Как родители учат детей бояться

|
Оказывается, наши дети очень многого боятся. Страх неудачи и неодобрения мешает им учиться и развиваться, расти творческими и счастливыми. И это не предположение, а результат конкретного исследования, проведенного в Институте возрастной физиологии Российской академии образования. Корреспондент «Правмира» побеседовала с директором института Марьяной Михайловной Безруких о том, какие они, наши дети, как правильно их поддерживать в учебе и чему стоит поучиться самим родителям.

Дошкольная дрессировка

— Марьяна Михайловна, лично у вас есть ответ на вопрос, почему дети не хотят учиться в школе?

— Этот вопрос можно рассматривать с разных сторон. Одна ситуация — когда ребенок уже пошел в школу и через какое-то время говорит, что не хочет учиться. А другая — когда ребенок не хочет идти в школу совсем, еще до того как.

Марьяна Безруких. Фото: ria.ru

Марьяна Безруких. Фото: ria.ru

— Еще не зная, что это такое и что его там ждет…

— В том-то и фокус, что ребенок знает, и знает с негативной стороны. Его начинают усиленно обучать, вернее, дрессировать, еще до школы, требуя того, на что он пока функционально не способен. Так мы формируем у детей негативное отношение к самому процессу обучения.

Современные дети вообще очень рано испытывают опыт неудачи. Неудача всегда там, где предъявляются неадекватные требования. Если ребенок живет в страхе неодобрения, вряд ли он будет хотеть идти в школу. У него возникает протест, и получается, что мы, взрослые, сами убиваем в детях мотивацию.

Протест проявляется по-разному. Есть дети, которым тяжело: у них болит голова, они чувствуют себя неловко, но не говорят об этом взрослым. Ребенок закрывается, копит в себе обиду от непонимания. Внешне первый класс у него может пройти благополучно, родители могут даже не заподозрить, что у сына или дочки трудности. Такой молчаливый протест даже хуже, ведь рано или поздно он прорвется.

Другие готовы протестовать сию же секунду. С одной стороны, это темперамент, с другой — свобода общения со взрослым и право на собственное мнение. У нас очень мало семей, в которых ребенок имеет право хотеть или не хотеть. В большинстве семей ребенок такого права не имеет, он должен только следовать требованиям родителей.

И, конечно, к собственным ощущениям ребенка от школы добавляется настрой родителей. Да, у многих остались не самые приятные воспоминания о школе. Кто-то открыто об этом говорит детям, тогда отношение ребенка понятно. Но часто родители пытаются скрыть неприятные воспоминания и позитивно рассказывают о школе. Дети всё чувствуют, и возникает диссонанс.

Ребенку говорят: «Школа — супер, там будут друзья, замечательная учительница, тебе будет интересно». А на самом деле это тяжелый труд. И происходит рассогласование между тем, что обещали родители, и тем, что есть в реальности.

Еще, конечно, многое зависит от школы. Но кто выбирает школу? Родители. И обычно они выбирают ее для себя по принципу: я не учил иностранный язык, пусть у моего ребенка их будет три.

Есть и те, кто действует наоборот: меня «достала» музыкальная школа, поэтому ребенка туда ни за что не отдам. Так рассуждают те, кому в детстве пошли навстречу: сначала отдали в музыкальную школу, а потом разрешили бросить. Те же, кого заставили окончить несмотря ни на что (и неважно, что потом человек никогда больше не сел за инструмент), будут заставлять и своих детей. Так же, как те, кого в детстве родители били, применяют эти методы к своим детям. Хотя собственную детскую обиду они помнят очень хорошо.

Наедине со слезами

— В моем окружении, наоборот, есть люди, которые сознательно отказываются от этих методов, говоря: меня били, а я не буду.

— Такое бывает, но это скорее редкость. Чаще происходит повторение. Особенно, если дело касается отцов и сыновей. Считается, что мальчиков надо воспитывать как-то по-особенному, жестко, а с девочками можно помягче. На самом деле у мальчиков гораздо чаще, чем у девочек, случаются срывы и нарушения психического здоровья. Мальчики не менее чувствительны, чем девочки, им также нужна ласка и внимание, и по спинке их нужно погладить. Мальчики плачут порой чаще, чем девочки, но считается, что они не имеют право показывать свои слезы. Все это заканчивается очень плохо. Ребенок с сорванной нервной системой никогда не будет сильным, мужественным, смелым.

Но эти слезы тоже бывают разными. Порой кажется, что плач — просто первая и единственная знакомая ребенку реакция. Не получил желаемого — в слезы, не поделили игрушку – в слезы.

Детям с чувствительной нервной системой не нужно говорить: «Не плачь!» — эти слова только создают барьер между родителем и ребенком. Если ребенок плачет, его всегда нужно успокоить. Подчеркиваю: всегда. Никогда нельзя оставлять ребенка наедине со своими слезами, обидой, горечью или проблемой. Это относится абсолютно ко всем детям в возрасте до 10 лет. Сам ребенок может успокоиться только тогда, когда созревают механизмы произвольной регуляции, то есть после 9-10 лет.

— Порой успокоить очень сложно…

— Ну что вы! Только не нужно ребенку говорить: «тебе плохо», «ты расстроен», «ты устал». Успокоить — значит отвлечь! Ребенок не может плакать просто так, он плачет, потому что ему плохо. Родитель должен понять, что именно плохо. И если внимательно наблюдать за ребенком, всегда можно увидеть закономерность. Другое дело, что мы, взрослые, не хотим отвлечь, а хотим, чтобы ребенок отвлекся и успокоился сам.

— А как же пресловутое активное слушание?

— Да, все нужно проговаривать, потому что ребенок не может вербализировать свои ощущения. Но есть возрастные особенности.

Проговаривать нужно, когда он с вами говорит. Когда речь уже сформирована и он может сформулировать свои мысли, то есть после пяти лет. Сейчас очень много детей, у которых речь формируется плохо и поздно: у них бедный словарный запас, страдает грамматический строй речи, а также произношение. Они не могут вербализовать свои ощущения.

Вырасти свободным не получится

— Даже не каждый взрослый может подобрать нужные слова и описать свое эмоциональное состояние и ощущения. Как научить ребенка различать и называть чувства и эмоции?

— Есть базовые эмоции: радость, грусть, страх, злость, отвращение, интерес, удивление. Говорить о них с ребенком можно уже с трех-четырех лет, читая, например, сказку. Вот в сказке мальчик увидел огромную рыбу и удивился! Рассказывать о себе: «Вот я тогда так удивился!» Многократно повторять в разных бытовых ситуациях, тогда ребенок поймет, заметит и сам скажет: «Я удивился!».

К слову, наши дети почти не понимают удивления.

— А что они понимают? Скуку? Я часто слышу от детей, да и родители жалуются, что дети говорят «мне скучно».

— Когда ребенок говорит «мне скучно», он имеет в виду «я не могу».

Очевидно, что это не детская формулировка. Видимо, кто-то из взрослых как-то сказал: «Тебе что, скучно?» или «Вон, ему скучно». Дети используют ее, чтобы обозначить ситуацию неумения играть самому. Ребенка можно и нужно научить играть одному, сам по себе он этому не научится. Еще фраза «мне скучно» может означать потребность привлечь внимание взрослого. У каждого из детей эта потребность разная: кому-то действительно требуется больше быть рядом со своим взрослым, видеть, что его поддержат, поймут, помогут.

Несколько лет назад мы провели большое исследование среди первоклассников (6-7 лет). 60 000 детей из 15 регионов России. Среди прочих показателей было «понимание эмоций». Мы показывали картинки, на которых изображены бытовые ситуации, и задавали вопросы, просили описать эмоции и чувства, которые испытывают персонажи на этих картинках.

Единственная эмоция, которую дети безошибочно определяют, понимают, как и отчего она проявляется, — это страх. Они боятся! И очень часто боятся взрослых. Это беда…

— Но ведь страх — естественное проявление инстинкта самосохранения.

— И в то же время страх не может быть доминирующей эмоцией у дошкольника.

Дальше мы выясняли, знакомо ли самим детям это чувство и в каких случаях оно возникало. Оказывается, в их жизни очень много ситуаций, когда они испытывают страх. Наши дети живут в страхе: боятся огорчить родителей, боятся ошибиться, боятся, что их накажут. В этом случае вырасти свободным, креативным, творческим — как того хотят все родители — не получится. У ребенка всегда в качестве барьера будет страх ошибиться, сделать что-то не так.

Два года назад я провела такое исследование: попросила родителей зафиксировать активный словарь — свой и ребенка. В течение недели в любое время, когда родители разговаривали с ребенком, был включен диктофон, затем запись расшифровывалась и составлялся список слов. Оказалось, что в общении со своими детьми (5-6 лет) родители используют сплошь глаголы повелительного наклонения. Взрослые говорят односложно, например, «Дай! Иди! Положи!» или «Сколько раз тебе говорить!» И все разговоры крутятся только вокруг действий, поведения или деятельности ребенка. Нормальной беседы, в которой ребенок задает вопрос, родитель спокойно и доброжелательно отвечает, не зафиксировано практически ни разу.

