В
Фото: rusfond.ru
Фото: rusfond.ru
Яна Батуева дважды сдавала кроветворные клетки для одной и той же девочки и через врачей передала ей ангела, с которым та не расстается. Юлия Грищенко должна была навсегда переехать на Кипр с мужем, но осталась в стране, потому что могла спасти жизнь 30-летнему незнакомцу. Константин Рогатнев до сих пор удивляется, почему многие его друзья не прошли типирование. 19 сентября — Всемирный день донора костного мозга. «Правмир» публикует истории людей, которые уже стали донорами и советуют сделать это другим.

Каждый год примерно 5 тысячам россиян требуется трансплантация кроветворных клеток — костного мозга. В основном это люди, больные лейкозами. В год трансплантация требуется 415 детям, и в 2018-м лишь 290 из них ее сделали. А также трансплантация костного мозга нужна 4685 взрослым, из которых только 1405 получили необходимое лечение, по данным «Кровь 5».

Шанс, что костный мозг одного человека подойдет другому и приживется в его организме — примерно 1 к 10 тысячам. Поэтому нужна большая база людей, готовых в случае необходимости бесплатно поделиться кроветворными клетками с чужим незнакомым человеком.

Регистр доноров костного мозга в России существует всего несколько лет. Зато уже более 300 наших соотечественников стали неродственными донорами костного мозга для других людей. Мы пообщались с тремя из них.

«Знаю, мы обе любим гулять по лужам»

Яна Батуева, 35 лет, Краснодар:

— Донором костного мозга я была дважды. Оба раза для одной и той же девочки. Как ее зовут, не знаю. Ведь первое время донор и реципиент ничего не знают друг о друге. Мы можем лишь анонимно обмениваться письмами и подарками через врачей. Только в этих письмах нельзя много о себе рассказывать, чтобы тебя не вычислили.

Мне показалось, что странно будет передать ребенку просто сухое письмо от взрослого человека. Нужен какой-то подарок. В Юсуповском дворце я увидела потрясающего ангела. Купила и передала этой девочке. Она мне потом написала, что когда ей было плохо, ей казалось, что ангел поет.

Еще она написала, что увлекается вышивкой и поделками из фетра. И я для нее купила фетр и набор для вышивания тоже с ангелом. Она его вышила и передала мне. Теперь этот ангел висит у меня над рабочим столом.

Когда мне позвонили из регистра и сказали, что я подошла как донор, я, по правде говоря, ничего еще про донорство костного мозга не знала.

Даже как его берут, не очень представляла. Я вступила в регистр за несколько месяцев до этого. Когда увидела передачу про иностранных доноров костного мозга, решила, что тоже так хочу. Связалась с «Русфондом» и сдала пробирку крови из вены в «Инвитро» в Краснодаре. Я вообще довольно решительный человек, могу с парашютом прыгнуть, могу на лошади скакать галопом. В общем, вижу цель, не вижу преград. И вот всего несколько месяцев спустя мне сообщают, что я могу спасти человека!

На 8 марта 2017 года мне купили билет в Санкт-Петербург на консультацию с врачом. Я приехала в НИИ имени Раисы Горбачевой и ужаснулась. На первом этаже увидела множество детей, лысых от химиотерапии, в очереди на сдачу крови. Дети грудные, дошкольники и совсем взрослые. Я, наверное, весь вечер потом рыдала взахлеб, потому что не понимала, почему так, за что им это.

Врач меня осмотрел, ответил на все вопросы и сказал ехать домой за вещами. Я вернулась в Краснодар, собралась и поехала уже на неделю.

Костный мозг у меня решили забирать из крови. Чтобы кроветворные клетки вышли в кровоток, вкололи специальный препарат лейкостим. И перенесла я его плохо, очень ломило кости. Чтобы меньше болело, надо больше ходить. Поэтому я максимально старалась гулять. Обошла, наверное, все музеи города, которые на слуху. Тогда же и ангела в Юсуповском дворце купила. И весь центр Петербурга исходила пешком. Утром мне делали укол в плечо такой тоненькой иголочкой, как у диабетиков. Все остальное время было свободное.

