Валерий Панюшкин vs о.Сергий Круглов: Дебет сострадания, или о выгорании

Журналист Валерий Панюшкин продолжает задавать вопросы, а о.Сергий Круглов— размышлять над ними — вместе с читателями будут искать ответ. Сегодня речь пойдет о выгорании и борьбе с ним.

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин

Валерий Панюшкин. Фото: Валерий Лукьянов

Вот какая, батюшка, произошла со мной история. Когда началась вся эта свистопляска с законом о запрете американского усыновления детей, я опубликовал список. Он стал известен в интернете как «список Панюшкина».

Это был список из девятерых детей-инвалидов, которые живут в детских домах, и которые готовились к усыновлению в Америку, пока не вступил в силу проклятый закон. Диагнозы у этих детей были разные: синдром Дауна, ВИЧ, грыжа спинного мозга, буллезный эпидермолиз…

Я опубликовал этот список, потому что в патриотическом угаре никто из депутатов Госдумы не подумал про этих детей. Никто не подумал, что в детском доме их ждет скорая, мучительная и унизительная смерть, а российские усыновители усыновят их вряд ли.

Никто не подумал, что даже если их усыновят в России, то жизнь их не будет радостной, потому что буллезный эпидермолиз, например, и грыжа спинного мозга в России вообще не лечатся, тогда как в Америке лечатся. А детей с синдромом Дауна российские усыновители берут как крест, а не как радость. Никто не подумал об этом.

Мне легко было опубликовать список — я в теме. Пятнадцать лет я пишу о больных детях и собираю деньги им на лечение. И я даже не очень расстраивался, когда «патриоты» и «государственники» стали клеветать на меня в связи со списком, врать, будто я смакую физиологические подробности, хотя в списке были только имена детей, первая буква фамилии, возраст и диагноз.

Поразило меня в связи со «списком» другое. Опубликовав этот список, я немедленно стал экспертом номер один по теме усыновления детей-инвалидов. У меня разрывался телефон, мне звонили все на свете журналисты, отечественные и зарубежные, меня приглашали на все на свете ток-шоу, мне заказывали статьи и комментарии.

От большинства предложений и приглашений я отказывался. Соглашался только тогда, когда мне казалось, что вмешательство мое может облегчить участь того или иного конкретного ребенка. Но даже и таких случаев было слишком много. Чуть ли не каждый день я мотался по детским домам и клиникам, общался с больными детьми, смотрел больных детей (хоть я и не врач ни разу), рассказывал про больных детей коллегам, чьи мозги напичканы глупостями, суевериями и стереотипами.

Тут-то и случилось со мной ЭТО. И ЭТО испугало меня. Дело в том, батюшка, что я устал. Я перестал вдруг испытывать к этим детям сострадание и жалость. Они стали мне безразличны. Более того, они стали меня раздражать.

Умом я продолжал понимать, что передо мной дети. Усилием воли я заставлял себя сесть рядом с ними на ковер, поиграть с ними в паровозик, приласкать. Но на самом деле мне не хотелось ни ласкать их, ни играть с ними, ни видеть их, ни думать о них. Мне хотелось, чтобы они заткнулись и исчезли. Мне хотелось оказаться вдруг в горах, где на тысячу верст вокруг не было бы ни одного человека, а только скалы и сверкающий снег.

Со всей решительностью, на какую способен, я прекратил всякую общественную деятельность, связанную с сиротами-инвалидами, и вернулся к рутинной своей работе — писать про больных детей не чаще раза в неделю и только в тех случаях, когда можно собрать деньги и понятным образом помочь.

Эта история продемонстрировала мне пугающую подробность моей внутренней жизни. У меня, оказывается, есть дебет сострадания, как в колодце бывает дебет воды. Больше ста литров в день, например, не выкачаешь из колодца. И больше чем одному ребенку в неделю я не могу сострадать. Умом понимаю, что нужно. Усилием воли могу заставить себя изображать участие. Но добрых чувств не испытываю и, наоборот даже, испытываю дурные.

Вот сижу теперь, батюшка, и думаю: что же это я — монстр?

Священник Сергий Круглов

Священник Сергий Круглов

Священник Сергий Круглов

Рассказанное вами, Валерий, прямым образом оказалось созвучным с темой, которая в последнее время заявила себя в православном рунете как (да не взыщут с меня за неприличное слово) модная — о выгорании священников.

