Психотерапевт Сацуки Ина провела детство за колючей проволокой. Во время Второй мировой войны 120 000 американцев японского происхождения поместили в тюрьмы строгого режима из-за их национальности. Воспоминания о лагере Сацуки пронесла через всю жизнь. Поэтому сегодня она протестует у ворот лагеря для детей-мигрантов «Форт Силл».

Украденное имя

Сацуки Ина появилась на свет в тюрьме строгого режима для американцев японского происхождения в Северной Калифорнии. Единственным преступлением ее родителей стала национальность. Не было ни следствия, ни суда. Но они в одночасье оказались в лагере, когда президент Франклин Рузвельт подписал указ, по которому 120 000 граждан США стали угрозой национальной безопасности.

После войны семью Сацуки перевели в тюрьму в Кристал-Сити в Техасе. В заключении они провели в общей сложности четыре года. Американцев японского происхождения Америка реабилитировала только спустя 10 лет.

— Я всегда помню, что я родилась в плену. В тюрьме строгого режима, в окружении вооруженных солдат, за забором из колючей проволоки. Это травмирующая среда. Когда я еще была в утробе матери, она испытывала стресс и очень плохо питалась. У нее были тяжелые роды, и она не получила необходимой помощи, — рассказала Сацуки Ина в интервью The Los Angeles Times.

Родители Сацуки мечтали родить второго ребенка, пусть и в тюрьме. Они надеялись, что тогда их не разлучат. Но когда девочке был год, а мать была беременна ее братом, отца перевели в тюрьму при Министерстве юстиции в Северной Дакоте. Его обвинили в подстрекательстве к мятежу.

— Помню, как отчаянно мне хотелось покинуть лагерь. После войны моим родителям дали по 25 долларов. Мы купили билеты на поезд в Цинциннати, штат Огайо. Мы наконец были вместе, — вспоминает психотерапевт.

Фото: Katie Falkenberg / Los Angeles Times

Родители после лагеря жили в страхе, потому что у них не было гражданства. У них не было возможности купить жилье. Чтобы не вызывать вопросов, они даже дали детям американские имена, по настоянию школьных учителей. Сацуки стали называть Сэнди, а ее брата Киоши — Кенни.

— Мой отец был поэтом, и для него много значили наши настоящие имена. Но он согласился с этим, — говорит Ина. — Им постоянно приходилось доказывать, что они достойны жить в Америке. Поэтому и мы, дети, должны были хорошо учиться и не создавать никаких проблем.

Когда уже во взрослой жизни Сэнди Ина решила вновь стать Сацуки, ее мать приняла это с тревогой. Она молила: «Не делай этого. С тобой случится беда». В тот момент девушка поняла, с каким грузом ее родные прожили последние десятилетия.

— Мама называла меня Сэнди до самой смерти. Она не решалась назвать меня настоящим именем. Так изменил ее лагерь, — говорит она. — Воспоминания о тюрьме и мне до сих пор причиняют боль. Поэтому я пишу книги об этом, работаю психологом частной практики, обучаю студентов. Вся моя жизнь — это попытка доказать, что со мной и моей семьей поступили несправедливо.

Сацуки Ина с матерью и братом. Фото с сайта huffpost.com

Десять лет назад Сацуки обнаружила в старых бумагах дневник ее матери, который та вела в тюрьме. Ей открылся тот ужас, который она носила в себе все эти годы. Она никогда не знала, куда их отправят завтра, боялась за жизни мужа и детей. Однажды миссис Ина написала: «Однажды настанет день, когда они выстроят нас в ряд и расстреляют».

— Мама писала, как два месяца провела в карантине, когда мы с братом заболели ветряной оспой. Она постоянно беспокоилась о нас, и это привело к серьезным хроническим заболеваниям. Прежде я не осознавала, что она страдала от посттравматического синдрома из-за заключения. Скольким жизням сегодня правительство США наносит жестокий урон из-за программы «семейного задержания»?

Фото: Jose Cabezas / Reuters

Возвращение в лагерь

Следственный изолятор Дилли находится в 45 милях от тюрьмы, где держали японцев во Вторую мировую. Еще в 100 милях стоит его собрат — Карнс. Это лагеря, созданные специально для женщин и детей. Они бегут из Мексики в США в надежде, что начнут здесь новую жизнь, а оказываются за решеткой. На церемонии открытия Дилли секретарь национальной безопасности Джек Джонсон объявил, что цель этого учреждения — удержать семьи от переезда в США: «Если они приедут сюда, то пусть не надеются, что их просто освободят».

Сацуки приехала в Дилли как психотерапевт, чтобы оценить условия, в которых содержали детей. Ее пригласили правозащитники и привезли в тюрьму тайно, потому что туда не допускают психологов и адвокатов. Но для представителей церкви изолятор открыт, поэтому Сацуки Ина отправилась туда вместе с верующими.

