«Я смотрела на сына и не узнавала». Алеша перенес инсульт на десятый день после рождения 

«Разве у детей бывает инсульт?!»

— Когда меня выписали из реанимации и разрешили увидеть новорожденного сына, я заметила, что Алеша как-то странно дышит, у него подпрыгивают грудь и живот, тело мраморного цвета, а ножки сине-фиолетовые. Спросила врачей, что с сыном, мне ответили: «Все скрининги и УЗИ сделаны, с ребенком все хорошо!» Меня убеждали, что проблема во мне: повышенная тревожность, послеродовая депрессия… Но я видела, что сын быстро устает, и у него нарастает цианоз. «Он просто учится дышать! — сказала участковый педиатр. — Теплообмен нарушен, но все наладится». Но я-то чувствовала, что с Алешей что-то не то! — вспоминает Надежда.

У нее были показания к кесареву сечению, и на 39 неделе гинеколог планировала отправить Надежду в областной роддом в Саратове, но схватки начались на две недели раньше. После осмотра врач УЗИ покачала головой: «Не могу поймать сердцебиение плода». Кесарево пришлось делать экстренно в Балаково.

Маму с ребенком выписали на восьмой день. Но спустя две недели они снова оказались в больнице. У новорожденного Алеши был повышен билирубин. Пока лечили желтуху, врачи провели полное обследование и выявили у малыша множественные пороки сердца. Просвет самого крупного сосуда — аорты — оказался патологически сужен в месте перехода ее дуги в нисходящий грудной отдел. Отверстие между правым и левым предсердием (открытое овальное окно) после рождения не закрылось, как должно быть в норме. Сердце работало с повышенной нагрузкой. Была угроза жизни ребенка.

На реанимобиле Алешу отправили в Москву, в центр Бакулева, где ему удалили суженный участок аорты. Московские врачи обнаружили у малыша еще и проблемы с клапанами сердца, но так как Алеша был совсем маленьким и слабым, менять их сразу было нельзя. 

— Шесть дней сын провел в реанимации. Увиделись мы только в палате интенсивной терапии. Я смотрела на своего ребенка и не узнавала. Левый глаз косил. Левая рука сжата в кулак, согнута в локте и прижата к телу. Левая нога согнута в колене и прижата к правой ноге. У меня промелькнула мысль об инсульте, но я не медик. Подумала: «Разве у детей бывает инсульт?!» — рассказывает Надежда.

«Хочу поставить ребенка на ноги»

Алешу выписали из больницы и дома его регулярно осматривали кардиологи, неврологи, педиатры. Назначали ноотропы, массаж, физиопроцедуры. Каждый день мама давала ему и препараты для улучшения работы сердца. Но левая часть тела все равно двигалась заметно хуже правой. 

— Я обратилась в НМИЦ имени Алмазова в Санкт-Петербурге, там врачи и обнаружили, что сын перенес обширный правосторонний инсульт, из-за чего и парализовало левую часть тела. Кроме того, на ЭЭГ зафиксировали эпиактивность. Только тогда я поняла, что первый приступ эпилепсии случился еще в больнице, спустя несколько дней после операции. Сын будто замер, смотрел сквозь меня и ни на что не реагировал. Мне тогда сказали, что он так отходит от наркоза. А дома у Алеши начались частые вздрагивания. Он сидел на кровати и вдруг терял равновесие. Его словно кидало из стороны в сторону. Эпилептолог объяснил, что это последствия инсульта. Вылечить нельзя, но можно уйти в длительную ремиссию.

Мальчику прописали противосудорожную терапию, а спустя время разрешили реабилитацию. Массаж, физиопроцедуры, грязелечение… После первых курсов заметных улучшений не было. В год и три месяца Алеша только начал присаживаться, не заваливаясь влево. Позднее он научился ползать по-пластунски, вставать на четвереньки. 

Сейчас малыш может пройти вдоль опоры два-три метра, но из-за нарушения координации и страха цепляется за тех, кто рядом. Не ухватится — падает. Говорит мало, только «ма-ма», «па-па», «ба-ба», «да», «мяу». Когда кто-то уходит, машет правой рукой. Левая рука только-только начала подниматься вверх. 

— Вся наша жизнь сейчас крутится вокруг младшего сына. Муж деньги зарабатывает, целыми днями на заводе. Лечение Алеши обходится дорого. А у нас еще ипотека. Мы с Алешей часто в разъездах: то обследования, то реабилитации. Дома я занимаюсь с ним ЛФК сама по 30–40 минут каждый день, пока старшие дети — Кирюша и Степа — в школе. Алешины тренажеры занимают половину нашей с мужем комнаты: вертикализатор, ходунки, четырехопорная трость, скамейка, треугольник Пиклера, стол для занятий эрготерапией. Хочу поставить ребенка на ноги, — говорит Надежда.

Алеше нужна непрерывная реабилитация. Бесплатной недостаточно, а в платных центрах она дорогая. Средства семьи уже исчерпаны. Помогите, пожалуйста, Алеше!