Запрет
В Совете по правам человека при Президенте России создадут рабочую группу по разработке законодательства о профилактике семейного насилия.

Одна из сопредседателей группы – политолог Екатерина Шульман – рассказывает о том, что не так в нынешнем законодательстве, почему декриминализация статьи 116 УК — это правильная мера и какой должна быть профилактика.

— Почему так важно, чтобы появился новый законопроект о профилактике семейно-бытового насилия? Существующего законодательства недостаточно?

Екатерина Шульман Фото: Facebook

— То, что сейчас мы можем отнести к семейному насилию в плане законов — это статья 116 Уголовного кодекса «Побои». Она карает за причинение физической боли, не наносящей вреда здоровью и не вызывающей незначительной стойкой утраты трудоспособности. Это тот вид физических повреждений, которые не попадает в категорию легких, средней тяжести или тяжких — для них существуют отдельные статьи УК, которые никто не декриминализировал.

По статье УК 116 была введена декриминализация. Что это такое? Это означает, что первое правонарушение становится административным, а не уголовным, а повторное уже уголовным. Это совершенно аналогично тому, что сделали с п. 1 282 статьи УК «Экстремизм». Декриминализация — это не отмена наказания, а перевод наказания из уголовного в административный.

Почему я считаю это правильной мерой? Проблема по 116 статье Уголовного кодекса была в том, что она по ряду причин не работала. Главная проблема была в том, что это статья частного обвинения (обвинение может быть частным, частно-публичным и публичным).

В частном обвинении бремя доказывания и, собственно, ведение процесса возлагается на обвиняющую сторону. То есть тот, кто заявление подаёт, должен и собирать доказательную базу. И дело может быть прекращено по желанию этой самой заявившей стороны. В более чем 70% случаев по 116 статье УК происходило именно это: то есть пострадавший (чаще всего это женщина) приносил заявление, а потом его забирал.

И правоохранительные органы не принимали эти заявления, потому что они знали, что им придётся делать пустую работу в большинстве случаев. Будет заведено дело, а потом муж и жена помирятся и заберут обратно заявление.

Перевод в КоАП сделал обвинение частно-публичным: то есть требуется заявление, чтобы возбудить дело, но забрать его назад уже нельзя. В этом смысле административный кодекс лучше, чем уголовный, для такого рода правонарушений.

Кроме того, по 116 статье УК была санкция до 2 лет лишения свободы, но она почти никогда не применялась. Основное наказание, которое применялось, — это штраф. Но само наличие такого срока возможного лишения свободы дополнительно отпугивало заявляющих. Потому что им говорили: «Вы что, хотите посадить на два года своего мужа (отца/брата)? Людей это пугало. Штраф — тоже никуда не годное наказание для таких деяний. Это чистое издевательство, потому что в значительном числе случаев семейного насилия тот, кто бьет жертву, за ее счёт и живёт.

Мы чаще всего представляем себе мужа, который бьет жену, но очень распространенный, к сожалению, сценарий, особенно в провинции — сын бьет мать и отбирает пенсию. Старики ещё беспомощнее, чем даже женщина с ребенком, им некуда уйти. То есть штраф выплачивается из средств самих пострадавших или из общего семейного бюджета, что только делает семью беднее.

Вообще штраф не может быть наказанием за насилие, это какая-то “русская правда”: штраф — это санкция за нарушение административного правила или регламента, а не за избиение живого человека.

— Какой вид наказания для семейного насилия может быть оптимальным?

— В административном кодексе тоже присутствует наказание в виде штрафа, но там есть и другой вид наказания, который, на мой взгляд, является оптимальным по делам такого рода. Это административный арест. Это самое лучшее, что можно придумать для профилактики семейного насилия.

Во-первых, при нашей бедности это альтернатива так называемому «запрету на приближение». Нам некуда деть агрессора, у нас нет шелтеров (временного социального жилья), нет приютов для жертв. А в случаях, когда агрессор ещё и является собственником этой квартиры, его невозможно никуда отселить.

Но арест на 3, 5 или 15 суток разлучает жертву и агрессора. У жертв есть время уйти, у насильника есть время подумать. Спецприемник не десоциализирует, как длительное тюремное заключение, но там достаточно неприятно, и, возможно, насильник не захочет попадать туда второй раз.

Еще по нескольким причинам я считала и продолжаю считать, что декриминализация 116 статьи – это правильно. Административное производство быстрее, легче и не так затратно для заявителя. При этом нельзя забрать заявление назад. То, что с момента декриминализации количество дел по ст. УК 116 увеличилась, – это хороший признак, а не плохой. Это не признак того, что бить стали больше, это признак того, что жертвы стали чаще обращаться. Следовательно, они перестали считать то, что с ними происходит, нормальным. А это именно то, к чему мы должны стремиться и чему может помочь публичное обсуждение: важно, чтобы домашнее насилие стало считаться социально неприемлемым.

— Что точно должно быть в этом законе?

— Во-первых, это «запрет на приближение». Он может выноситься мировым судьей по заявлению пострадавшего. И второе — это система временного социального жилья, или шелтеры. По этому поводу есть разные мнения: нужно ли отселять агрессора потому, что он опасен, или, наоборот, предоставлять жильё жертве — тут надо думать и рассматривать разные варианты.

Это основная проблема домашнего насилия: сложно развести две стороны. Они просто не могут быть разделены, потому что они живут вместе. Когда людям просто физически некуда деться друг от друга, надо временно отселить жертву. Но я вообще сторонник того, чтобы на 15, 20 и 30 суток отселять агрессора. И он много раз подумает, прежде чем опять идти на такое.

Домашнее насилие страшно тем, что оно склонно прогрессировать. Сначала поругались, потом подрались — слово за слово, и всё может закончиться убийством. У нас уже есть статьи за телесные повреждения лёгкой, средней, тяжелой степени тяжести, есть статья  “истязание” — то есть в целом достаточно большая палитра в Уголовном кодексе, которая позволяет карать свершившийся факт насилия.

Но наша задача каким-то образом заниматься профилактикой семейного насилия. В законе могут появляться такие меры, как принудительное психологическое лечение, какие-то курсы по управлению гневом, то есть всякого рода воспитательно-медицинские меры воздействия, которые применяется в развитых странах.

Чего не должно быть? Не должно быть ощущения безнаказанности, того, что это какое-то внутреннее семейное дело, которое никого не касается.

И, конечно же, не хочется получить репрессивный инструмент для фабрикации уголовных дел, чтобы криминализировать разводы или использовать его в семейно-имущественных конфликтах.

Кто сейчас будет принимать участие в разработке нового закона?
Насколько велика вероятность, что законопроект будет рассмотрен и в дальнейшем утвержден?

— Ни у Совета по правам человека при Президенте, ни у омбудсмена по правам человека нет права законодательной инициативы. В соответствии с Конституцией РФ оно есть у Президента, правительства, у депутатов Госдумы, членов Совета Федерации, высших судов и региональных законодательных собраний.

Сейчас в думской базе никакого внесенного законопроекта по семейному насилию нет. Но есть несколько организаций, которые занимаются профилактикой домашнего насилия, и вот со вчерашнего дня  создана рабочая группа при СПЧ. Мы готовы взять те разработки, которые уже есть у общественных организаций активистов.

Наша главная задача – чтобы законопроект был внесен на рассмотрение, и чтобы мы смогли довести его хотя бы до первого чтения. Даже если он не будет принят с первого раза, мы по крайней мере его выведем в поле общественного внимания, что уже немало. Но итогом нашей работы должен стать новый федеральный закон.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.