— Мне было больно видеть вооруженных охранников рядом с беременными женщинами, кормящими матерями, младенцами. Я встречалась с этими людьми в гостиной. Дети рассказывали о ночных кошмарах, от стресса у многих из них начался энурез, хотя прежде у них не было недержания мочи. Они остановились в развитии или даже регрессировали. Матери были в отчаянии, потому что не знали, как долго их продержат в плену. Судья по иммиграционным делам решал, получат ли они право на убежище. Но встречи с ним еще следовало добиться. Контактов с внешним миром у них не было, — говорит общественница.

Сацуки преследовала мысль, что история повторяется. Несправедливость происходит снова, причем в мирное время.

— Там я вспоминала свое детство. Мы тоже жили в состоянии постоянного страха и беспокойства, никогда не зная, какова будет наша судьба. Мы также делили камеры с незнакомцами, выстраивались в очередь за едой, пользовались общественными туалетами, выходили на переклички и жили по постоянно меняющимся правилам наших надзирателей.

Тюрьма вместо убежища

Женщины, с которыми Сацуки разговаривала в Карнсе, рассказывали мне о насилии и жестокости в их жизни. Одних избивали мужья, другие столкнулись с местными бандами, которые вымогали у них деньги. Они пережили избиения, изнасилования, предательства.

Фото: Marco Ugarte / AP

— Я спросила одну мать, как она решилась перевезти своих детей через Центральную Америку и Мексику в Техас. Она рассказала, что у нее есть дочь и сын. С мальчиком ее разлучили — он в мужском изоляторе. Девочка остается с ней. Они бежали из страны в одну ночь, когда ее мужа застрелили бандиты, ворвавшиеся в их дом. Они избили ее и угрожали, что сделают из ее сына ребенка-убийцу, а дочь продадут в сексуальное рабство.

Когда президентом США был Барак Обама, через границу беспрепятственно пропускали людей, ищущих убежища. Они вместе с семьями получали временное пристанище и спокойно ждали суда — на это и надеялась собеседница Сацуки. Теперь же этих людей считают преступниками. Они спят на цементном полу в ледяных камерах, ездят в кузове грузовика до места заключения. Это не центры временного содержания, а тюрьмы, рассказала Сацуки Ина The Huffpost.

— Мать упомянула, что ее дочь безутешно плачет часами, когда один из ее маленьких друзей покидает учреждение. Я попросила девочку рассказать мне, что она думает, когда уходят другие дети. Шепотом она сказала мне, что боится — их семьи, возможно, заставили вернуться в их дом, где они могут быть убиты. Ребенок был свидетелем неоднократного насилия в отношении ее собственной матери в их доме, — рассказывает психотерапевт.

«Тюрьма — не место для ребенка», — вновь повторяет Сацуки. Симптомы травмы сохраняются у детей, даже когда угроза уже миновала. У них годами наблюдается тревожность, неконтролируемые приступы плача, нарушение сна и подавленное настроение.

Фото: Pedro Pardo / AFP / Getty

По данным исследований, ранняя детская травма может изменить нервную систему человека и сделать ребенка более уязвимым для проблем с психическим здоровьем.

— Я работала с американцами японского происхождения, которые, как и я, провели детство в тюрьме. Они страдали от тревоги и депрессии во взрослой жизни, — отмечает Сацуки Ина.

Протест у военной базы

За последние месяцы границу Мексики и США пересекли 1400 детей без сопровождения взрослых. Американские власти решили поместить беженцев на военную базу «Форт Силл» в Оклахоме. Во время Второй мировой войны там был лагерь для японцев.

Сацуки Ина возглавила группу американцев японского происхождения, которые вышли 22 июня к военной базе. Более 200 протестующих принесли с собой детские фотографии, снятые в тюрьме.

Фото: J Pat Carter/Getty Images

— Мы пришли сюда, чтобы протестовать против повторения истории, — заявила Сацуки. Несколько дней она провела у стен военной базы.

И детей не поместили в «Форт Силл». Но в лагерях Техаса по-прежнему тяжелейшие условия. Издание Intelligencer опубликовало 2 июля отчет о нарушении прав мигрантов в местах их содержания на территории США.

Например, 351 ребенка-мигранта от 4 месяцев до 13 лет содержали под стражей более трех недель. Надзиратели назначили одного из детей старшим, чтобы он присматривал за другими за дополнительную порцию пищи. Во время вспышки вшей в камере, где содержалось 25 детей, охранники выдали беженцам специальный шампунь и две расчески. Дети потеряли одну из них и были жестоко наказаны — у них отняли матрасы и одеяла. Они вынуждены были спать на ледяном полу.

Также в сети появились фотографии из переполненных камер для мигрантов, в которых их содержали месяцами. Стала известна сумма расходов на одного мигранта — 775 долларов. Эта сумма не покрывает такие потребности, как трехразовое горячее питание и подгузники для детей.

Условия в лагерях пограничного патруля потрясли американское общество. Люди готовы жертвовать деньги и гуманитарную помощь задержанным мигрантам. Но по Закону о борьбе с дефицитом федеральные агентства не могут принимать средства или товары, которые не были выделены им напрямую от Конгресса.

Поэтому Сацуки Ина продолжит свою борьбу.

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: