На днях в Интернете распространилась видеозапись (http://www.youtube.com/watch?v=GSu4t16ymkc&feature=player_embedded), где группа православных активистов осаждает посетителей кафе «Му-му» и настойчиво требует у одного из них снять для публичного сожжения «богохульную» футболку с надписью «Богородица, Путина прогони». «Православные миссионеры», а именно так назвали себя осаждающие, вполне гордятся своим поступком и даже опубликовали реплику (http://alexandrpikalev.livejournal.com/609574.html), где признаются в спланированности этой акции и в поддержке со стороны церковных структур. Если это и есть новое миссионерство, или как сейчас модно говорить «миссионерство версии 2.0», то встает вопрос, что же от него следует ждать?

Православное миссионерство 1.0.

У православных христиан в первое десятилетие после крушения СССР, как-то само собой разумелось, что миссионерство, катехизация, работа в воскресных школах не может существовать в отрыве от педагогики, от длительного процесса воспитания. Многие преподаватели православных курсов и институтов в те годы считали, что выпустить на проповедь человека незнакомого с трудами Ушинского, Зеньковского, Куломзиной и даже с «Педагогической поэмой» Макаренко просто не допустимо. Учебные курсы тех времен для желающих проповедовать наряду с вероучительными темами обязательно включали в себя и педагогические и культурологические дисциплины. Внимание уделялось и русской литературе и словесности. Очень много размышляли о том, что миссионеры ждут от христианской проповеди, какие средства возможны, в чем именно христианскость? Появился новый термин – «христоцентричность».

Пастырское и педагогическое осмысление христианской проповеди и образования в 90-х формировалось в немалой степени благодаря протоиерею Глебу Каледе и Людмиле Васильевне Суровой. Их книги, методологические и методические рекомендации до сих пор актуальны.

Кстати, уже тогда протоиереем Борисом Ничипоровым в отношении к детям была поднята очень важная, а может быть и определяющая тема совмещенности или даже растворенности «православия» в различных направлениях обучения и воспитания, к примеру, в краеведении, словесности, живописи, хоровом пении, и даже в борьбе самбо или авиамоделировании. Чем профессиональнее эти направления реализовывались бы, тем лучше для будущего, ибо высокая квалификация преподавателей и конкурентноспособность с светскими кружками, студиями или секциями приносит уважение и привлекает большее количество людей.

Именно в 90-е была очень популярна тема противодействия сектам. Многое было опробовано. Тогда уже пришли к осознанию необходимости профессионального комплексного подхода, в основе которого лежит организация реабилитационного пространства. Дискуссии, переубеждения и тем более разоблачения — это не более чем «верхушка айсберга». Не стоит на них зацикливаться. Необходима серьезная длительная в том числе психотепевтическая работа с пострадавшими и их родными. К концу 90-х начал формироваться первый опыт основанный на переводных монографиях западных специалистов, к примеру С.Хассена.

Для той эпохи был важен разговор о человеке, о педагогике, о том, что проповедь Евангелия должна быть своевременной, компетентной, имеющей отношение к сегодняшнему дню. Она — начало длительного процесса христианской жизни и может быть основанной только на свободе слушающего. Прежде чем выйти к людям «новоиспеченный» миссионер должен был научиться уважать тех к кому обращался, доверять им, стараться понять их мировоззрение, и даже антицерковные мотивы. Миссия — не в том, чтобы «впарить истину», а в том, чтобы вступить в диалог, поверить в человека, услышать его, предложить ему свое свидетельство о Христе.

Очень много для начинающих миссионеров значили и живые примеры епископов, священников, церковных педагогов. Это интеллигентные, вежливые, открытые, внимательные, доступные, уважающие чужое мнение люди. Я говорю о митрополите Антонии Сурожском, об уже упомянутых протоиерее Глебе Каледе, протоиерее Борисе Ничипорове, о протоиереях Федоре и Николае Соколовых, протоиерее Вячеславе Резникове, о протоиерее Алексии Уминском, об игумене Петре (Мещеринове), о священнике Игоре Кирееве, о Л.В. Суровой, об И.Н. Мошковой, О.М.Потаповской и многих других.

Начинающих миссионеров вслед за о. Василием Зеньковским учили, что «Добро должно стать собственной, внутренней дорогой, свободно возлюбленной темой жизни. Никакие привычки, заученные правила, устрашения не могут превратить добро в подлинную цель жизни». Наверное лучшей квинтэссенцией той эпохи стали слова Ирины Николаевны Мошковой, что задача миссионера и церковного работника — пробудить у человека произволение ко спасению во Христе и пробудить доверие к Церкви. Само это слово «пробудить» не имеет ничего общего с понятиями «переубедить», «запугать» и тем более «затролить». На слуху были и слова о.Глеба Каледы, что миссионер призван привести человека к радостной жизни со Христом.

Почему не прижилось?

К огромному сожалению, то миссионерство, которое я назвал «1.0» не прижилось. Не сложилась и профессиональная  работа с детьми, не встала на ноги и системная антисектантская работа. Это произошло, прежде всего, потому, что миссионерство, да и вся церковно просветительская работа лет десять назад подошли к такой стадии, после которой наступает либо профессионализация и развитие, либо уход специалистов и, как следствие, перезапуск и даже временное обнуление. Профессионализм требует обустроенных рабочих мест и финансирования, а так же пространства и полномочий для развития. Но миссионерство ни в те времена, ни сейчас так и не стало местом инвестирования. Оно было пущено на самотек, а значит так и осталось на любительском уровне.

