«Я сдала ЕГЭ и сама потеряла балл из-за запятой». Учитель русского языка и литературы Карина Куликова

«Хотела понять, где у меня слабые места»

— Вы сами сдавали ЕГЭ по русскому языку. Почему решили пройти через этот экзамен, уже будучи учителем?

— Хотела понять, где у меня слабые места. Я ведь постоянно готовлю детей к экзамену, объясняю им, как писать сочинение, на что обращать внимание. Мне было важно самой оказаться на их месте и проверить, как я справлюсь.

Всегда говорила ребятам: если предложение получается слишком длинным, не нужно пытаться соединить все мысли в одну конструкцию, лучше поставить точку и написать следующее. Я сама знаю за собой эту особенность: у меня творческий полет мысли, мне хочется продолжать, добавлять новые детали. И вот на экзамене я столкнулась с тем, от чего сама предостерегала учеников.

Я взяла еще три дополнительных бланка, потому что много писала. Потом долго разбиралась в одном предложении, перечитывала его, перестраивала, пыталась понять, как лучше сформулировать мысль. В итоге сама допустила ошибку. Получилось, что я учу детей быть внимательнее, а тут и сама попалась.

— Сколько баллов потеряли в итоге?

— Один балл потеряла из-за запятой, еще один — из-за недостаточной связи между аргументами в сочинении. Тестовую часть я выполнила хорошо. Но этот опыт оказался полезным: теперь я могу объяснять детям не только правила, но и то, как легко ошибиться, если слишком увлечься собственной мыслью или не проверить связь между частями текста.

— Вы сильно переживали перед экзаменом?

— Я понимала, что умею работать с материалом, и рассчитывала на высокий результат, но в какой-то момент пришлось буквально заставить себя успокоиться. Я разозлилась на себя и сказала: «Маленькая девочка, что ли? Все, сядь, успокойся». Нужно было перестать нервничать и сосредоточиться на заданиях.

У меня были личные переживания, которые мешали собраться. Но результатом я осталась довольна. Для меня было важно не столько получить баллы, сколько увидеть собственные ошибки и понять, что чувствуют дети на экзамене, когда должны за ограниченное время показать все, чему научились.

— Как изменилось после этого ваше отношение к подготовке выпускников?

— Когда сам проходишь через это, иначе воспринимаешь переживания учеников. 

Я рассказываю детям о собственном опыте, в том числе о том, где сама ошиблась. Мне кажется, это важно: они видят, что учитель тоже может что-то упустить. И если я сама потеряла балл на запятой, это еще раз подтверждает, насколько внимательно нужно проверять работу.

«Когда думаю, что дети уйдут, у меня слезы наворачиваются»

— Вы воспитали четверых детей, они уже взрослые. И больше десяти лет преподаете в школе. Что бы вы посоветовали себе в начале педагогической карьеры?

— Серьезнее относиться к подготовке к урокам. Сейчас многое уже получается автоматически: я знаю классы, понимаю, сколько времени займет тот или иной материал. А в первое время бывало непросто. Нужно было придумывать, чем занять детей, как организовать урок, как удержать внимание.

Я пришла в школу, и мне сразу дали два параллельных третьих класса. Так получилось, что часть детей уехала на экскурсию, а часть осталась. Я помню это ощущение: нужно понять, где твои ученики, как кого зовут, что с ними делать. Получилась такая шоковая терапия на две недели, после которой стало легче.

— Вы начинали как учитель начальных классов, а потом перешли к русскому языку и литературе. Каково это — вести детей с первого класса до выпуска?

— У меня есть класс, с которым мы вместе с их первых дней в школе. Девять лет мы прошли рядом. В девятом классе ребята отмечали окончание учебного года у меня дома, в беседке. Дети приезжали с угощениями, мы играли в теннис. Это очень теплые отношения.

Мне очень нравится, когда дети вырастают, но отпустить их непросто.

Конечно, за это время состав меняется. Кто-то уходит после девятого класса, кто-то переезжает, приходят новые ученики. Но все равно остаются дети, с которыми ты прошел большой путь. Иногда смотришь на фотографию и удивляешься: еще недавно они были маленькими, а теперь некоторые уже выше тебя.

— Бывает, что ребенок долго не понимает материал, а потом вы отыскиваете к нему подход?

