Великопостная
Рассказ Ольги Максимовой занял второе место в конкурсе Правмира

— Дон-дон-дон, — раздается где-то вдалеке над Москвой. Я прибавляю шаг, направляясь на звук мерных и печальных ударов.

Начинается Великий пост, и я иду на первую в своей жизни Литургию Преждеосвященных Даров. Как-то отец Сергий сказал, что на этой службе лучше всего чувствуется дух поста. За его чистым духом я и спешу на колокольный звон по улицам шумной и душной языческой Москвы.

В главном монастырском соборе тепло и сумрачно, в притворе и самом храме много людей. Всего только восемь утра, но служба уже началась, где-то вверху на клиросе читают псалмы.

Я ничего не понимаю в богослужении, поэтому сразу пристраиваюсь в хвост одной из длинных очередей на исповедь. Очередь движется медленно. Невидимый чтец читает и читает что-то печальное и непонятное, внимание скользит по тексту, но не может ни за что зацепиться.

563736_a4960270fabc0c61c10b0afa38fa1a44

— Господи и Владыка живота моего, — наконец, узнаю слова знакомой по Пушкину молитвы. Голос батюшки из алтаря звучит грустно и приглушенно, будто из потустороннего мира. Мы падаем на пол, усердно делая земные поклоны. Слышно, как монах над нашими головами тоже падает на колени, и, отдышавшись, продолжает читать.

Я уже не пытаюсь прислушиваться к монотонному голосу, а думаю о съеденной накануне котлете. Мясо в первую неделю поста! В монастыре, наверняка, такое не прощается.

С опаской гляжу на молодого иеромонаха за исповедальной тумбочкой. Прогонит, да в придачу какую-нибудь епитимью… А так хочется причаститься, сил уже никаких.

Подходит моя очередь, и я начинаю греховный список с котлеты. Монах, взглянув на меня, спрашивает:

— Учитесь в Москве? Да еще такая худенькая… Конечно, вам надо хорошо кушать.

У меня отлегает от сердца. Приободрившись, перечисляю остальные грехи, жалуюсь, что не получается бороться…

9aabedad76a7c6494735cfb66d9f4a72

Священник неожиданно улыбается:

— Вы и так подвижница! Вчера вечером где были, в храме на повечерье? А могли бы, наверное, с однокурсниками куда-нибудь в другое место…

Я с удивлением гляжу на него: он что, мысли читает? Вчера вечером Коля уговаривал меня на «Мастера и Маргариту» в Таганку. Говорят, в центре сцены там висит огромный маятник, который все действие качается: свет-тень, добро-зло, Иешуа-Воланд…

Но маятник качается и в моей жизни, и неизвестно, куда, в конце концов, качнется, поэтому вместо театра я бью бесчисленные земные поклоны на великопостной монастырской службе.

Священник читает над головой молитву и разрешает причаститься. На душе становится легко и весело: вот так строгие монахи! Длинная служба перестает тяготить, мне даже нравится делать земные поклоны, повторяя непонятные, но умилительные слова:

— Заутра услыши глас мой, Царю мой и Боже мой…

Стрелки на часах показывают половину третьего. При поклонах я уже не стою, а подолгу сижу на коленях. Тело ноет от усталости, но в душе все усиливается странное сочетание радости и тихой грусти. Может, это и есть — дух поста?

Хочу присесть на лавочку, но не успеваю: на середину храма выходят три молодых послушника. Двое из них, с нотами, выступают вперед и становятся перед амвоном.

— Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою…

1443557128-ee4486ee02e5dffad7a356dd067bd5d2-1024x1024

Мы вновь падаем на колени. Я прижимаюсь лбом к каменному полу и слушаю, как слова песнопения льются, льются на какой-то пронзительной, едва выносимой ноте:

— Воздеяние руку моею, жертва вечерняя…

Третий послушник поднимается с колен и подхватывает пение:

— Господи, воззвах к Тебе, услыши мя, внегда воззвати ми к Тебе…

Сердце в груди вдруг расширяется от хлынувшего в него потока смысла и света. Я внезапно понимаю, о чем молюсь в эти минуты со всей Церковью:

— Господи, я приношу Тебе молитву, как вечернюю жертву. Из глубины души я взываю о прощении и очищении. Господи, услышь меня, мне так хочется чистоты…

Слезы застилают глаза, и я уже знаю, что прекраснее молитвы нет и не может быть ничего на свете, что нигде и никогда я не испытаю большего счастья и большей грусти, чем в эти минуты великопостной вечерни…

Служба заканчивается, когда стрелка на часах показывает половину четвертого дня.

— Дон, дон, дон, — раздается высоко на колокольне. Скоро начнется повечерье, и монахи, не успев отдохнуть, вернутся в храм.

Но у меня на такие подвиги нет сил.

Я выхожу из храма и иду по Москве, стараясь не расплескать глубокую, таинственную тишину, которой наполнена до краев моя душа.  

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.