А потом меня на несколько часов подключили к аферезной машине. Она забирала кровь из одной руки, отфильтровывала из нее кроветворные клетки и возвращала кровь обратно. В итоге я сдала 6 миллионов клеток костного мозга. Тогда ко мне приезжал поддержать двоюродный брат, он работает в администрации Байконура. Я ему все рассказала, он проникся моей идеей и потом тоже вступил в регистр. Много моих друзей тоже стали потенциальными донорами, и даже несколько подчиненных.

Следующие полгода жизнь продолжалась своим чередом. Я знала, что есть определенный период, когда даже после удачно проведенной трансплантации человек может погибнуть, волновалась. Но через полгода оказалось, что клетки у пациентки прижились не в полном объеме, и мне надо снова приехать и сдать их еще раз. Я без колебаний поехала.

На этот раз, правда, попросила взять костный мозг хирургическим путем — иглой из тазовой кости. Мне хотелось получить и этот опыт, да и свою реакцию на лейкостим я уже знала. Но врачи сказали, что качество клеток будет выше, если сдавать, как первый раз, аферезным способом. В этот раз почему-то болели другие места, особенно сильно — под лопатками. Так как в музеи я отходила в первый раз, то теперь пошла в театры: в Мариинку и в театр имени Миронова.

На этот раз я сдала уже больше 9 млн клеток. На саму донацию включила себе в наушники какую-то психологическую аудиокнигу, и пять часов прошли на одном дыхании. Аудиокнига для этого лучше всего подходит, а кино на этой кушетке смотреть неудобно — надо телефон держать. И вообще, пока сдаешь, тебе то жарко, то холодно, то есть надо. Сколько я ни встречала доноров, никто есть не хотел. Но всех обязательно кормили фруктовым пюре. А после трансплантации полагается полноценный обед. Заказывают в ресторане то, что любишь. Помню, там были салаты и мясо.

На этот раз костный мозг прижился хорошо. И я очень хочу теперь познакомиться с этой девочкой. Узнать, чем мы с ней похожи. Знаю, мы обе любим гулять по лужам. Ей сейчас должно быть 15 лет.

Молюсь за нее, но поскольку имени не знаю, то молюсь так: «Даруй, Господи, исцеление девочке, которой я пытаюсь помочь». 

На Петроградской стороне, недалеко от гостиницы, где меня поселили на время донации, есть храм. Туда я оба своих приезда и ходила за нее молиться.

Я, как многие, была крещена в детстве, а осмысленно пришла к Богу в 23–25 лет. Причащаюсь периодически, духовника нет, зато есть любимый женский монастырь в честь иконы Божией Матери «Всецарица», построенный нашим краевым краснодарским онкодиспансером.

Я много думала, правильно ли мы делаем, что пересаживаем костный мозг. С одной стороны, мы вмешиваемся в Его деяния. С другой — это Промысл Божий, что есть такая возможность через человека исцелить человека.

«Отказаться язык не повернулся»

Юлия Грищенко, 28 лет, Воронежская область, село Новотроицкое:

— Началось все с того, что наш воронежский фонд «Качели» позвал меня сдавать кровь. Я была студенткой, училась на социального психолога и довольно быстро стала постоянным донором. И цельную кровь сдавала, и компоненты.

А однажды донорская акция проходила в одной воронежской городской поликлинике, и меня спросили, не хочу ли я вступить в регистр доноров костного мозга. Я согласилась. Не считала, что особенное что-то делаю, кого-то спасаю. Слишком я маленькая, чтобы кого-то спасать.

Было это в 2014 году, и я довольно быстро про все забыла. Меня ведь предупредили, что, возможно, мне за всю жизнь ни разу не позвонят. Потому что шанс с кем-то совпасть очень маленький.

Позвонили мне в 2016 году, в начале зимы. Я тогда уже закончила вуз. Это было накануне выходных, я ехала на автобусе к родителям в деревню.

Спросили, готова ли я быть донором. Помню, у меня мурашки побежали по телу. Я ведь немножко читала про донорство и знала, как это важно. 

Понимала, что если я откажусь, то, возможно, другого донора не найдут и этого человека будет уже не спасти. Конечно, я согласилась. Надо было сдать кровь на дополнительный анализ, и я вышла из автобуса, села в другой и поехала обратно в Воронеж.