— Конечно, такое бывает у любого учителя. Часто ребенок что-то пропускает, а потом на это накладывается следующий материал. В какой-то момент он уже ничего не понимает и закрывается. Тогда нужно вернуться назад, разобраться, где возникла трудность, и объяснить еще раз.

Я обычно говорю детям: вы вырастете, разберетесь, найдете свой путь. Не все получается сразу, и это нормально.

«Поэзия — это дисциплина»

— Вы рассказывали о своем учителе Владиславе Рафальском, который ярко читал Маяковского. Как вы сами стараетесь сделать литературу событием для учеников?

— Я очень люблю некоторые произведения и стараюсь не просто рассказать о них, а дать детям возможность почувствовать текст. Например, у нас был хороший выпуск, когда мы проходили Маяковского. Важно, как звучат стихи, как человек их читает, что происходит с текстом, когда он произносится вслух.

Сейчас я готовлюсь к ЕГЭ, наткнулась на короткий рассказ Хорхе Луиса Борхеса «Юг». Он небольшой, всего несколько страниц, но в нем есть столкновение современного человека с другим, более суровым миром. Мне захотелось предложить этот рассказ детям на каникулах: прочитать его вместе и обсудить.

Мне кажется, короткие произведения могут быть хорошим способом заинтересовать тех, кому трудно читать большие тексты. Можно начать с небольшого рассказа, а потом уже двигаться дальше.

— Вы рассказывали об ученице, которая пишет стихи и песни, а еще играет в музыкальной группе. Что интересного в ее творчестве?

— Внутренняя свобода и отсутствие страха сказать о том, что тебя волнует. Для меня ее стихи похожи на манифест молодого поколения. В них есть собственный голос.

Мне очень приятно, когда ученики приглашают меня на свои выступления. Эта девочка тоже позвала меня на концерт. Я обязательно хочу пойти, возможно, возьму с собой дочь. Когда ученик продолжает заниматься творчеством и хочет поделиться с тобой тем, что делает, это очень ценно.

— Что важно сказать подросткам, которые начинают писать стихи или прозу, но боятся, что у них не получится?

— Я не уверена, что обязательно нужно становиться профессиональным поэтом. Но поэзия — это дисциплина: ты учишься ограничивать себя, работать с формой, чувствовать ритм. Постепенно развивается вкус.

Даже если человек никогда не станет писать профессионально, у него останется воспоминание о юности. Он будет помнить, что писал стихи, пробовал себя, создавал что-то свое. Это тоже важно для самооценки.

«Не всем обязательно читать»

— Часто говорят, что современные подростки не читают. Вы замечаете это в школе?

— Мне кажется, нельзя сказать, что не читают все. Просто дети выбирают разные книги. Некоторые девочки, например, читают Анну Джейн. Другие увлекаются Джорджем Мартином. Я не всегда хорошо знаю произведения, которые они называют, поэтому иногда приходится проверять, что именно ребенок прочитал и действительно ли знаком с книгой.

Дети также смотрят экранизации. Я считаю, что кино может стать поводом обратиться к литературному первоисточнику. Но важно понимать, что фильм и книга не одно и то же. Режиссер что-то меняет, по-своему расставляет акценты. Например, можно сравнивать разные экранизации «Мастера и Маргариты» и обсуждать, чем они различаются.

На внеклассном чтении мы разбирали короткие рассказы. Мне нравится, когда дети пытаются понять, почему произведение производит сильное впечатление, хотя в нем может быть совсем немного текста. Иногда страшное в рассказе показано как обыденное: люди совершают ужасные поступки и не считают их чем-то особенным. Именно это может пугать сильнее всего.

— Можно ли заинтересовать литературой с помощью коротких видео, мемов и роликов в социальных сетях?

— Думаю, да. Конечно, не все после такого ролика пойдут читать первоисточник, но кто-то заинтересуется. Я сама иногда использую видео на уроках, если они помогают разобраться в сюжете или представить события. При этом важно, чтобы у ребенка оставалась возможность познакомиться с самим произведением. 

— А как вы относитесь к современным экранизациям классики?

— Иногда они помогают, особенно если произведение большое и детям трудно представить его мир. Но экранизация не должна полностью заменять текст. У каждого режиссера свое прочтение, и это тоже интересно обсуждать.