С серьезным и даже трагическим видом священники, да и миряне, рассуждают о выгорании, о том, как вдруг вдохновение в служении пастыря кончается, выгорает он куда-то да и все тут, о том, что это такое и как с этим бороться, а то и, уныло говорят некоторые, бороться — бесполезно, ибо сие есть страшная катастрофа и победа врат адовых, и надо выгоревшему священнику изменившимся лицом бежать пруду, сиречь уходить из Церкви и умирать на гноище…

Сарказм сарказмом, но проблема, видимо, в самом деле не только актуальная, но и безвыходная для многих.

Что, по-моему, странно.

Поскольку речь идет о христианах.

Не подумайте только, что я тут стану обличать кого-то в маловерии и стыдить, мол, коли тебе комсомолец имя… Ни в коем случае. Поскольку выгорание вполне знакомо и мне самому по себе самому. Ощущение в самом деле малоприятное, врагу не пожелаешь.

Для меня странно, когда церковные люди поражаются этому выгоранию как чему-то из ряда вон выходящему: не должно такого быть у истинно верующего, откуда же оно берется?!!

«У истинно верующего!…» Братья и сестры, как по-вашему, вот, например, святые были истинно верующими? Были? Тогда перечитайте иные места из писаний святых, как древних, так и подвижников ХХ века… И увидите: за переживаниями о Богооставленности и о собственном ничтожестве, за «темной ночью» нищеты и покаяния — те же мучения и проблемы, не надуманные, а подлинные, которые терзают и нас.

«Где моя вера? Даже там, на самом донышке души — ничего, только тьма и пустота. — Боже мой — как мучительна эта неведомая боль. — Она не проходит. — У меня совсем не осталось веры… Боже, если Ты есть — пожалуйста, прости меня…»

Знаете, чьи это слова?

Матери Терезы.

Да-да, той самой… Ее дневники и переписка недавно вышли отдельной книгой. Эти дневники свидетельствуют: великая подвижница и святая, на которую мы, простые обыватели, смотрим иногда как на существо вышеестественное, ангельское — мучилась тем же самым человеческим «выгоранием». Мучилась не в новоначальный период — в период расцвета ее знаменитой деятельности. Мучилась — годами. «Это святая-то?!” — пораженно воскликнет кто-то. Да, святая. И она, и мы — совершенно одинаковы в том, что все мы — просто люди.

Феномен выгорания — никакой не феномен. Это обычная человеческая вещь. Обычная для нашей человеческой, то есть в принципе хорошей, но сильно испорченной грехопадением, природы. Человек может устать, потому что он не бэтмен и не ангел (да и не должен им быть). У него и впрямь может кончиться, как вы говорите, дебет милосердия, сострадания, любви, веры и многих других нужных и прекрасных вещей. Это реальность. И ее надо увидеть в себе и с трезвостью и смирением признать.

Увидеть и признать себя таким как есть — нам мешает гордыня. Самая обычная. Гордыня (как и любая другая греховная страсть) — ослепляет, застит глаза, не дает видеть мир и себя такими как есть, она граничит с идиотизмом. «Я — и вдруг!…Нет! Никогда!… Он, она, оне — но только не я!» Это примерно как со смертью: мы знаем, что она есть, мы много о ней читали, кто христианские трактаты, кто «Смерть Ивана Ильича», мы видели, как умирают другие… Но то — другие, а я-то ведь не умру! Это убеждение сидит где-то глубоко в нас, за гранью сознания. И вот приходит болезнь, и смерть — моя, не чья-то — уже вблизи, а я все никак не могу смириться с этим.

Не сломаться — а смириться, это совершенно разные вещи. Вам ли не знать, Валерий, как умирают например раковые больные, почему рак называют «темпоральной болезнью» и какие стадии, в том числе вот эту тяжелую стадию смирения с собой и смертью, проходит в процессе развития рака сознание больного — если, конечно, проходит, а не застревает на этой ступени… Вот и здесь так, с пресловутым «выгоранием». Сегодня я люблю человечество, восторженно вижу себя спасателем всех и вся и горю состраданием и подвигом — а завтра у меня зуб заболел, или интернет отрубили за неуплату, или дома скандал, или просто устал, и куда мое горение девалось!..

Вот тут — вопрос: а что делать? Как бороться с этим мучительным явлением?

