«Сын перешел в математическую школу — и музыкой стало заниматься тяжело»
Старшего сына я не собиралась отдавать в музыкальную школу. Он пошел сам в девять лет. В класс пришли агитаторы, подбили его и двух одноклассников.
Сын хотел играть на гитаре, мы даже купили ее. Приходим в музыкалку, а там: «На гитару мест нет. Есть духовые. Мальчику полезно, в военном оркестре служить будет». Сына зачислили. Я в музыкальных инструментах не разбиралась, не знала, сколько стоит кларнет и насколько трудно на нем играть.
Обычно маленькие дети начинают с флейты. Но так как у него зубы сформировались, можно было не размениваться. Кларнет инструмент тяжелый, большой, сложный, но ребенку нравилось играть. Ему повезло с педагогом — веселым, талантливым.
Фото: pexels.com
Когда в седьмом классе сын перешел в математическую школу с учебой по субботам и олимпиадами, музыкалка превратилась в тяжелый придаток. Если бы не педагог, ребенок бы точно сдулся. Помню, тот узнал номер школы и сказал: «Все понял, программу меняем». Словом, наш учитель помогал обходить острые углы и сделал все, чтобы мой сын в итоге доучился в музыкалке, сдал зачеты, получил свой диплом, несмотря на сопротивление и объективные сложности.
Я рада, что сын доучился. Да, он не будет профессиональным музыкантом, но плюсы от занятий есть. Кларнет ставит дыхание, это помогает сыну справляться с паническими атаками, которые случаются с ним во время экзаменов. Опыт публичных выступлений пригодился на олимпиадах. Сейчас сын увлекается электронной музыкой, пишет треки.
«Ты уже прошла самое трудное и звучишь красиво»
Средняя дочка с детства пела чисто. Инструмент выбрала сама. На концерте я показала ей оркестр, спросила, что нравится. Сначала она сказала «арфа», но арфа в доме не поместится. Остановилась на скрипке.
После тяжелого опыта с сыном я искала школу, где занятия музыкой совмещают с общеобразовательной программой. Нашла МССМШ имени Гнесиных. Туда непросто попасть: подготовительные курсы, вступительный экзамен по сольфеджио с теорией. Готовились мы год. Дочь поступила. Но школа конкурсная, каждый год надо было подтверждать квалификацию. В какой-то момент мы все-таки из нее вылетели.
Дочке приходилось много заниматься. Она не сопротивлялась открыто, не кричала «не хочу, не буду, отстань». Просто каждый раз приходилось преодолевать ее лень — заниматься не как-нибудь, а следя за рукой, постановкой, звучанием. Имея возможность не работать, я стала ей репетитором.
Фото: pexels.com
В седьмом классе дочка аккуратно сказала: «Я бы бросила, но ты, мама, много денег потратила на меня…» Я ответила ей, что это ерунда. Деньги в основном уходили на инструменты. По мере взросления и роста приходилось менять скрипки, а хороший инструмент дорогое удовольствие. Но я знаю, что люди тратят в разы больше. «Мне жаль твоих усилий, а не денег, — объясняла ей я. — Ты уже прошла самое трудное и звучишь красиво. Согласись, что глупо бросать».
И когда в 14 лет у дочери случился серьезный внутренний кризис, я подкармливала ее шоколадом. Буквально на каждое занятие покупала. Это и правда оказалось важно.
Я никогда не страдала амбициями насчет своего ребенка. Никто из педагогов не говорил, что она гениальна. Но мне было понятно, что она на своем месте. Моя задача была поддержать ее в момент, когда штормит, когда сомнения.
Папа увидел, какая дочь тащит виолончель по сугробам
Но у меня же еще и третья дочь подрастала. Я много думала про то, куда направить ребенка. Твердо решила, что ни в какой спорт отдавать не стану. Средняя, кстати, три года профессионально плавала в школе олимпийского резерва. И когда тренер начал требовать результата, обзывать детей «овощами», дочка сказала, что больше ходить не будет. Так что со спортом вопрос мы закрыли, хотя младшая кругом пыталась следовать за сестрой, с которой у нее два года разницы.
Педагога по скрипке у старшей уволили, мою дочку из Гнесинки отчислили. Я от этих волнений так устала, вымоталась, что решила младшую вообще никуда не отдавать.
Правда, вскоре удалось среднюю пристроить в Мерзляковку. И я решила, что пусть и младшая идет к тому же педагогу на скрипку. Заниматься музыкой мы продолжили из‑за педагога, нам с ней повезло.
Фото: pexels.com
У младшей два года спустя скрипка настолько не пошла, что она была готова все бросить. Но тут услышала выступление вундеркинда-саксофонистки и загорелась. Так как саксофон родственный инструмент, я убедила, что сначала нужно научиться на кларнете играть, а там — на чем захочешь.
Одним словом, со скрипки она перешла в 10 лет на кларнет. Сначала ей вообще дали блокфлейту. Это было мило. А потом преподаватель вручил кларнет и оказалось, что у младшей дочери хорошие данные: большие легкие, правильное дыхание. Сейчас ей 15 (9-й класс), а по кларнету она учится в 5-м классе.
Младшая дочка не такая покладистая, как двое старших. Думаю, поэтому она не осталась на скрипке. Но она не топает ногами, если ей трудно. Думаю, сработало то, что она учится в музыкальной школе на отделении, где преподают студенты. Я говорю: «Слушай, надо, чтобы Ира, Аня, Илья получили хорошие оценки и не вылетели из вуза». И она пыхтит, пишет диктанты, готовит произведения, разбирает партии. Дома может сделать что-то на отвали, но на уроке старается. Есть в ней внутренняя ответственность.
Дочь не горит профессиональной музыкой, но понимает, что школу надо закончить. Думаю, что играет до сих пор, потому что я ее постоянно контролирую. Если бы я перестала следить и даже сопровождать ее на занятия, бросила бы — одной ей заниматься этим неинтересно. Но я ее поддерживаю, там ее хвалят. Педагог на каждом уроке: «Как ты это делаешь великолепно?! Первое место бы дал за такое исполнение партии!» Это дает ей силы.
Я вообще много думала над тем, что сделать, чтобы дети не бросили музыкальную школу. Сама училась в музыкалке и однажды сказала бабушке, которая меня воспитывала, что не пойду туда больше. Бабушка ответила: «Мы за тебя платим! Как ты можешь так поступать?» А я тогда боялась признаться, что систематически опаздываю на уроки сольфеджио и педагог пригрозил меня выгнать. Я очередной раз опоздала, и она заявила, чтобы я в школе больше не появлялась. И я реально тряслась все каникулы по этому поводу. А потом после Нового года пришла, а там новый педагог.
Фото: pexels.com
Так что я помню свой опыт и то, что мое «не хочу» было не против музыки, а против человека. Бабушка, кстати, так и не узнала про мои проблемы.
Я держу руку на пульсе со своими детьми. Все проговариваю и всячески их поддерживаю и защищаю. Родительская роль тут не последняя: нести бутылку воды, бутерброд дать, шоколадку. Одна моя знакомая бросила музыкалку, потому что папа увидел, какая она голодная, уставшая, как тащит виолончель свою по сугробам. И он сказал: «Хватит». Важно просто физически помочь ребенку.
А еще — найти педагога. У моего сына был чудесный, веселый педагог, который никогда его не ругал, не унижал. Он помогал обойти все эти «не могу, не хочу». Думаю, что мои дети не бросили музыкальную школу благодаря таким людям.