Врач заразился инфекцией на операции, а когда вернулся в клинику — у него начался тремор. Другой — не смог помочь своей жене, потому что боялся осложнений. Третий боялся признаться в ошибке, поэтому едва не погубил пациента. Назим Шихвердиев — кардиохирург, профессор, доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ — рассказывает о причинах врачебных ошибок и о том, как с ними связан страх. Книга «Долг сердца» недавно вышла в издательстве «Питер».

Когда человек здоров, в хорошем расположении духа, настроен на позитив, то у него и складывается все так, как надо. Если же его самочувствие скверное, давит груз личных проблем, то вероятность совершения ошибки резко возрастает. Чего-то не заметил, что-то отвлекло, что-то перепутал и далее по программе. 

Врачи в этом отношении не исключение. 

Руки дрожали

В 1997 году я наколол палец, когда оперировал пациента с гепатитом В, и заразился им. Перенес две волны заболевания в тяжелой форме, но, к счастью, полностью выздоровел, не став даже носителем «австралийского антигена». 

После выписки из госпиталя, где провалялся около двух месяцев, я отказался в силу своей неразумности от санаторного лечения и вышел на работу. При этом я продолжал испытывать сильную слабость и быструю утомляемость. Но мне очень хотелось поскорее встать в строй. 

Я стал ездить на работу и однажды зашел в отделение реанимации, где прямо на реанимационной койке была экстренно повторно вскрыта грудная клетка и наши молодые хирурги пытались остановить кровотечение из правого предсердия. У них никак не получалось его ушить. Я подошел, быстро надел стерильный халат и перчатки и попросил дать мне иглодержатель. Мне казалось, что уж я-то сделаю это мигом. 

Не тут-то было: из-за сильнейшего тремора я не мог даже попытаться произвести вкол и выкол в сердце. Руки не просто дрожали, они тряслись, как у паркинсоника. Я извинился и отошел в сторону. Только спустя еще месяц я смог постепенно вернуться к хирургической деятельности, начав с ассистенций. 

Довольно давно я перестал заниматься дачными делами, связанными с копанием в земле, работой с топором, молотком и так далее. Хирургу ни к чему ссадины и грязь на руках. Понимание того, что такого рода занятия людям моей специальности категорически противопоказаны, пришло после одного случая. 

У меня на дачном участке в свое время лежали довольно толстые стволы поваленных здесь же елей, распиленные на фрагменты по шесть метров. Надо было эти бревна перетащить и сложить в одном месте, что мы в воскресенье вечером вдвоем с одним из моих родственников и сделали. Но он был штангистом, а я нет. Перетаскивание тяжелых бревен в количестве полутора-двух десятков привело к тому, что с непривычки на следующий день у меня болели все мышцы, а руки были просто деревянные. 

Как назло, на понедельник была запланирована операция протезирования двух клапанов сердца, с которой я справился с большим трудом. Но по ходу операции возникла необходимость дополнительного шунтирования правой коронарной артерии. Ничего проблематичного в этом нет. Но все же техника наложения анастомозов на двухмиллиметровый сосуд несколько иная, чем при протезировании клапана. 

Я человек не гордый и четко понимаю, что интересы пациента всегда на первом месте. Пришлось звать на подмогу коллег. Все закончилось благополучно, но для меня на всю жизнь стало правилом не заниматься тяжелыми или травмоопасными бытовыми работами.

 

 

«Не лечи себя и своих родных»

Еще немного о значимости психологических факторов в хирургической деятельности. В медицине есть неписаные правила. Одно из них — не лечи себя и своих родных. В таких случаях очень высока степень субъективного восприятия пациента. К близким людям у нас особое отношение, которое нередко мешает увидеть совершенно очевидные для постороннего взгляда факты. Да и принять решение о проведении каких-либо рискованных, но необходимых процедур, а тем более операции, весьма непросто. 

Супруга академика Ивана Степановича Колесникова умерла от туберкулеза легких, диагностированного незадолго до ее смерти, в то время как сам Иван Степанович за много лет до этого получил Ленинскую премию (высшая научная награда в СССР) за разработку методов хирургического лечения именно туберкулеза легких. 

Михаил Иванович Лыткин настолько боялся осложнений при использовании центральных венозных катетеров, что не позволил ставить его своей супруге, заболевшей инфекционным эндокардитом, даже при необходимости многократного внутривенного введения препаратов в течение суток. Одноразовых флексюль тогда еще не было, и приходилось пунктировать вену по несколько раз в день. Однако психология есть психология — субъективное отношение не позволило принять, возможно, наиболее правильное решение. 

Один из вариантов влияния психологического состояния человека на результат — тяжесть груза ответственности или возможных последствий. Нарисуйте линию на полу и пройдите по ней, не сбиваясь. Легко. А попытайтесь пройти даже не по канату, а по карнизу в полметра шириной, но расположенному на высоте хотя бы третьего этажа. Вряд ли получится. Даже и пробовать не стоит. Но если отключить на время мозги, то получится наверняка. <…>

Хирург, который боялся оперировать

Помимо стресса возникновению ошибок способствует и страх. У нас в клинике был молодой человек, обучавшийся кардиохирургии в клинической ординатуре. Вроде бы толковый, исполнительный. Умел находить общий язык с пациентами. 

И вот на втором году обучения, когда отдельным ординаторам уже доверяют многое, произошел такой случай. Меня срочно вызывают в палату к пациенту после перенесенного пять дней тому назад АКШ. Он уже отлежал свое в реанимации, потом в отделении интенсивной терапии, а с предыдущего дня долечивался в обычной палате. 

Пациент самостоятельно себя обслуживал, ходил по отделению, и вдруг ему стало плохо: слабость, головокружение, пот, упало давление. Начинаем разбираться, а пациенту прямо на глазах становится все хуже и хуже. Быстро переводим его в реанимацию, подвозим аппарат УЗИ и видим тампонаду сердца. 

И только тогда лечащий врач, все это время молча стоявший рядом, сказал, что за полчаса до этого он в перевязочной удалил электроды для временной электрокардиостимуляции, подшиваемые в конце каждой операции к сердцу пациента и выводимые наружу. Обычно они подшиваются так, что при подтягивании легко удаляются. Если же по каким-то причинам этого сделать не удается, электроды просто отсекаются у самой кожи и оставляются внутри. Ординатор уверял, что все было, как обычно, и провода отошли легко. 

Но верить ему после того, как он стоял и молчал в течение всего этого времени, пока мы не определились с диагнозом, уже было нельзя. Ситуация становилась предельно ясной. Пациент был экстренно перевезен в операционную, находящуюся в соседнем помещении, и прооперирован (удалили сдавливающие сердце свертки крови и ушили рану правого желудочка). В итоге с этим молодым человеком пришлось расстаться, несмотря на многие его положительные качества. 

Если ты собственный страх ставишь выше жизни пациента, тебе нечего делать в кардиохирургии. Во всяком случае, в нашей клинике. 

Аналогичные случаи — не такая уж большая редкость. Один из молодых ординаторов при удалении дренажной трубки оставил ее оторвавшийся фрагмент в средостении и не сообщил об этом, вероятно, боясь разноса и в расчете на то, что никто этого не заметит. Прямо как дети, которые безобразничают и думают, что взрослые этого не видят. Но у пациента возникли проблемы с заживлением раны, и все открылось. 

Страх — это не самая большая беда. Он ведь часто уберегает от ошибок. Но панический или постоянный страх — это беда. Я знал грамотных хирургов, которые боялись оперировать. Большинство из них оставили хирургию, по крайней мере большую хирургию. 

Отличительной особенностью таких хирургов является то, что они оперируют очень медленно. Именно из-за страха что-нибудь повредить. Бывают, конечно, и просто флегматичные люди, делающие все не спеша просто в силу своего темперамента. Речь не о них. Речь о медленно оперирующих из-за неуверенности и страха. Это относится и к начинающим хирургам. 

Как победить страх?

Чтобы оперировать быстро и уверенно, преодолеть собственный страх, есть три правила:

  1. Хорошо знать анатомию хотя бы той области, где проводится вмешательство. 
  2. Отрабатывать мануальные навыки, а значит, больше оперировать, работать в морге, постоянно тренироваться. 
  3. Заранее быть готовым к самому худшему варианту развития событий и иметь четкий план действий при возникновении осложнений. Если ты готов к худшему, все мелкие неприятности не создадут атмосферу страха и паники. 

И еще. Надо идти на операцию, не думая об осложнениях. Тогда все будет хорошо.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.