«Двоечники могут ликовать! Кофе теперь среднего рода, а договОр стал дОговором. Министерство образования в 2009 году узаконило ошибки и непоправимо испортило русский язык. Что теперь будет со всеми нами?»

Знакомые рассуждения?

Прошло больше десяти лет, но «благодаря» громким статьям в СМИ многие до сих пор уверены, что в 2009 году произошло нечто ужасное и безграмотность стала нормой.

Но правда в том, что всё описанное выше в патетичной цитате – раздутая газетная утка.

Разбираемся, что случилось на самом деле.

Это вообще законно?

Конечно, никто не издавал специальных указов о том, что кофе теперь должен употребляться в среднем роде. 1 сентября 2009 года в силу вступил приказ Минобрнауки, всего лишь включающий перечень рекомендованных словарей (и не запрещающий использование других). Среди них были «Орфографический словарь» Букчиной, Сазоновой, Чельцовой и «Словарь ударений русского языка» Резниченко.

Журналисты увидели в орфографическом словаре рядом со словом «кофе» запись «м. и с.» и вариант дОговор без помет. И понеслось…

«Орфографический словарь» Букчиной, Сазоновой, Чельцовой (издание 2008 года)

Между тем в словаре Резниченко из того же «приказного» списка рядом с дОговором стояла помета «разг». А это значит, что использовать такой вариант допустимо только в разговорной речи, в непринужденной обстановке, но никак не в текстах и выступлениях, которые должны соответствовать строгой литературной норме – в их число, кстати, входят школьные сочинения и ответы у доски, так что двоечникам радоваться всё же не пришлось.

И в случае с «кофе» тоже: в орфографическом словаре Букчиной статьи о «кофе» и «договоре» были быстро отредактированы (ударение дОговор и вовсе оказалось опечаткой). Уже в издании 2011 года они выглядят так:

Издание «Орфографического словаря» Букчиной 2011 года

Кстати, в словаре Букчиной 2008 года попытка убрать помету «разг.» у «кофе» среднего рода была предпринята не впервые. Еще раньше это произошло в «Толковом словаре русского языка» Д. В. Дмитриева в 2003 году, но этого никто не заметил, а словарь с тех пор не переиздавался.

«Но в разговорной-то речи говорить «дОговор» и «вкусное кофе» теперь разрешили! А вот в наше время могли подписать только договОр и пили только настоящИЙ кофе!» – утверждают особо решительно настроенные граждане.

Что ж, посмотрим, что о договоре и кофе говорит авторитетный в советские годы словарь Ушакова (откроем первое издание 1935–1940 годов):

Кофе среднего рода присутствует с пометой «разговорное». У «дОговора» помета «просторечное», но слово тоже есть в словаре, что само по себе показательно

Скажи мне, какого рода кофе, и я скажу, кто ты

Интересно и вот что: почему к словам «кофе» и «договор» приковано столько внимания? Почему в 2009 году журналисты сразу стали искать в словарях именно их?

Дело в том, что это не просто слова. Это так называемые социолингвистические индикаторы – языковые единицы, указывающие на социальный статус и образованность говорящего.

Употребить слово-индикатор не так, как положено с точки зрения строгой литературной нормы – значит, по мнению многих, расписаться в собственном невежестве.

Нужно понимать, что определенные употребления слов становятся показателями высокого социального статуса и культурного уровня не потому, что они с точки зрения языка «лучше» или логичнее. Наоборот, часто они языковой логике противоречат – и именно знание «исключений» считывается окружающими как показатель грамотности.

Не будь эти слова индикаторами, связанные с ними нормы давно изменились бы. Проще говоря, если бы образованные люди не договорились, что «вкусное кофе», «звОнит» и «дОговор» могут говорить якобы только неграмотные простолюдины, эти употребления давно бы стали приоритетными.

Давайте разберемся, почему.

В начале было кофе

Есть очень распространенное заблуждение, что слово «кофе» сначала произносилось как «кофий», именно поэтому у него и должен быть мужской род. В действительности же «кофе» было первым, а «кофий» (или «кофей») появился чуть позже по аналогии с «чай».

И да, это не оговорка: «кофе» действительно былО первым. Впервые оно появилось в 1665 году в рецепте, который прописал лекарь Самюэль Коллинз монаршему пациенту – царю Алексею Михайловичу: «Вареное кофе, персиянами и турками знаемое и обычно после обеда принимаемое, изрядное есть лекарство против надмений, насморков и главоболений».

Дорогой русский язык, а охранять тебя кто, Пушкин будет?
Подробнее

Второй такой же несостоятельный аргумент в пользу мужского рода у кофе – аналогия со словом «напиток». Да, иногда родовые понятия влияют на род: бри мужского рода, потому что это сыр, кольраби женского, потому что это капуста… Но правило это нестрогое, исключений из него порядочно. Если говорить о напитках, то среднего рода слова «какао», мужского и среднего – «виски» и «бренди».

Колебания рода у «кофе» были всегда, как и у многих заимствованных слов. Не брезговали средним родом и классики:

– «Зато мы с итальянцем пьем в день чашек по десяти кофе, которое везде находили» (Н. М. Карамзин. Письма русского путешественника, 1793)

– «Кофе в чашке стояло на письменном столе» (М. А. Булгаков. Записки покойника, 1936-1937)

– «Предметы вывоза – марихуана, // цветной металл, посредственное кофе» (И. Бродский. Заметка для энциклопедии, 1975)

Другие несклоняемые существительные давно приобрели в русском языке средний род, хотя многие из них сначала употреблялись в мужском: например, пианино, фортепиано, купе, жабо, пальто и какао:

– «Квартиру она нашла премиленькую <…> приобрела восхитительную каретку, прелестный пианино» (И. С. Тургенев. Дворянское гнездо, 1856-1858)

– «А теперь позвони-ка, пожалуйста, брат Николай Петрович, мне пора пить мой какао» (И. С. Тургенев. Отцы и дети, 1862)

Возможно, многие помнят, как легко и безболезненно поменялся род у «метро», которое тоже было мужского рода в качестве сокращения от «метрополитен». В тридцатые годы даже выходила газета под названием «Советский метро».

Сопротивляется только кофе. Точнее, не он сам, а бережно охраняющие мужской род пуристы.

Мы так не договаривались

В словах мужского рода, которые оканчиваются на согласный, давно идет процесс сдвига ударения к началу слова. Старые нормы произношения: воздУх, возглАс, призрАк, климАт, конкУрс, насмОрк, скульптОр, фундамЕнт. Но если кто-то так скажет сейчас, мы посмотрим на этого человека с недоумением.

«Мертвец – одушевленное существительное, а труп – нет». Изменения в русском языке – неграмотность или развитие?
Подробнее

А вот договОр пока остается приоритетной нормой. Тем временем дОговор постепенно проникает не только в речь, но и в стихи:

Но ты не пугайся. Я договор наш не нарушу.
Не будет ни слез, ни вопросов, ни даже упрека. 

(О. Берггольц. «Ничто не вернется. Всему предназначены сроки…», 1949)

Известный лингвист К. С. Горбачевич в статье «Дано ли нам предугадать? (О будущем русского языка)» писал: «Можно ожидать, что в будущем установится именно такое произношение: до’говор, тво’рог, пла’нер и т.п. Хорошо это или плохо? Автору этих строк новое ударение режет слух.

Но что стоят вкусовые оценки перед объективными закономерностями развития языка!

Ведь многое, что казалось разрушительным для языка и вызывало гневное осуждение, впоследствии оказывалось необходимым и даже благодетельным».

По ком звонит языковая логика

Еще одним индикатором безграмотности считается слово «звОнит». Но и оно появлялось в текстах известных авторов:

Говядина, машерочка и Тигра Львовна. Как сленг меняет русский язык и почему это нормально
Подробнее

– Нежно под трепетом ангельских крыл
Звонят кресты безымянных могил.

(С. Есенин. «Синее небо, цветная дуга…», 1916)

– Отовсюду летят и мчатся,
Звонит провод, скрипит подпруга, –
Это стягиваются домочадцы,
Что не знали в лицо друг друга.

(Н. Асеев. «Русская сказка», 1927)

И появление варианта «звОнит» с точки зрения языковой логики тоже вполне оправданно. Многие глаголы затронул процесс переноса ударения на основу: раньше говорили «грузИт», «варИт», «катИт», «курИт», «платИт», но теперь ударение сместилось.

В некоторых глаголах перенос ударения еще не завершился. Например, строгой литературной норме до сих пор соответствуют только варианты сверлИт и включИт, но, если кто-то скажет «вклЮчит» или «свЕрлит», почти никто на это не обратит внимания. Но стоит кому-то сказать «звОнит», как на его голову посыплются упреки.

Правильные ударения как социальная функция

Как видим, употребления «дОговор», «звОнит» и «вкусное кофе» – это не порча языка, а следование логике его развития, стремление к стройности его системы.

Тем не менее призыв отказаться от слов-индикаторов и всем срочно перейти на «дОговор» и «звОнит» – другая крайность. Всё же слова-индикаторы выполняют важную социальную функцию – помогают отличить «своих» от «чужих» и служат средством самовыражения. Как одежда, макияж или соблюдение правил этикета.

Но ярым пуристам нужно понимать, что стремление языка к унификации и логичности очень сильно.

Скорее всего, кофе среднего рода, дОговор и звОнит со временем вытеснят нынешнюю норму.

И в этом не будет ничего страшного или фатального. С языком ничего не случится – как не случилось тогда, когда метро сменило род, а курИт и фундамЕнт – ударение.

Впрочем, если это и произойдет, то явно нескоро. Никакого «дня икс», когда с выходом приказа Минобрнауки изменились нормы, не было. Все авторитетные словари (в том числе новые издания того самого орфографического словаря Букчиной) как ставили еще с советских времен, так и продолжают ставить стилистические пометы возле «кофе» среднего рода и «дОговора».

Так что пуристы могут спать спокойно. До поры до времени.

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.