Я знала, что есть два способа сдавать костный мозг. Первый, устаревший, из кости. Второй — из вены. Со временем я попробовала на себе оба.

В марте 2017 года я приехала в Петербург, и меня начали готовить к сдаче. Кололи лейкостим, каждое утро брали кровь. Переносила я его неплохо, только мышцы и кости немного болели.

Потом выяснилось, что у меня на руках плохие вены. Из-за того, что мне их каждый день кололи, они ушли. И оказалось, что надо ставить катетер на подключичную вену. Я очень сильно нервничала. Но его ведь даже детям ставят, так что стыдно жаловаться.

В первый день меня буквально трясло. Когда аферезная машина работает, кушетка, на которой лежишь, немного вибрирует. И я все время боялась, что катетер выскочит. Медсестры меня успокаивали. Одна из них, женщина лет 50, просто стояла рядом и гладила меня по голове. Мне потом очень стыдно было.

Я сдавала клетки два дня подряд. Мой реципиент — мужчина 30 лет, и нужно было много клеток. Но на второй день я была уже гораздо спокойнее.

Осенью мне снова позвонили из регистра. Я испугалась, вдруг что-то случилось с моим реципиентом. Но оказалось, что просто надо сдать еще клеток. Надо сказать, за эти полгода у меня многое в жизни изменилось. Я вышла замуж, мужа пригласили работать на Кипр. Я должна была лететь вместе с ним. Даже билеты были куплены.

Но раз уж ввязалась в это, надо дело до конца довести. Тем более, раз мне так повезло. Я считаю, что это везение не для того мужчины, а для меня, ведь не каждому дается возможность оставить такой след в чьей-то жизни. В общем, язык не повернулся бы отказаться и сказать: «Извините, я улетаю на остров».

Мы решили, что муж полетит один. Я сдала свой билет. Он был возвратный, так что потеряла совсем чуть-чуть, это неважно. До Петербурга мы долетели вместе с мужем, а потом вышла заминка с визой, он пробыл со мной пару дней и улетел на Кипр.

Я очень удивилась, когда узнала, что костный мозг вместе со мной сдает Яна Батуева, потому что в марте мы тоже были донорами вместе. И вот совпало, что мы опять в одной больнице.

На этот раз мне сказали, что клетки надо сдавать из тазовой кости. Дали наркоз, и все прошло гораздо легче. Я помню, что смеялась, шутила с анестезиологом, а когда проснулась, все было позади. Как раз в этот день, 5 октября, у меня был день рождения. И сотрудница клиники, которая меня курировала, подарила мне фарфоровую кружку с надписью «Санкт-Петербург» и конфеты.

На память об операции остались несколько точек в районе поясницы, как родинки, только белые. 

Несколько дней были неприятные ощущения в пояснице, но несильные, я даже таблеток никаких пить не стала.

Прежде чем лететь на Кипр, я заехала домой, показалась маме, потому что она очень переживала. И первый раз, и, особенно во второй. Поначалу она меня вообще отговаривала от донорства. Но потом я ей объяснила, что если я не поеду, то умрет чей-то сын, отец, муж. Со временем мама все поняла. Недавно она сказала мне: «Жаль, что люди так мало знают о донорстве, что это не больно, не страшно». Вот папа ничего не знал — мы с мамой решили его не тревожить.

Кстати, из близких людей захотела вступить в регистр только одна подруга. Но ей по состоянию здоровья нельзя. Остальные очень удивлялись и даже хвалили, непонятно почему, но никто так и не типировался.

Год после этого я часто думала о том человеке, которому помогла. Думала, что я скажу, если мне позвонят и предложат с ним познакомиться. А потом я отпустила эту ситуацию. С реципиентом мы не переписывались. Я решила, что если с ним что-то случится, то не хочу этого знать. Совсем другое дело, если он сам захочет со мной познакомиться. Ведь это будет значить, что у меня появился новый родственник, даже более близкий, чем двоюродные братья и сестры. Ведь в нем есть частичка меня.

«Ребята, это же просто иголка»

Константин Рогатнев, 36 лет, Липецк:

— Я сдал кровь на типирование еще в 2015 году, когда искали донора костного мозга для нашего липецкого музыканта Романа Застрожина. Я с ним лично знаком не был, но в музыкальной тусовке о его болезни знали и старались помочь. У моего брата тоже своя группа, и на его концерте я услышал от каких-то девчонок за соседним столом, что они идут вступать в регистр доноров.

Сначала кровь у меня брать не хотели, потому что я когда-то переболел гепатитом А. Потом выяснилось, что это не отвод, и меня приняли в регистр.

Дальше — сдал кровь и забыл. Это сейчас, когда люди вступают в регистр, им приходит письмо. А раньше и этого не было. Так или иначе, в августе 2019 года мне позвонили и позвали на нашу же станцию переливания на расширенное типирование, чтобы понять, точно ли я подхожу. Там я познакомился со сварщиком Андреем Исаевым, который тоже кому-то подошел. Потом оказалось, что мы оба с ним можем быть донорами и оба поедем сдавать костный мозг.

В конце сентября я отправился в Санкт-Петербург на обследование, и на ноябрь мне назначили донацию. Надо сказать, что октябрь и ноябрь у меня были очень плотные. Я совладелец бизнеса и директор по науке. И у меня много деловых поездок и выставок.

Помню, меня наша станция переливания даже потеряла, когда я из Ташкента летел. Я им из самолета перезванивал. Так вот, график плотный, а на 14 ноября у меня уже был оплачен стенд на выставке в Эфиопии. И билеты за три месяца куплены. Поэтому я попросил, чтобы меня к этому времени отпустили.

Я вообще хотел сдавать костный мозг операционным путем, из кости, чтобы все быстрее прошло. Но врач сказал, что так как моя пациентка девушка лет 30, то нужны более зрелые кроветворные клетки и лучше сдать их переливанием. Поэтому донация и подготовка к ней заняли 10 дней — с 4 по 13 ноября.

Чтобы клетки вышли в кровь, мне кололи лейкостим. Я перенес его достаточно легко. Единственное, что на второй день поясницу прихватило. Но ибупрофен тут хорошо работает. Выпил таблетку, и через полчаса отпускает.

Врач мне сказал, что надо пить много воды и больше ходить. И я обошел пешком, наверное, весь центр города. В 8 утра уколют, и ты весь день свободен. Вот и идешь с Петроградской стороны пешочком. Каждый день шагомер показывал 15–20 тысяч шагов.

Сама сдача прошла спокойно. Лежал в кресле, с девчонками болтал. Книжку там не почитаешь, потому что тебя все время шевелят, смотрят — кровь ведь имеет тенденцию сворачиваться. Еще надо рукой грушу сжимать, чтобы стимулировать приток крови. Но я к этому спокойно отнесся. Я привык много летать: и в Ташкент, и в Китай. Так что просидеть пять часов в полулежачем положении мне несложно. Вот после сдачи костного мозга два дня было плохо, как при гриппе. Я в номере лежал. Но это моя индивидуальная реакция.

Моего костного мозга набрался небольшой пакетик, миллилитров на 300. Потом его перелили моей реципиентке. Я про нее ничего не знаю. Сразу не написал. А теперь боюсь писать: вдруг что случилось.

Помню, перед самой донацией думал зайти в Казанский собор на службу. А попал в маленькую церковь прямо на первом этаже больницы. Мне с утра что-то плохо было, кружилась голова, подташнивало. И я после своего укола присел на первом этаже. И как раз слышу: служба, хорошо так поют. Зашел туда и помолился от души за девочку, мою пациентку.

Тема донорства очень хорошо раскрывает то, что происходит в обществе. Одно дело в прорубь нырять на Крещение, и совсем другое — что-то сделать для других. 

После того, как я рассказал о своем донорстве в социальных сетях, многие мне написали: «Костя, зачем тебе это надо?» Другие: «Респект тебе, но сами мы ни-ни, боимся иголок и уколов». А ведь взрослые люди, спортсмены, успешные в бизнесе. Так и хочется сказать: ребята, это же просто иголка. Ну выкачают из тебя 300 миллилитров полезной жидкости. Не страшно.

Текст был впервые опубликован 19 сентября 2020 г.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.