Я стараюсь читать детям вслух. Иногда сама учу большие фрагменты наизусть. Это помогает иначе услышать текст, почувствовать его ритм и интонацию. И детям бывает интересно, когда учитель не просто объясняет произведение, а сам его любит.

— Если ребенок совсем не любит книги, нужно ли обязательно его увлекать чтением?

— Не всем обязательно много читать. Кто-то будет чинить батареи, кто-то — петь, кто-то выберет другую профессию. Люди разные, и это нормально.

Но литература нужна не только для того, чтобы человек стал читателем. Она помогает учиться понимать других людей, разбираться в отношениях, сохранять себя в разных обстоятельствах. В жизни у каждого будут коллеги, начальники, разные сложные ситуации. 

Это предмет, который связан не только с языком. Учитель литературы должен знать историю, понимать философские вопросы, помогать детям видеть связи между произведениями и жизнью.

— Какие короткие произведения вы бы посоветовали подросткам, которые не любят читать большие книги?

— Мне нравятся рассказы, в которых быстро начинается действие и есть понятная история. Такие тексты могут подойти даже тем, кому чтение дается трудно. Важно, чтобы ребенок не успел устать, прежде чем доберется до главного.

Отдельно можно выбирать произведения для подготовки к экзаменам и для чтения ради удовольствия. Это не обязательно должен быть один и тот же список. В литературе много текстов о человечности, о том, как сохранить ее в трудных обстоятельствах. Мне кажется, эта тема всегда остается актуальной.

— А как обстоят дела с доступностью книг? Вы говорили, что советуете ученикам электронные издания.

— Книги подорожали. Школам тоже непросто покупать учебники: учеников много, а обновлять комплект нужно регулярно. Поэтому я советую детям электронные книги. Сама тоже читаю в электронном виде.

Конечно, хорошо, когда у ребенка есть возможность взять книгу в руки, но важно, чтобы цена не становилась препятствием для чтения.

«Сочинение — не исповедь»

— Вы по-другому стали воспринимать какие-то произведения, когда начали преподавать?

— Да. Бывает, перечитываешь текст уже с другим опытом и вдруг понимаешь, насколько он красивый. То, что раньше могло пройти мимо, со временем раскрывается иначе.

— А дети могут не соглашаться с вами в трактовке литературных героев?

— Конечно. Люди разные, у нас разное воспитание, разные обстоятельства и жизненный опыт. Поэтому один и тот же персонаж может вызывать разные чувства. В литературе не всегда можно разделить все на правильное и неправильное.

Мне интересно слушать, как дети воспринимают героев. Иногда они говорят о классических персонажах совершенно современным языком. Например, могут назвать Обломова человеком с завышенным самомнением или сказать, что Чацкий ведет себя грубо. Это повод поговорить о том, почему герой кажется им именно таким.

При этом важно не сводить обсуждение к ярлыку. Можно спросить: что именно в его поступках вызывает такую реакцию? Как бы вы повели себя на его месте? Почему персонаж действует именно так?

— Но на ЕГЭ есть авторская позиция, которую нельзя искажать. Как объяснить ученикам разницу между личным мнением и экзаменационным сочинением?

— Я говорю детям, что сочинение не исповедь. Не нужно открывать душу и рассказывать обо всем личном. У экзаменационного текста есть правила и задача, которую нужно выполнить. Можно написать о произведении и его героях, не превращая сочинение в рассказ о собственной жизни.

При этом я не хочу, чтобы дети просто повторяли за мной. Мне важно, чтобы они думали самостоятельно, замечали детали и могли объяснить, почему пришли к тому или иному выводу.

«Русский язык постоянно меняется»

— Как вы замечаете изменения в языке у нынешнего поколения подростков?

— Дети действительно стали чаще писать короткими фразами, иногда не ставят точки там, где они нужны. В сообщениях можно встретить сокращения, необычные конструкции. Но язык всегда меняется, и мне интересно наблюдать за этим процессом.

Есть слова, которые сначала кажутся странными, а потом становятся привычными. Какие-то выражения уходят, другие остаются. Язык устроен так, что два слова, которые долго обозначают одно и то же, могут со временем разойтись по значениям или одно вытеснить другое.