Знал бы, как говорится, прикуп — жил бы в Сочи, готовых рецептов и безотказных формул у меня нет, да и ни у кого нет, все люди и все их ситуации — разные… Но одно свое размышление я все же выскажу. Вот какое.

Самое мучительное в выгорании — ощущение выгорания. А ощущения, чувства — почва зыбкая, на ней ничего путного не построишь. Нет, вообще область чувств, конечно, нужная вещь, человеческая, но вот бесконечно переживать свои ощущения и отчаиваться от вида собственного оскудения — от такого мазохизма толку никакого нет, кроме вреда. Да и Богу оно противно, ведь, пока мы погружены с головой в эти мутные воды саможаления, Он к нам подступиться не может никак…

Потому надо чувства эти — побоку, помня о том, что через них враг нас пытается выбить из жизни. Какие бы ни были чувства — надо вставать и делать дело. То, которое должен. Трезво расценив свои малые силы, какие уж есть. С терпением, без удовольствия и подъема, но делать, понемногу, не пытаясь свернуть горы.

А нет сил делать вообще — по совету Исаака Сирина, закрыть голову свою мантией и спать, отложив дела на утро. Но с утра — заставлять себя снова. И выгорание постепенно пройдет — это не добродетели наши выгорают, это выгорают наши иллюзии про них. Добродетели — они от Бога, они выгореть не могут, потому что Бог создал всё хорошее — вечным.

И вот, проявив посильное терпение, старясь игнорировать угрызения наших чувств и не давая им окончательно сбить нас с толку, делая — средне или совсем так себе, но делая — свое дело, мы увидим, что Бог от нас не отступился, Он рядом и помогает нам.

Всё, что мы, как казалось, утратили — силы, вдохновение и так далее — Он восстанавливает снова, но уже очищенным от иллюзий нашей греховной самости. Поверьте — всё. Потому что мы считали, что источник всего хорошего в нас — в нас же самих, а на самом деле — в Нём. И этот источник не иссякнет никогда. Про меня, «выгоревшего», Бог, так скажем, поет словами песни Высоцкого: «Но плевать Я хотел на обузу примет! У него есть предел — у Меня его нет»… И спасает, и продолжает пестовать и растить.

Конечно, тут и молитва нужна постоянная, пусть не уставными словами, главное — чтоб искренняя: «Господи, где Ты есть — помоги!… Видишь, какая фигня со мной происходит — но я знаю, что Ты меня не бросишь, я сжал зубы и буду терпеть сколько могу, не знаю как, но буду…». И молитва, и настоящее покаяние, и вера, и вся надежда, какая у нас есть, нужны. А кто знает дорогу в храм — тем нужны и таинства исповеди и причастия.

И избавление придет. Потому что мы — просто немощные люди, и коли есть у нас предел в наших силах, то есть и предел в доставшихся нам испытаниях. И Бог нас не бросит, Он очень любит нас, своих слабых, глупых, блудных, но детей. Лишь бы мы сами Его не бросали, не убегали в отчаянии далеко… Не убегайте и вы, Валерий. Бросьте считать себя «монстром», с терпением делайте то малое, но реальное, что можете, и ждите.

У преподобного Симеона Богослова в его знаменитых «Божественных гимнах» есть такие слова. Прочтите их сейчас вслух:

«Но сделавшись и будучи таковым, я возгордился, Владыко, так как понадеялся на себя, и увлекшись попечением о чувственных вещах и житейскими заботами, пал, несчастный, и охладев, сделался черным, как железо; сверх того еще долгое время лежа, я ржавчину принял. Посему взываю к Тебе, Человеколюбче, прося о том, чтобы мне снова очиститься и быть возведену к прежней доброте, и света Твоего насладиться ныне и всегда во все веки».

И вот тут, Валерий, скажите просто — «Аминь».

Читайте также:

Валерий Панюшкин vs о.Сергий Круглов: Тайны ремесла

Валерий Панюшкин vs о.Сергий Круглов: Двойное вероисповедание

Валерий Панюшкин vs о.Сергий Круглов: Смешное чудо

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
Премьер-министр отметил, что люди с ограничениями по здоровью должны быть обеспечены доступом к социальным лифтам
Новая система позволит с математической точностью оценить индивидуальность каждого ребенка
"Для проезда по России студенты, наша молодежь должна иметь очень серьезную дотацию, чтобы иметь возможность посмотреть,…

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: