Зависимость от телефона: главные красные флаги. Психиатр-нарколог Вероника Готлиб

▶

Зависимость или просто много времени в гаджетах?

Я бы разделяла подростков, у которых есть зависимость, и подростков, которые просто много времени проводят в гаджетах. Это не одно и то же. 

Иногда родители говорят: «Он много времени в гаджетах». Начинаешь расспрашивать, а у него там школа, где он хорошо учится, репетиторы, какая-то секция — насыщенная жизнь. И все свободное время, а его два часа в день, он сидит в телефоне. Я не могу согласиться, что это зависимость. Для подростка это отдых, переключение. 

Когда подросток вместо того, чтобы заниматься с репетитором, начинает играть — да, и то не всегда. Если он все успевает и при этом часть времени проводит в телефоне, играет, какие-то сериалы смотрит, немного общается, что-то читает, это не зависимость.

«Он не хочет с нами общаться», — продолжают родители. Конечно, он не хочет с вами общаться. Он устал, он хочет пообщаться в свободное время с друзьями.

Все хорошо в меру. Праздность — это тоже очень плохо. Когда нет ничего, то пустоту надо заполнять. Когда ни одной минуты свободной — другая крайность. 

Гармония для меня заключена в разных видах деятельности. Есть школа, есть какие-то хобби. Эти хобби тоже требуют времени, денег, поддержки со стороны родителей. Обязательно должен быть спорт, он дает выработку эндорфинов, ощущение здоровья, пользы, результата, даже если ты просто сходил в спортзал. При этом должно быть время ничегонеделания. Ну и время на родителей тоже должно оставаться.

Контакт подменяется контентом

На более ранних этапах, конечно, про зависимость говорить трудно. Что часто происходит? Мама дает маленькому ребенку планшет: «Смотри мультики». Потом она зовет его что-то делать, есть. Ребенок отвечает: «Нет, я досмотреть хочу». Мама начинает злиться, потому что он ее не слушает, и выдирать этот планшет.

Когда дети играют в игрушки, конструкторы и так далее, внимание переключить легче. А когда происходит погружение в совершенно другую реальность, причем реальность яркую, привлекательную, от нее действительно не так легко отказаться. И вот мама сама заводится, на этом фоне возникает эмоциональный подъем. Такие реакции, когда ребенок плачет, злится, а мама кричит, для детской психики неблагоприятны. И если поводом для скандала становится такая ситуация, то стоит задуматься, а надо ли ее провоцировать. 

Есть масса контента как будто бы полезного: ребенок учится считать, различать цвета. На мой взгляд, это суррогат. 

Фото: Andrea Piacquadio / pexels.com

Для родителя самое важное — удерживать контакт. Не контролировать, не потакать, а именно быть в контакте с ребенком. 

Банальность, которая, к сожалению, для многих становится недоступна. Контакт начинается с того, что мама удовлетворяет базовые потребности, она рядом, она читает книжки, показывает картинки, карточки, буковки — тактильный контакт, вербальный контакт.

А здесь мама вместо того, чтобы почитать книжку, сказать, что надо одеваться или есть, включает видео. Может быть, оно и дает ребенку познавательную информацию, но не дает полноценного контакта. Больший контакт устанавливается с этим прямоугольником, чем с родителем.

Да, маме проще занять ребенка телефоном, в этот момент можно либо самой посидеть в соцсетях, либо позаниматься чем-то действительно важным. Но с самого начала надо понимать, что вы, делая это, рискуете: в семье возникает проблема зависимости от гаджетов. Я твердо стою на позиции, что человеческий контакт, а тем более контакт детско-родительский, не может подменяться контентом. 

Почему зависимости есть у каждого

Есть такое понятие — аддиктивное расщепление личности. Аддикция — это зависимость. У каждого из нас есть такая аддиктивная часть, причем это может быть химическая зависимость, трудоголизм или шопоголизм, лудомания — неважно. 

Личность можно представить в виде круга с разными секторами, и этих секторов много. 

Когда подросток, например, играет, он создает себе некий имидж, у него появляется ощущение собственной важности, успешности. В интернете он может себе прибавить пару-тройку лет, придать солидности, может создать себе легенду и жить в этой легенде, получая удовольствие и не считая себя некрасивым, глупым и несостоявшимся. Если мы начинаем подкреплять свою аддиктивную часть, она расцветает — и в определенный момент наша здоровая часть, со всеми интересами и проявлениями, сжимается, а часть аддиктивная диктует нам формы поведения, способы решения проблемы, и это касается чего угодно.

Забрали телефон? А у меня есть подменный. Поставили родительский контроль? А я его сломаю. 