Мне нравится читать книги о языке, в том числе работы лингвистов, которые объясняют, откуда берутся слова и как они меняют значение. Например, иногда люди спорят, чем отличаются оливки и маслины. Такие вопросы показывают, как слова закрепляются в языке и как мы начинаем воспринимать их значения.

— Как относитесь к подростковому сленгу?

— Не считаю, что нужно автоматически отвергать все новые слова. Иногда выражение очень точно передает смысл, и это интересно. При этом важно понимать, в какой ситуации его уместно употреблять. В одном разговоре сленг естественен, а в другом лучше выбрать нейтральное слово.

Мне вообще нравится наблюдать, как дети говорят. Это тоже часть языка, и через нее можно понять, как меняется среда, в которой они растут.

— А что бы вы изменили в школьной программе русского языка и литературы?

— Я бы немного сократила программу русского языка. Иногда приходится объяснять детям темы, практическую необходимость которых им трудно понять. Например, сложные синтаксические конструкции, которые они изучают в школе, не всегда помогают им лучше писать.

Я, конечно, объясняю то, что предусмотрено программой. Но иногда возникает вопрос: зачем тратить столько времени на конкретную тему, если важнее научиться грамотно формулировать мысли и писать связный текст?

Мне кажется, зарубежная литература тоже заслуживает большего внимания. Иногда на крупное произведение приходится совсем мало уроков: прочитали «Ромео и Джульетту», потом «Гамлета» — и пошли дальше. А ведь можно остановиться, поговорить о героях, обсудить, почему их поступки до сих пор вызывают споры.

«Учитель должен быть защищен»

— Вы говорили о том, что учителя бывают недостаточно защищены в школьной системе. Что, по-вашему, нужно изменить, чтобы молодые педагоги не уходили из профессии?

— Важны и зарплата, и условия работы, и отношения с родителями. Учитель должен получать достаточно, чтобы жить на свою зарплату, а не постоянно искать дополнительные часы и обязанности.

Я работаю в школе с большим количеством учеников и вижу, сколько времени уходит на работу помимо уроков. Если педагог хочет заработать больше, ему часто приходится брать на себя дополнительную нагрузку. Это утомляет.

Есть и технические трудности. Например, электронные системы, которые должны упрощать работу учителя, иногда, наоборот, отнимают время. В одной школе платформа может работать удобно, а в другой на простое действие приходится тратить несколько лишних шагов. 

— А что происходит в отношениях с родителями?

— Необходимо уважать границы друг друга. Родители могут задавать вопросы, беспокоиться о ребенке, уточнять, что произошло на уроке. Это нормально. Но важно понимать, что ребенок может рассказать ситуацию не совсем так, как она выглядела в реальности.

Бывает, что конфликт с учителем превращается в долгую историю, хотя самого педагога уже давно нет в этом классе. Такие ситуации тяжело переживают и учитель, и руководство школы. Мне кажется, важно уметь разговаривать и искать решение, а не сразу переходить к обвинениям.

— Вы сами воспитали четверых детей. Как вам кажется, что помогает выстраивать отношения между взрослыми и детьми?

— Уважение и понимание границ. Дети могут ошибаться, взрослые тоже могут быть неправы. Важно уметь обсуждать произошедшее, а не считать, что одна сторона всегда права только потому, что она взрослая или занимает определенную должность.

Я сама училась в хорошей школе. Мне повезло с учителями, и я знала не только, как не надо работать, но и как надо. Хотелось бы, чтобы у детей тоже оставалось такое ощущение: школа может быть местом, где тебя уважают и помогают разобраться, даже если ты ошибся.

— Если ваши ученики вспомнят о вас через десять лет, что бы вы хотели, чтобы они помнили?

— Наверное, что я много смеялась. Мне хочется, чтобы они вспоминали школу не только как место, где сдавали экзамены и учили правила. Чтобы помнили, что мы разговаривали, вместе читали, спорили, что-то делали.

Мне очень нравится момент, когда дети вырастают и начинают жить самостоятельно. Но расставаться с ними все равно трудно. За годы совместной работы они становятся частью твоей жизни. И я надеюсь, что у них останется что-то хорошее от нашего общего времени.

Фото: Александр Белов