Вторая причина в том, что после СССР в абсолютном и относительном количестве Русская Церковь имела слишком мало активистов, преподавателей, миссионеров. Думаю на всю страну это единицы тысяч. Для сравнения на одну воскресную школу с сотней учеников и десятью преподавателями с нагрузкой 4 часа в неделю мы имеем, как минимум, три-пять общеобразовательных школ, в каждой из которых несколько тысяч учеников и десятки преподавателей с нагрузкой 30 часов в неделю каждый. Этим я хочу сказать, что развитие столь малочисленной миссии должно было быть и было очень постепенным и на первых порах его трудно было отличить от статистической погрешности, что впоследствии и было принято за безрезультатность.

Третья причина в том, что миссия все время противостоит общественному мировоззрению. Брошенные семена должны прорасти, вырасти и принести плод. Россияне, а вернее советские люди на радостях принимали веру, та прорастала, но не могла укорениться. Секулярное мировоззрение и образ жизни, укорененные в советском прошлом,  становились теми сорняками, что забивали ростки христианства. Советский народ и его дети оказались не готовы к свободе, к взрослению, к самостоятельной ответственной религиозной жизни.

Миссионерство 2.0.

Русская Церковь не монолитна. Многообразие взглядов на миссию и организацию проповеди свидетельствует о свободе, о жизни, о творчестве. Наряду с тем самым «миссионерством 1.0» было в Русской Церкви и иное миссионерство — то в котором все определяет позиция носителя «истины в последней инстанции». Убежденность проповедника, что его слова неискаженно транслируют волю Божию, приводит к тому, что их неприятие или неисполнение неминуемо ставит слушающего в положение обвиняемого и даже уже осужденного. Наиболее ярким и известным проповедником и миссионером такого типа был священник Даниил Сысоев. Правда, надо сказать, что такая уверенность в собственной абсолютной правоте у отца Даниила во многом компенсировалось его очень цельной, подвижнической жизнью, добрым отношением к людям, вежливостью, образованностью и даже обаянием.

Однако, со времени смерти о.Даниила вышла на свет целая плеяда его последователей, истинных и мнимых. Насколько я могу судить, те ребята, которых мы видим на упомянутом видео, пришли в Церковь достаточно недавно и, прослушав краткий курс лекций, возомнили себя «носителями истины», как бы сказали себе: «раз я защитник Церкви, а Церковь в беде – то мне все можно!» Успех такой миссии определяется неподдельной искренностью и групповой сплоченностью в противовес воющему с ними обществу. «Окученный» человек очень просто принимает идеологемы и жизнь в «общине», где он защищен от «врагов» и «злодеев». Это не столько миссия свидетельства, миссия «за», сколько миссия дискредитации, миссию «против». Новые миссионеры прошли мимо той традиции Церковной жизни и традиции церковной проповеди 90-х о которой я говорил выше. Если привести советскую аналогию, то получилось, что выпускники ПТУ или, как сейчас говорят колледжей, начитавшись советских партийных газет, вдруг стали учителями и даже судьями.

Но все это не имело бы серьезного значения, если бы этому типу миссионерства не дал новую жизнь известный принцип, ставший сегодня определяющим и для многих православных: чего нет в телевизоре того нет в жизни. Значение имеет только то, что способно привлечь СМИ, дойти до тысяч людей и пропиарить перед светскими властями. Нравственная составляющая событий или слов, их педагогическое, а не рекламное или манипулятивное значение, ничего не значат. Главное – рейтинг, «лайки», количество просмотров, имидж. Этот принцип и определил жизнеспособность и популяризацию нового миссионерства, создав версию «2.0».

В «телевизор» попадают только короткие, достаточно неглубокие по смыслу, необоснованные и бездоказательные сообщения, обличающие кого-либо, запугивающие или предписывающие что-то. И это именно то, что умеют «миссионеры 2.0». Понятно, что такая миссия в глазах проповедников на 100% «эффективна», ведь послание видят и слышат сотни тысяч или миллионы. Правда, никто не хочет замечать, что «эффективность» диктует примитивность содержания. Так, к примеру, «миссионерским» результатом дебатов про Pussy Riot стало не знакомство с Евангелием, а убежденность миллионов россиян, что «амвон» и «солея» — это священная часть храма, где женщинам быть – страшный, если не смертельный грех. При этом, мало кого беспокоит, что такая «истина», в общем, не имеет никакого отношения к православному христианству.

 Что ждать в ближайшем будущем?

Последние месяцы от лица церковных публицистов и спикеров звучат слова, что высокая культура, интеллигентность, гуманность – это плохо, ибо неэффективно. Мы слышим, что интеллигенция показала свою несостоятельность, что хватит сюсюкаться, что настало время приступить к действиям. В итоге, богословие, искусство, история, педагогика все больше скатываются на обочину жизни. Эта тенденция, боюсь, будет только нарастать.

От «миссионерства 2.0» следует ждать прежде всего показухи, именуемой «акциями», красивых отчетов, иными словами, PR-а Православия через продвижение в общественное сознание разного рода идеологем про «аборты», «гомосексуалистов», «белоленточников, предавших Христа», грех религиозного и политического «либерализма», «Божье возмездие» и т.д. Боюсь, что тема организации, поддержки и развития регулярной, профессиональной, ответственной мисси,  как проповеди Евангелия, на ближайшее время закрыта.

Важно понимать, что «миссионеры 2.0» очень быстро усвоили урок осуждения Pussy Riot. «Религиозные чувства», «богохультсво» из «тонкой материи» в их руках превратились в кувалду, которой можно не только сносить какие-то преграды, но и «перековывать» людей, и даже братьев христиан, отправляя их в отделения милиции и суды. А это всерьез значит, что не только прохожий с майкой «Богородица, Путина прогони», но и учительница биологии, проповедующая «ересь эволюционизма» и православный, признающий в католиках братьев во Христе и, что уж совсем грустно, христианин недовольный «путинским режимом» могут попасть «на наковальню».

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.