, когда из-за болезни было сложно.
На курсе «Основы» мы проводили выпускной, и попросили ее прочитать лекцию. Небольшую. Небольшую не получилось — после лекции все хотели с ней поговорить — еще несколько часов она сидела, слушала, разговаривала, утешала. Мы предлагали закончить встречу, знали, что ей сложно, но она очень твердо сказала, что она останется до конца. Сидела, слушала, находила СЛОВА.
Она могла найти ключик к подростку — самому сложному — за секунды. И самую запутанную ситуацию могла так разложить…
Когда я готовилась к интервью с ней на тему несчастной любви подростка, я все думала — что тут сказать-то? Не теряйте контакт, будьте рядом? Ох, сколько всего мудрого она сказала — насколько же в мгновение распутался сложнейший клубок…
В 27 лет Инна впервые услышала страшный диагноз. И дальше — годы и годы борьбы. Она говорила, как важно было во время лечения сохранить работу и … заняться рисованием.
Работа… даже в разгар трудного лечения (когда нам было даже неудобно спрашивать ее про новые лекции) она не отказывалась, приезжала в студию — красивая, с потрясающими жизнерадостными украшениями, и находила слова поддержки для других. Во время химиотерапии спросила, можно ли записывать лекции, если сейчас она без волос… Только один раз, после полуторачасового вебинара, написала, что проведет еще один (чтобы всем ответить), но чуть позже.
Несколько раз собирали через фонд «Правмир» деньги на лечение. В последний сбор я не успела написать пост. Просто так много людей, которым Инна однажды ОЧЕНЬ помогла, написали так мгновенно и пронзительно, так много она для них сделала однажды, что когда я села за клавиатуру, сбор был закрыт.
Спасибо каждому, кто помог — сборы закрывались за несколько часов и благодаря вам мы могли сказать: «Инна, на все, что сегодня можно сделать за деньги, мы очень постараемся собрать…»
Больно, тяжело, слишком рано, слишком быстро…
Фото: соцсети Инны Пасечник и ее друзей