И чем зависимость менее социально приемлема, тем более изобретательна: надо врать, чтобы не спалили, надо, чтобы были возможности обойти запреты. Здесь мы должны разбираться. Может быть, там какие-то авторитарные отношения в семье и ребенок подавлен настолько, что ему надо просто выживать в этой ситуации, но это тоже не есть норма. 

Фото: kaboompics.com / pexels.com

Пока мы не умеем определять, есть ли у человека предрасположенность к той или иной зависимости. Да, развиваются генетические анализы, но все равно в формировании зависимости участвуют разные факторы: биологические, социальные, психологические, духовные. Мы не можем провести скрининг и сказать: у этого точно да, а у этого нет. Поэтому есть вещи, которые мы априори должны соблюдать. 

Сколько времени в день можно использовать гаджеты

Четких гигиенических норм для использования гаджетов на сегодня, можно сказать, не существует. 

Нормы времени, которые рекомендованы разными западными коллегами, микроскопические: до семи лет как минимум вообще не рекомендуют брать в руки гаджеты, а после семи — 10–20 минут. 

Причем 20 — не ориентир, а максимум.

Я очень люблю «Маленького принца». В этой сказке король отдавал только те приказания, которые можно исполнить. Мне кажется, это важный жизненный принцип. Максимум 10 минут в день посвящать гаджетам невозможно.

Если ребенку, например, девять лет, то максимум 90 минут. Для семнадцатилетнего подростка это почти три часа. Приказ, который, в принципе, можно исполнить.

Правила для всей семьи

Возможно, кто-то со мной не согласится, но я бы установила четкие ограничения.

Гаджетов не должно быть ни во время еды, ни во время одевания в детском саду, ни когда-либо еще, если надо ребенка «выключить» и успокоить.

Следующий момент — поведение родителей в гаджетах. Представим, что родитель общается с ребенком через гаджет: взгляд устремлен в телефон, потому что там важный чат по работе или просто надо расслабиться, посмотреть новости. И вот подходит ребенок, а родитель занят, он что-то отвечает, но как бы параллельно. Вероятность того, что через несколько лет родитель подойдет и получит то же самое, на мой взгляд, приближается к 100%. Общаться с ребенком нужно, сохраняя этот пресловутый контакт: гаджет пусть лежит в стороне. 

Еще я против наказания, когда родители лишают гаджета. Сейчас как будто другого наказания в арсенале и нет. 

Фото: Atlantic Ambience / pexels.com

Плохо учишься — лишаешься телефона, дерзко разговариваешь — лишаешься телефона, что-то не выполнил — лишаешься телефона. Таким образом я, как родитель, показываю, что телефон — самая главная вещь в твоей жизни. 

Когда мы ограничиваем любые последствия гаджетом, это несравненно повышает его значимость. 

При этом нужно понимать, что действительно у любого человека, не только у подростка, вся жизнь сосредоточена в телефоне: контакты, досуг, что-то важное. И тем не менее это такой же инструмент, как и стиральная машина. Если бы семье удавалось опустить телефон на уровень стиральной машины… Представьте, мама говорит: «Ты плохо себя вел, я тебе не разрешаю пользоваться стиральной машиной». Нонсенс!

Единственная ситуация, когда можно и даже нужно отбирать гаджет, — когда установлены границы. Допустим, ты сидишь в телефоне столько-то времени или во столько-то вечером его отдаешь. Если эти границы нарушаются, тогда ты остаешься на какое-то время без телефона или с кнопочным телефоном для связи. 

Обычно я рекомендую родителям проводить бестелефонный период, например вечером, когда все телефоны убираются. И здесь нет исключений: и мамин телефон, и папин, и бабушкин. 

Это время следует посвятить общению. Здесь тоже, конечно, сложно. Ну давайте сложим телефоны и будем общаться. О чем? С подружками я всегда найду тему из ниоткуда, со своим психотерапевтом тоже найду. А вот с ребенком? Можно найти, и я бы рекомендовала начинать с каких-то своих событий. Но сам этот момент иногда ставит в тупик. 

Не получится изменить все сразу, это должно формироваться сызмальства, как с младенчества формируются границы: что можно, что нельзя, такие-то последствия и наказания. 

Дети более пластичны, чем взрослые. А установившиеся убеждения, мнения менять сложно. Если мы говорим про наркотики, например: жизнь человека без наркотиков — это нормально. А жизнь человека без гаджетов — нонсенс, потому что все, что нас окружает, с ними связано.

«Он играет, и вы играйте»

Есть такая рекомендация психологов: «Вы должны быть в курсе». Я не сторонник того, что надо играть вместе с ребенком в видеоигры. Но то, что вы должны быть в курсе, — это правда. Это может облегчить взаимодействие. 

Допустим, вы знаете, что игра состоит из двадцатиминутных игр поменьше, и говорите: «А, ты играешь, я такую игру, знаю». Ребенок уже будет понимать: вам интересно то, чем он занимается, с одной стороны. С другой стороны, он увидит, что вы продвинутая пользовательница, знаете время игры. 

Вам это может нравиться, может не нравиться, вы вправе озвучить: «Ой, ты знаешь, я смотрела, это жутко кровожадно». Появляется контакт. Дальше вы можете сказать: «Давай ты эти 20 минут доиграешь, и все». Если ребенок не отреагировал, вы говорите: «Мы же договаривались. Да, 20 минут прошло, ты закончил, прервись». 

Конечно, когда человек сильно погружен, это чревато тем, что он будет злиться и раздражаться: «Отстань». Можно подойти и посмотреть. Зависит от того, что за ребенок и во что он играет. Если он переписывается, то понятно, что через плечо ему заглядывать не нужно. А если он какие-то рилсы смотрит, можно прокомментировать, чтобы просто включиться и перебить поток.

Если идет бурная игра, родитель, конечно, рискует получить кучу грубости. Но здесь важен тот самый контакт. 

Почему не работает сила воли?

Я не знаю подростка, который бы захотел и выключил телефон. Воля формируется с возрастом. За самоконтроль, целеполагание, целедостижение отвечает префронтальная кора, она может формироваться до 25 лет. Лимбическая система, где живут эмоции, формируется к 13.

Сначала мы имеем дело с темпераментом, который заложен генетически. Потом мы имеем дело с характером, который формируется в процессе роста. Потом имеем дело с личностью. Это этапы большого пути. И если закрепляются какие-то патологические паттерны, это может влиять и на поведение как таковое. 

Фото: kaboompics.com / pexels.com

Наивно полагать, что подросток откажется от привлекательной «конфеты». Если мы запретим брать в руки гаджет, запретим заходить в соцсети, для него это будет очень тяжелое испытание. А вдруг мне кто-то написал? А если я не отвечу, вдруг я потеряю расположение человека? Это же важная история. 

Если временную границу ставит родитель, например два часа, то проверять, смотреть каждый день, сколько экранного времени было сегодня и вносить коррективы — это ответственность родителя.

Когда нужна помощь специалиста

В нашей классификации болезней МКБ-10 нет диагноза «патологическое влечение к видеоиграм». Есть только влечение к азартным играм. В новой классификации, которой уже пользуются в мире, но на которую мы пока не переходим, такой диагноз есть, потому что совершенно очевидно: гаджеты перестали быть просто хобби. 

Один из критериев зависимости: у человека нарушается социальное функционирование. Применительно к гаджетам это значит, что ребенок ничем другим не занимается, не интересуется, забрасывает кружки, живое общение, прогулки с друзьями, у него нарушаются контакты с родителями. Дальше он перестает ходить в школу, отказывается куда-то ехать, если там нет интернета. 

Если у больного алкоголизмом отнять бутылку водки и, как обычно показывали в советских фильмах, вылить ее в унитаз или в раковину, он может повести себя агрессивно. Те же самые проявления мы видим у подростков. Реакции настолько эмоционально яркие, даже небезопасные, что на многих родителей именно они и производят впечатление: ребенок начинает с ними драться, начинает угрожать суицидом или чем-то еще. К сожалению, это уже совсем болезненная форма, и ее нужно лечить. 

Я встречала в своей практике совершенно маргинальные вещи, когда ребенок, например, не отходит в туалет и мочится под себя или в бутылку, не соблюдает элементарную гигиену, не меняет одежду. Это может быть связано и с гаджетами, и не только с гаджетами. То есть само по себе это повод обратиться к врачу, потому что под маской зависимости от гаджетов может протекать какое-то заболевание или болезненное состояние. 

Притом заметьте, что, допустим, с алкоголем или наркотиками есть первые пробы, когда кто-то предложил. А здесь первых проб нет, гаджеты постепенно захватывают все сферы жизни и становятся ее незаменимой частью: контакты, покупки, развлечения, школьные задания, общение — что хотите. И больше как будто бы ничего не надо. 

Как поговорить с ребенком о том, что пора к врачу

Родителям надо включаться с первого дня, а не в тот момент, когда вы видите, что уже не можете повлиять. Иногда проще отвезти ребенка к психологу на диагностический визит, чтобы понять, действительно ли есть проблема или это тревога родителей. К врачу пойти сложнее.

Объясните ребенку, что вас это беспокоит. Нам, родителям, следует говорить о своих чувствах: «Я переживаю, что ты много времени проводишь за компьютером. Давай сходим, чтобы мне просто сказали, что все хорошо и я зря переживаю». — «Тебе нужно, ты иди». — «Я и сходила бы сама, потому что мне это нужно. Но без тебя мы с этим вопросом не разберемся». То есть не кулак по столу, а именно диалог. 

Фото: RDNE Stock project / pexels.com

Само ничего не исправится, никто не образумится. Зависимость становится стилем жизни. Если реакции закрепляются, зачем их менять? Все и так хорошо. Зачем учиться? Зачем работать? 

У меня есть пациенты, которые перестают учиться даже в престижных вузах, куда они поступают: им становится неинтересно, потому что надо же что-то делать, какие-то работы сдавать, экзамены. 

Ну зачем? Клетка стремится к покою, таков закон физиологии. И чем больше я укрепляюсь в этом, тем как будто бы меньше у меня поводов что-то менять в жизни.

«Я не просил, меня сюда засунули»

Все подростки, которые проходят лечение от гаджетозависимости, говорят о своей жизни как под копирку: «Скучно все, неинтересно. Телефон помогает расслабиться, музыку послушать, пообщаться, развлечься». Не могу сказать, что кто-то жалуется на тяжелые ситуации.

Ну и потом, есть объективная востребованность: часто надо посмотреть справочный материал. Я бы сказала, что из всех видов зависимости эта лечится труднее всего. 

Когда мы видим гаджетозависимого ребенка, в первую очередь мы должны исключить ментальную патологию. Бывает просто психиатрический диагноз, перенесенный на эту почву, и ведущим проявлением болезни становится уход из реальности в мир компьютерных грез, игр и так далее: зависимость становится компенсацией проблем психического расстройства. К этому в первую очередь мы относим депрессии, расстройство аутистического спектра. 

Если ребенок ничего не хочет, мы исключаем эмоциональные нарушения, смотрим волевые функции. А зачем ему хотеть, если у него все есть и его потребности полностью удовлетворяются через гаджеты? Замкнутый круг. Единственное, чего он он хочет, — уберечь свое пространство от внешнего вмешательства. 

К сожалению, мы часто наблюдаем, что дети просто уходят в компьютерный мир, потому что это увлекательно, красиво, ярко, потому что это гарантированная тема для общения. Если ты не играешь в популярную игру, о чем ты будешь разговаривать со сверстниками? 

Первое время в стационаре всегда подростки сопротивляются: «Не хочу, я не просил, меня сюда засунули». Задача — попробовать развернуться к подростку. Может быть, он действительно не считает это проблемой. 

Самое важное — дать человеку понять, что тебе не все равно, что с ним происходит, что ты хочешь сделать его жизнь лучше. 

По большому счету мы как будто выполняем роль семьи, которая не смогла справиться. В семье должна быть соответствующая обстановка: доверительная, уважительная, при этом с границами. 

Потом, когда ребенок возвращается, происходит откат: «Свобода, ура!» И вот тут важно, чтобы родитель контролировал и соблюдал наши рекомендации. То есть мы родителей тоже, я бы сказала, учим. И очень обидно, когда они начинают говорить: «Нет, нет, так не будет. Я должна вот так себя повести? Да нет, я вообще ничего не должна». Тогда зачем? Если родители себя менять не готовы, то все затраты идут прахом.

Домашнее задание родителям

• Опишите свою жизнь в гаджетах: сколько и где вы проводите и почему. 
• Выпишите в столбик плюсы и минусы этого для вас как для человека. 
• Посмотрите, чего больше. Какие плюсы действительно реальны? Какие плюсы сомнительны? Что кажется плюсами, а на самом деле ими не является. Тогда чем является? 
• По аналогии с самим собой опишите, что вам нравится и что не нравится в отношениях ребенка с гаджетами: почему вам не нравится, что ребенок сидит в интернете? 
• В чем плюсы для него, в чем минусы?
• Ответьте себе на вопрос, как строится ваша коммуникация по этому поводу? Чего вы можете добиться, чего нет, какие реакции за этим следуют? 
• Высший уровень — подумать, как можно снизить напряжение. Не просто отойти в сторону, а спросить себя: если вас это раздражает, то почему? 

Это похоже на короткий список запросов к психотерапевту, только здесь психотерапевт как будто вы сами. Попробуйте умерить напряжение своими силами, а если нет — привлекайте специалистов.