Батюшка вдруг доставал из недр подрясника живое дымчатое чудо…

|
30 июня – 40 дней со дня гибели священника Игоря Клокова, настоятеля храма Никиты Мученика в Ярославле. Он погиб в автокатастрофе 22 мая. В память о почившем – рассказ поэта Ларисы Патраковой.

***

Небо высокое, объемное, емкое. Плотные облака, насыщенные жизнью, вот-вот готовы переродиться во что-то нездешнее, обещанное, необходимое. Но в небе не видно тех, кто несколько минут назад проследил полет души, отошедшей к Богу.

Где-то на Земле осталось тело, обескрыленное в автомобильной аварии.

Земля. Путейная, 50 – ямская станция, одна из главных во Вселенной. Сюда прибывают диковинные корабли с грузом котят, птиц, детей, бабочек, черепах, кроликов, собак. Ангелы кишат: разноликие, разнокрылые, навечно удивленные. По этому адресу, в эту дорогу просились многие.

Котята, предчувствуя возможную обездоленность, стояли в очередь на воплощение, надеясь прибыть сюда. Здесь не топили, не бросали. Кормили, любили, терпели кошачьи безобразия и отдавали только в хорошие руки.

Конечно, эта маленькая женщина, которую все называли матушкой, иногда ворчала – умела она поворчать: «Расплодилось вас – как в раю. Девай, батюшка, куда хочешь!» И бывали чудеса! Иногда после службы, благословляя крестом особенно любимое чадо, батюшка вдруг доставал из недр подрясника живое дымчатое чудо и опускал его в ладони остолбеневшего от счастья прихожанина: «Тебе. Воспитывай. Холь. Бог не обидит». И где-то там, в далеких мирах, кошачья рать ликовала безмерно в эти мгновения и наизусть заучивала адрес: Земля. Путейная, 50.

***

Церкви, церкви на горизонте. На какой зов вечности они откликнулись когда-то, но не смогли понести его и постепенно врастали в землю, измученные тяжелыми молитвами прихожан и бескрылой поступью священников. Живых осталось немного. А я все смотрю, смотрю поверх церковных куполов, пытаюсь отыскать след знакомой души в небе. Не вижу. Не дано.

А ямская станция пыхтит, работает день и ночь. Крылья засохших не по своей воле бабочек, перья раненых птиц, голоса когда-то гостивших здесь попугаев, ломкие листья давно сгоревших деревьев, влажные взгляды кроликов, даже маленькая летучая мышь – все это веками копилось на ямской станции, потому что маленькая женщина с округлыми формами, пышными волосами и навсегда удивленным лицом никогда ничего не могла выбросить. Все казалось ей священным богатством.

Да и надо же из чего-то мастерить елочные украшения, панно, абажуры… Фиолетовые крылья дракона она сшила сама, когда поняла, что настоящего дракона заполучить не случится. Дети надували разноцветные шары, и твердыми буквами она писала на них страшные слова: зависть, гордыня, страх – давала имена головам дракона. Шары аккуратно прикрепляли к фиолетовым крыльям. Сражались беспощадно: игла на конце меча. Шесть детей – шесть голов дракона: каждый побеждал своего кровного врага…

Храм Никиты Мученика в Ярославле

***

Батюшка уходил рано: за окном всегда неприветливая тьма. Но путь его был дальше и глубже: в темную бездну человеческих душ, на самые окраины смыслов. Дети видели его в храме, в сияющих одеждах, с крестом и с Евангелием, легкого, радостного.

Они не знали, как разрастается человечество общим телом боли, не знали, что батюшка шел в самую ее глубину и брал, брал ее на себя, по крупице, по капельке, облегчая ношу страждущих. У него иначе не получалось.

А ямская станция Вселенной накапливала все больше подробностей, тайн, смыслов, снов, вещей – маленькая женщина старалась ничего не упустить. Но больше всего она любила заманивать к себе детей. Рожать ей нравилось. Хотелось бы и больше. Она готова была любым способом завлечь, заманить, раздобыть, прикупить где-нибудь новую ребячью душу. Дети истощали ее физические силы. Но требовались ее душе как свет.

***

И дети были разные: все прекрасные, на всё согласные, с глазами ясными… Комнатушки пристраивались как к скворечнику: не слишком просторные и удобные. И тут же оседал в них археологический пласт космического мусора: книги, картины, все эти памятные мятые бумажки выкинуть невозможно: знакомая девочка подарила свое первое стихотворение…

Детская одежда: а вдруг еще ребенок? Засушенные стрекозы, которым героически пытались не искрошить крылья… Перья, ракушки, галька с берегов Греции, бумажные иконки – целая рать святых, пузырьки с запахом вечности. На три Лувра детских рисунков (рисовали все, всем и помногу), ноты – старые, пожелтевшие, и новые тоже. Главное, звучали, когда им вздумается. Фантики, конечно, фантики от конфет – вкуснейшие воспоминания запретных сладостей. Детские слезы в прозрачных оболочках пасхальных яиц – все это и еще многое постепенно захватывало квадратные метры, но расширяло пространство памяти…

Дети росли то ангелами, то богатырями. У каждого проявлялся свой нрав и свои, принесенные из вечности, особенности. Иногда они оказывались очень странными, трудными, и тогда маленькая женщина старалась перепеть их в своих молитвах и песнях. Ночами вышивала своей душой причудливый ковер то одной, то другой детской судьбы. И особенный след в узоре оставляли ее слезы.

***

Батюшка возвращался к позднему ужину, обвешанный чужими грехами, страданиями и болезнями. Как ни старайся, их за порогом не скинешь. А дети видели, что лицо его светлело год от года, день ото дня… Да, надо было брать очередной кредит, что-то прибивать, чинить, строить – ямская станция должна была жить. Но тропа его жизни шла выше, дальше.

И, стряхивая с пальцев гной смердящих, болезных, почти разлагающихся, которых он причащал в онкологических больницах, в однокомнатных, одиноких норах, причащал, утешал и не брезговал целовать, он все легче ступал по Земле.

***

Жизнь казалась таинственно-бесчеловечной и бессмысленной над этой свежей могилой, заваленной цветами. Оправдать Бога в эти минуты старались многие. Но это те, кто смотрел на случившееся в упор, из-за угла собственной жалости. Из-за угла правда жизни всегда страшнее и горше. Непереносимее. А кто-то мерил все иным масштабом, пытаясь пригубить радость, которую несла в себе эта трагическая смерть. И те, и другие были правы. И одинаково беспомощны.

А на ямской станции маленькая женщина в окружении детей, котят, кроликов и ангелов смутно догадывалась о чем-то.

Лариса Патракова

24-27 мая 2017

Ярославль

 

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Отца Александра убили, и жизнь остановилась

Стоя у гроба, я понимал, что начинается новая жизнь

“Старец любит Христа” – рассказы монахини Евфимии

Батюшка лез на крышу котельной, становился лицом к Поклонной Горе и замирал в ожидании, трогательно нацепив…

Быть женой священника

Я с нетерпением жду, когда матушку Ольгу канонизируют.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: