Как моряки на «Адмирале Кузнецове» молились

|
«В море все ограничено рамками водной стихии. Как говорится, куда ты денешься с подводной лодки. Жесткий распорядок и невозможность выйти, уйти – давит и учит терпению. Насколько мне было тяжело, я особенно почувствовал уже на берегу, когда после четырех месяцев похода служил первую службу в своем храме». Протоиерей Сергий Шерфетдинов дал именно «Правмиру» первое подробное интервью с того момента, как его нога ступила на авианосец «Адмирал Кузнецов».

Преображение на авианосце

– Не вспомните историю прихода человека в Церковь, которая произвела на вас особенное впечатление?

– Самые свежие воспоминания – с боевой поездки на «Адмирале Кузнецове». Был там один парнишка, некрещеный и – проблемный. Настолько, что и психолог не знал, что с ним делать. И вот он сам пришел в храм со словами: «Я много раз проходил возле храма и не мог заставить себя войти. Сейчас переломил себя».

В итоге оказалось, что он сам страдал от внутренней оппозиции ко всем: к другим членам экипажа, к родным, оставшимся на берегу. Он был как ежик, собравшийся в комок, открывший миру только иглы. Я говорил с ним о том, о чем говорю обычно на огласительных беседах: о смысле веры, о том, для чего Господь пришел в этот мир.

Сразу я его решил не крестить: «Ты испытай себя внутренне, походи на службу. Постой в уголке и просто обращайся к Богу своими словами. Хочешь, молись со всеми, прислушивайся к словам молитв. Пытайся понять, что происходит».

SONY DSC

Месяц он так ходил. А потом сказал мне:

«Во мне что-то перевернулось, я не могу теперь дождаться, как приду на берег для того, чтобы своим близким сказать «спасибо». Я никогда в жизни не говорил никому таких слов. Ощущаю внутреннюю свободу и очень боюсь потерять это ощущение.

Пока попросил прощения у своих сослуживцев, и мне было не важно, что мне в ответ скажут: поймут, не поймут. Мне было радостно от того, что я это делаю. Я по-другому посмотрел на людей. Командир, на которого я был зол, на самом деле – мужественный человек, с которого надо брать пример».

Вот так, пелена спала с глаз, и мир вокруг него изменился. Я понял, что он готов креститься и что это надо сделать прямо сейчас.

img_0438

Четыре месяца молитвы среди водной стихии

– Вы говорили о тяготах и трудностях похода на авианосце. А в чем они заключались?

– Во-первых, это трудности воинской службы. Жесткие рамки распорядка, дисциплины, в которые нужно встраиваться.

SONY DSC

Психологически трудно, когда понимаешь, что уйти некуда все четыре месяца (кто-то и на семь месяцев остается – у кого какая задача). На берегу мы более свободны, мы можем от каких-то людей уйти в сторонку, от каких-то ситуаций совершить маневр в сторону.

А там, в море, все ограничено рамками водной стихии. Как говорится, куда ты денешься с подводной лодки. Отличие от подводной лодки – здесь можно выйти, на свет Божий посмотреть: взглянешь на море, на небо, вдохнешь свежий воздух, и слава Богу.

Но все равно и сам жесткий распорядок, и невозможность выйти, уйти – давит и учит терпению.

Другой момент: в Церкви я уже двадцать лет, церковная жизнь – моя жизнь, Церковь для меня мать. Поэтому мне было непросто оказаться в другом мире, причем замкнутом, где не царствует молитва.

Последствия безбожных лет, когда и насильно народ отделяли от Церкви, сказываются до сих пор. Армия, она же тоже неотделима от жизни народа…

Насколько мне было тяжело, я особенно почувствовал уже на берегу, когда после четырех месяцев похода служил первую службу в своем храме. Вот прямо ощущалась благодать Божия, намоленность места. Там – еще нет такого, для этого нужно много трудиться, много слез пролить, пота. Но, по крайней мере, в этот поход храм на авианосце действовал все четыре месяца. Литургия служилась регулярно по воскресным дням.

Были те, кто скептически относился к вашему присутствию на «Адмирале Кузнецове»?

– Напрямую негативных высказываний не было. А отношение, конечно, бывало разное. Но ведь если и просто пройти по городу – встретишься с разным отношением. Народ у нас пестрый в своих воззрениях. Возникали разговоры из серии, что батюшки на дорогих машинах ездят и так далее. А многие говорили наоборот: «Спасибо, что решили весь поход с нами пройти, это для нас большая духовная поддержка».

В целом отношение ко мне во время похода было уважительное. Мне предоставили лучшее, что могли: и питание, и каюту.

SONY DSC

Слава Богу, что потери не людские – техника, железо

Когда авианосец дымил, о чем активно писали в СМИ, как вела себя команда?

– Я в технических параметрах особо не разбираюсь, но, как говорят, не дымят только атомные суда. Вот атомный крейсер «Петр Великий», который был рядом, не дымил. «Адмирал Кузнецов» технически сделан по-другому, используются продукты сгорания, поэтому и дым. Никаких внештатных ситуаций из-за «дымления» – не было. Все шло в штатном режиме, люди выполняли свои задания.

– А когда упал истребитель?

– Конечно, это неприятная ситуация. Слава Богу, что люди остались живы: безотказно сработали средства спасения.

Это же боевая служба. Как говорят, никакая боевая операция не проходит без потерь. Так и слава Богу, что это потери не людские, а это только техника, железо, материальная часть, что несопоставимо с человеческой жизнью. Поэтому это все так, это можно назвать милостью Божией. Реакция команды всегда была спокойной, взвешенной.

– Как воспринимались на крейсере тот негатив и насмешки, которые звучали в СМИ в адрес авианосца?

– Очень спокойно. Ведь все это было весьма прогнозируемо. Собака лает, караван идет. Поэтому понятна реакция наших недругов. Можно к дыму прицепиться, и к чему угодно. Ну, на каждый роток не накинешь платок. Понятно, что многие очень не любят Россию.

Но наша задача – искать и защищать правду. Потому что не в силе Бог, а в правде. Война – дело тяжелое, кровавое.

Поэтому, конечно, хотелось, чтобы к военным, выполняющим ответственные задания, на Родине относились с уважением.

SONY DSC

Летчики перед заданием к вам подходили?

– Вылеты – это же не разовые явления, а постоянный поток. Да, летчики не массово, но подходили, просили благословения, молитвенной помощи. Некоторые из них участвовали в богослужении. Воцерковленные люди находили возможность исповедоваться и причаститься. Кто-то просто заходил записочку написать о себе и о своих близких.

– Какие вопросы чаще всего задавали вам на авианосце?

– О поиске смысла жизни. О том, как веру не потерять, когда задают провокационные вопросы, а ты не можешь на них ответить. Люди искали поддержки, совета, как отвечать на такие вопросы, которые они слышали: что в основе нашей веры – миф, что в Библии много ошибок и там все неправда.

Ребята спрашивали и насчет венчания, те, которые собирались повенчаться на земле.

img_3145

 

Наша дружба продолжится и на берегу

– Как проходил ваш обычный день?

– Распорядок строгий. В семь часов подъем, потом завтрак. После завтрака, в восемь часов шел открывать корабельный храм. Там читались утренние молитвенные правила, Евангелие. Потом – молебен о здравии, заупокойная лития.

Участвовали в этом несколько человек, те, кто не задействован в данный момент, кто не на вахте, и кому лично это нужно. Кто-то приходил с нуждами, с требами. Потом я читал Псалтырь. Строго в 12.00 – обед. После обеда – тихий час. Перед ужином – спортзал.

В 19.00 снова открываю храм, вечернее молитвенное правило, чтение Евангелия, беседы, проповедь и исповедь. Всю неделю люди могли прийти поисповедоваться, а уже в воскресенье участвовать в Божественной литургии и причаститься.

Потом – просмотр какого-то фильма, для тех, кто может и хочет – духовного содержания. В 22 часа вечерний чай и отбой. И так каждый будний день, по кругу. В воскресенье в восемь часов – Божественная литургия. Но я же не только на этом корабле все время находился, я какое-то время на «Петре Великом» в таком же режиме пребывал.

SONY DSC

Перемещался либо на вертолете, либо на специальном катере, в том числе и на другие корабли, которые входили в состав группировки: танкеры с гражданским составом. Там тоже – беседы с людьми, они писали записочки за здравие, за упокой. Я привозил им разные книжки, помогающие понять суть христианской веры. Так и прошло четыре месяца.

– Что вы привезли из той поездки для себя лично?

– Я на себя посмотрел уже другими глазами. Такую ситуацию смоделировать сложно.

Невозможность никуда выйти, уйти, выставленные рамки помогают увидеть как-то свои слабости, реальное состояние своей души, а не самоуспокаивающие представления, которые придумываем в обычной жизни. Это драгоценно.

Драгоценно, что я сроднился, сдружился со многими из тех, кто был в том походе. У меня там уже сложился, можно сказать, приход. Думаю, что наша дружба продолжится и здесь, на берегу. Духовные ниточки были протянуты.

img_8793

Погибшие подводники с «Курска» – наши прихожане

– Видяево – это место теперь ассоциируется, прежде всего, с «Курском». Вас рукоположили в диаконы за три месяца до трагедии. Это наложило свой отпечаток на ваше служение? Какова память о «Курске» сегодня?

– Именно тогда я родился как священник, ведь в иереи меня рукоположили как раз для того, чтобы я служил здесь, в Видяево после того, как случилась трагедия. Все мое служение, наш храм – памятник морякам «Курска». В храме звучит постоянная заупокойная молитва за погибших на подлодке. «Курск» очень глубоко вошел в мою жизнь.

Ребята с «Курска» стали для меня близкими, родными, с ними можно молитвенно общаться. Они тоже наши прихожане, только уже не на земле. Храм у нас тесный, на подводную лодку похож. С другой стороны – настоящие герои, с которых можно брать пример.

– Кто ходит в ваш храм? Кто прихожане?

– За 16 лет костяк прихода сложился. Хотя есть и текучка – люди уезжают с Севера, военные оканчивают службу, получают жилье.

Костяк прихода – в основном – жены моряков. Такая, видимо, традиция, которая идет от Марии Магдалины, от жен-мироносиц. Ведь когда мы вспоминаем Великую Отечественную, тоже говорим, что «белые платочки» вымолили победу.

Конечно, бывают в храме и моряки.

SONY DSC

– Вы принимаете участие в работе поисково-патриотического отряда «Зов». Для чего вам лично это нужно?

– Не раз приходилось слышать от ветеранов, воевавших на Севере, что наши сопки были белые от костей. Но теперь, в наше время, нужно прилагать много усилий для того, чтобы найти останки бойцов, чтобы их перезахоронить (а многих – похоронить) с почестями.

Как-то мы работали с ребятами, и на моих глазах на Чертовом перевале нашли останки двоих молодых ребят – из артиллерийского расчета. На двоих у них было две руки и две ноги.

Поскольку я впервые нашел погибших солдат, это событие произвело на меня глубокое впечатление. Помню, как я думал, что вот, они погибли, защищая нас, и их никто не погребал, не молился о них. Эти останки воспринимались как мощи.

Меня пронзила мысль, что наша земля потому и святая, что полита кровью наших предков. И в нас, в потомках, ради которых они гибли, течет та же кровь, какой полита наша земля. Такая вот глубокая связь.

И потому мы должны помнить о них, молиться за них. Если делаем, совершаем пред очами Божьими благородный труд.

– Сегодня можно услышать мнение, для чего нам «профессия – Родину защищать», ведь у христиан Родина – Царствие Небесное. Что вы думаете по этому поводу?

– Действительно, прежде всего мы должны стремиться быть гражданами Небесного Иерусалима. Но осуществить это возможно только через реальное служение своим ближним, людям, которые находятся вокруг нас. Господь оставил нам великую заповедь любви: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15:13).

SONY DSC

Если нашим воинам об этом не напоминать и не открывать им эту великую тайну любви и жертвенности, они превратятся в Рембо, в «солдат удачи» и просто вот такие машины убийства.

Сила православного воина в том, что он, в идеале, – защитник Божьей правды. И мы должны все к этому стремиться, стараться донести до сердец наших воинов.

Что будет, если Церковь полностью отделится от всей внешней жизни? Этот вопрос стоял передо мной, когда я отправлялся в боевой поход на «Адмирале Кузнецове».

Как быть Церкви? Гнушаться всего, уйти в самих себя и не заботиться об остальном мире? Но Церковь избрала более трудный, неблагодарный путь: все равно идти в этот мир, чтобы спасти хотя бы некоторых.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
«Благодаря Доктору Лизе дети перестали подрываться на минах»

«Откликнись как сможешь». Вечер памяти Елизаветы Глинки

На крейсере «Адмирал Кузнецов» испекли богослужебные просфоры

«Вчера с ребятами, наконец, удачно испекли партию просфор», - сообщает протоиерей Сергий Шерфетдинов

На крейсере «Адмирал Кузнецов» не хватает нательных крестиков

Многие члены экипажа крейсера, который отправился в дальний поход, выразили желание принять Крещение

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!