Голосом и жестом

|

В «Настольной книге священнослужителя» протоиерея Григория Дьяченко говорится о том, что священник может исповедовать глухого или слабослышащего человека, оценивая только его эмоциональное состояние. Если на его лице и в его поведении читалось покаянное чувство, то исповедь принималась без словесного общения.

«Получается, что слабослышащий инвалид не мог выразить боль, которая была у него внутри, не мог облегчить свое духовное состояние, — рассказывает протоиерей Андрей Горячев, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери. — В нашем приходе мы сумели коренным образом изменить эту ситуацию».

протоиерей Андрей Горячев. Фото Сергея Губачева

протоиерей Андрей Горячев. Фото Сергея Губачева

Сегодня богослужения в храме проводятся на языке жестов. На этом же языке священники принимают исповедь — за специальной высокой ширмой, чтобы жестов не было видно. Сами же священники и диакон служат одновременно голосом и жестами лицом к прихожанам.

Храм Тихвинской иконы Божией Матери Патриаршего подворья Симонова монастыря — единственный в Москве, где церковная жизнь ориентирована на слепоглухих и неслышащих людей.

До 2001 года здесь все было по-другому: перевод службы осуществлял специальный сурдопереводчик. Но от этой практики решили отказаться. «Дело в том, что неслышащий человек терялся, не зная, на кого смотреть — на сурдопереводчика или на священника, — рассказывает отец Андрей. — А поскольку для инвалида по слуху зрение служит единственным способом получения информации, то человек сбивался, не мог сосредоточиться и погрузиться в службу». И тогда решили, что вести службу одновременно голосом и на языке жестов должны сами священники.

Вскоре двое прихожан, выпускники Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета — неслышащий Валентин Терехов и слабослышащий Павел Афанасьев — приняли саны иерея и диакона. По словам отца Андрея, они стали первыми в стране священнослужителями, которые несут Божье слово на своем родном жестовом языке.

священник Валентин Терехов. Фото Евгения Гладина

священник Валентин Терехов. Фото Евгения Гладина

Жестовый язык богослужений — калькирующий: каждое слово переводится на жест. Создавать этот язык общине Тихвинского храма приходилось фактически с нуля, ведь раньше в России не было опыта служб на таком языке. В его разработке участвовали не только клирики, но и сами прихожане: священники объясняли им чинопоследование службы, смысл слов, который должен дойти до сознания и души человека, а носители языка жестов предлагали свои варианты.

Здесь возникает множество трудностей. «Уровень интеллектуальных возможностей наших прихожан сильно различается, — говорит отец Андрей. — Поэтому одна из серьезных проблем для нас — это неполное понимание обращенной к неслышащему речи, которая дублирована жестом. Следовательно, в нашем случае процесс духовного просвещения может быть только индивидуальным, поскольку обратиться к людям с «унифицированной» проповедью с амвона — недостаточно. По сути, исповедь в нашем храме одновременно выполняет функции и проповеди, и даже воскресной школы».

Службы в Тихвинском храме в силу своих особенностей оказываются продолжительнее, чем в обычной церкви. Но это никого не смущает.

«У нас нет прихожан, которые живут рядом с храмом, — рассказывает отец Андрей. — Неслышащие приезжают к нам не только из Москвы и Московской области, но и из соседних областей. Тратят на дорогу от двух до четырех часов. Я считаю, что для неслышащего человека — это в каком-то смысле духовный подвиг. К тому же они приезжают, подготовившись к Причастию — натощак. После службы помогают по храму. И только потом уезжают домой. Думаю, что не всякий здоровый человек готов совершать такой подвиг регулярно».

В храме Тихвинской иконы Божией Матери нет церковного хора — так решили сами прихожане. Когда-то хор был, но неслышащие чувствовали себя неуютно, поскольку время, которое затрачивается на сурдоперевод песнопения, не совпадает со временем его исполнения. Получалось, что переводчик уже закончил перевод, а хор еще поет. И неслышащий не мог понять, что происходит.

«Когда мы отказались от хора, то сами прихожане вместе со священником, диаконом и чтецом одновременно голосом и жестами стали проговаривать то, что в обычном храме исполняется хором. И это имело огромное психологическое и духовное значение, так как неслышащие стали более активно участвовать в службе», — считает отец Андрей.

Слабослышащая прихожанка помогает священнику во время службы. Фото Евгения Гладина

Слабослышащая прихожанка помогает священнику во время службы. Фото Евгения Гладина

А главное, подобное «нововведение» позволило инвалидам хорошо выучить последовательность службы, свободно в ней ориентироваться. Теперь неслышащие могут участвовать в богослужениях в любом обычном храме. А кроме того, хорошо освоившись в Церкви, они даже получили возможность ездить в паломнические поездки вместе со слышащими.

«Духовное окормление неслышащих людей дает начало их настоящей социальной реабилитации, — утверждает отец Андрей. — Они способны начать общение с обычными людьми, или, как они их называют, “говорящими”, и понять друг друга» .

В Тихвинский храм ходят не только неслышащие — есть среди прихожан и вполне здоровые люди. По их словам, такая служба, когда сами неслышащие произносят молитвы, стараясь использовать одновременно свой собственный голос и жесты, кажется поначалу очень странной. Но со временем к этому не только привыкаешь, но и начинаешь ощущать, что молитва инвалида, возможно, является даже более искренней, чем у обычных людей.

«Для меня, как для духовника общины слабослышащих, особая радость — видеть, как неслышащий впервые во время службы начинает пользоваться своим голосом, — говорит отец Андрей. — Это сродни чувству, когда родитель впервые слышит, как его ребенок произносит какое-то слово» .

В 2000 году в Тихвинский храм впервые пришли слепоглухие. Для слабослышащих это стало потрясением, потому что они вдруг увидели, что в мире есть люди, которым еще тяжелее: вновь пришедшие не только не слышали, но и не видели.

фото Сергея Губачева

фото Сергея Губачева

«Моя духовная радость была в том, что слабослышащие сразу же принялись помогать слепоглухим, причем без дополнительных подсказок, — вспоминает отец Андрей. — Они начали жестами переводить для человека все, что видели глазами, то есть брали руки слепоглухого и повторяли ими те жесты, которые делали священник и диакон. И в этом заключается еще одна наша общая победа: неслышащий вышел из круга только своих проблем, он почувствовал горести ближнего, и тогда в нем родилось сострадание» .

А еще инвалиды уже начали помогать воцерковляться… здоровым. « Однажды ко мне в храме подошла совершенно нормальная женщина со словами благодарности, — привел один пример отец Андрей. — Она рассказала, что потеряла мужа. В отчаянии пришла в обычный храм в поисках утешения. Но, к сожалению, не нашла участия и теплоты. Она сказала: “Ноги почему-то привели меня в ваш храм. И я так душевно поговорила с вашей неслышащей работницей у свечного ящика! Она меня утешила и поддержала!” Меня поразили эти слова. Как происходила их беседа — понять не могу. Но она состоялась. Можно назвать это как угодно, в частности интеграцией инвалида в общество. Но для меня совершенно очевидно: в этой неслышащей прихожанке говорила душа» .

Материал спецвыпуска журнала «Фома»: Знаки равенства. № 4-2009

Читайте также:

Мы, зрячие, так не можем

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
Глухая церковь

Особенно трудно было на исповеди, когда глухие не могли избавиться от грехов, хотели, но не могли

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!