Вся жизнь — «прайм-эра», и мы в ней — «пухососы». Каким будет главное слово 2026 года
Александр Зубов
Что все это значит? (Спойлер: ничего)
Импринт «Лингва» совместно с проектом «Слово года» представили лонг-лист из 40 слов, претендующих стать главными в уходящем 2026 году.
Из 40 слов путем народного голосования, применения компьютерных аналитических моделей и при содействии филологов и лингвистов вначале будет сформирован шорт-лист, а затем, ближе к концу осени, на ярмарке «Нон-фикшен» будет провозглашен победитель — слово, под эгидой которого мы проводим 2026-й. Кроме того, наряду со «Словом года» выберут слова-символы для каждого из восьми федеральных округов России.
Я вчитываюсь в этот список и пытаюсь понять, что же я обо всем этом думаю. Какое слово наиболее полно отражает всю противоречивость уходящего года? И что нам говорят все остальные слова?..
Помните, в детстве у нас были такие книжки-развивашки, где нужно было соединять по порядку пронумерованные точки (1 → 2 → 3), чтобы в конце получился рисунок котенка или цветочка?.. А помните, были еще головоломки-филворды, где в сетке хаотично разбросанных букв взгляд выхватывал то «надежда», то «выгорание»?..
При взгляде на этот список я чувствую нечто подобное.
Наш мозг так устроен, что мы склонны искать паттерны и взаимосвязи, рисовать более полную картину там, где ее на самом деле нет, — мы видим улыбающуюся рожицу в очертаниях автомобильного багажника, слышим обрывки слов в шуме воды или шипении телевизора.
Глядя на список топ-40 слов, мы тоже не видим слова по отдельности — мы видим символические сцепки: в том, как слова соседствуют друг с другом, в том, что под чем расположено и куда направлено.
Мы замечаем, что слова Wildberries и «дрон» стоят рядом друг с другом, — и сколько бы мы ни убеждали себя, что это просто случайность, первой, еще не осознанной нашей реакцией становится горький вздох. А «взаимопомощь» и «единство» — они что, случайно оказались рядом? Ну да, ну да. Рассказывайте мне…
Мы видим, что «мир» и «надежда» стоят в самом центре всего массива, — и нам так хорошо от этого соседства, что никуда больше просто не хочется отводить взгляд. Не зря ведь они попали почти в самый центр, правда?
Как ни расположи эти слова, мы все равно увидим больше чем просто список. Что куда направлено по горизонтали, вертикали и диагонали, как «адаптация» вырождается в «тревожность» и почему «колобок» — это «локальный» «лор». Наш мозг всегда найдет символическое значение любому сочетанию и расположению.
Представь, что это калейдоскоп
Но я пытаюсь бороться с этой апофенией — хотя бы внутри собственной головы — и первая мысль, к которой прихожу в итоге, звучит так: перед нами не мозаика, а калейдоскоп. Это важно понять и прочувствовать.
Да, это тоже набор разноцветных стеклышек — но не статичный, не установленный чьей бы то ни было высшей волей и не складывающийся в какую-то цельную картину более высокого порядка. Поверни его чуть вбок, и стеклышки посыпятся, перемешаются, выстроятся в новый геометрический узор — но в этом и состоит прелесть всей этой игрушки. В изменчивости, скоротечности и бесконечном сочетании вариантов.
«Колобок» + «локальность»? А может, «колобок» + «миллениал»? А может, вообще «колобок» + «пухосос»? Какая сцепка тут наиболее важна и символична? Правильный ответ: ценно все сразу. Не какое-то отдельное сочетание, а сыпучесть и текучесть этих сочетаний, их калейдоскопическая переменчивость.
В этом и прелесть. Сегодня может быть плохой день, он проходит под созвездием «выгорания» и «нейрослопа», — но завтра калейдоскоп повернется, и в центр выйдут «надежда», «жизнь» и «память». Они не связаны между собой, это не причина и следствие, не преступление и наказание. Это просто жизнь: сегодня нравственный закон, а завтра — звездное небо над головой.
Между словом и треском в эфире
Было бы очень любопытно узнать, какие из стеклышек калейдоскопа все-таки крупнее прочих.
Да, они не связаны между собой, но какие-то из них совсем мелки, скорее пылинки, случайные аберрации ноосферы, а другие покрупнее и потяжелее — как ни поверни наш мысленный калейдоскоп, они обязательно окажутся в смысловом центре узора.
Какие-то пропорции мы можем примерно представить и сами: вряд ли кто-то будет спорить, что «сикс-севен» менее интересно и значимо, чем «надежда», а междометие «газ» (кто-нибудь его слышал вообще?) менее интересно, чем «ИИ-агенты».
Но все-таки было бы интересно увидеть более полную картину. Представьте, что мы высыпали наш калейдоскоп в сито — какие-то слова просеялись, ушли в небытие и забылись, а другие слишком крупны, чтобы исчезнуть. Какие слова это будут?
Мне кажется, нам нужно запомнить этот лонг-лист сейчас, чтобы потом сравнить его с октябрьским шорт-листом и финальным победителем — так мы увидим, какие понятия прошли наше «сито значимости». И это тоже будет показательно и любопытно.
Мы увидим, к примеру, что «брейнрот» и «лор», мелькавшие на этапе первичного отбора в сентябре, к октябрьскому финалу отсеются и канут — и мы поймем, что 2026-й прошел не под этой звездой. Было любопытно, но не более того.
Зато мы также увидим, что, скажем, «пухососы», казавшиеся вначале забавным курьезом, неожиданно набирают вес, выходят в центр и борются за место в топе — и это тоже позволит сделать определенные выводы. В мире высоких идей и сложных абстракций, в мире «надежды», «единства» и «прайм-эры» людям просто захочется нишевых пухососов. И платьишко.
Что еще за пухососы?
Летом 2026-го по соцсетям разлетелись видео, на которых милые маленькие роботы, похожие на роверы-доставщики, ездят по московским улицам и пылесосят тополиный пух, — надпись «это пухосос», перекликающаяся с «это электробус», помогла им идеально вписаться в визуальный код современной прогрессивной Москвы.
Увы, на самом деле пухососы оказались вымыслом — 3D-графикой авторства креативного агентства Out Digital, — однако всплеск интереса и поисковых запросов показал: многие люди искренне поверили в их существование и захотели их купить.
Я не знаю, как будет. У меня нет даже предположений.
Но за всем этим будет очень любопытно понаблюдать: как язык транслирует ожидания, как смутные, не оформленные еще толком в голове идеи превращаются в конкретные семантические единицы — и как эти единицы выстраиваются в ряд по значимости. Что по-настоящему важно, а что так, треск в эфире.
Давайте понаблюдаем.