921320

Ребенок считывает взгляд

— Мне кажется, для родителей это тоже утомительно — всегда выступать в роли надзирателя. По себе могу судить. Замечаю, что мне на самом деле не очень-то и важно, испортит ли ребенок вещи и предметы, но постоянно ловлю себя на том, что все равно его одергиваю. По привычке, по шаблону, что ли…

— Но можно же без этого…

Летом наверняка все побывали на каком-нибудь российском пляже. Там можно заметить, как родители общаются с детьми — это один сплошной гул, в который сливаются крики взрослых. Другое дело — итальянский пляж, где такая же тьма детей. Ни разу я не слышала от взрослых ни одного крика. Если возникает сложность, например, ребенок плачет, родитель подходит, присаживается, утешает, спокойно разговаривает. Итальянцы очень ласковы и дружелюбно настроены по отношению ко всем детям.

— Хочу заступиться за соотечественников. Я вижу сейчас в парках очень много женщин, которые так же присаживаются на корточки рядом с ребенком, разговаривают. Мамы бегают с детьми, играют и даже пачкаются вместе. И все реже вижу матерей, которые, сидя на скамейке, покрикивают на ребенка, чтобы тот не испачкался. Я наблюдаю именно такой тренд.

— Это именно тренд. Появилось много мам, которые много читают, пытаются научиться и разобраться. Но чтобы изменить общую ситуацию, должно вырасти целое поколение, тогда есть надежда, что проблема снимется. Пока же мы и наша система воспитания в целом — очень жесткие. У нас ведь до сих пор на полном серьезе обсуждается, применять ли к детям телесные наказания.

Вы говорите — в парке. Но на людях может быть одна ситуация, а дома — другая. Хотя уже хорошо, что в обществе не принято одергивать за руку, шлепать.

Бывает, на консультацию приходит мама и рассказывает, какая она понимающая, как готова помочь своему ребенку. В таком случае я прибегаю к одной профессиональной хитрости: прошу ее открыть тетрадь с двойками, и по выражению ее лица все становится понятно. Слова — это одно, но взгляд! А ребенок считывает именно взгляд.

Американские исследователи в 1960-70-х годах попытались выяснить, в каком возрасте ребенок начинает реагировать на выражение лица матери. Мама приближалась к ребенку с доброжелательным выражением лица, затем ее просили сделать строгое «ледяное» лицо (прямой взгляд, отсутствие мимики, плотно сомкнутые губы). Вы знаете, в каком возрасте ребенок начинает эмоционально реагировать на выражение лица матери?

— Как только начинает четко видеть?

— В три месяца! Дети по-разному реагировали: кто-то отворачивался, кто-то пытался изменить ситуацию, чтобы взрослый снова улыбнулся, а кто-то буквально доходил до истерики. Для ребенка это стресс. А как часто взрослые следят за выражением лица, с которым они обращаются к ребенку?

Вот вы спрашивали, как успокоить. Можно ли успокоить ребенка, если говорить с ним строго с таким вот лицом?

— А как быть, если на лице улыбка, а на душе кошки скребут? Это же натянуто…

— Дети могут почувствовать это на другом уровне, но с лица они считают обращенную к ним улыбку. А «натянутости» могут и не заметить.

— То есть выражение лица первично?

— Да, выражение лица, с которым вы обращаетесь к ребенку, первично. И за этим взрослому нужно следить.

Неправильная «спайка» семьи и школы

— Часто еще приходится слышать, как папа говорит ребенку: «Нас мама дома убьет»…

— С одной стороны, отец, может быть, действительно боится. Ребенку за грязные штаны мама ничего не скажет, а папе достанется.

С другой стороны, фразы типа «уйди, паразит, убью!», «вот, дети на тебя посмотрят, увидят, какой ты» — все эти речевые атаки, унижения, оскорбления — «дурак, дебил» — всё это форма насилия, речевое битье. У нас насилие понимается только как физическое — палкой, ремнем, а эмоциональное, психическое битье не считается. Но словом-то можно ударить больнее, чем ремнем.

— В семье ребенок может и не с таким столкнуться. Но вот в школе… Нас, например, называли дебилами, и это было как само собой разумеющееся.

— Это беда… Это низкая квалификация педагога.

— Как в такой ситуации вести себя ребенку и родителям?

— Родители никогда не должны защищать учителя в таком случае. Да, ребенок не должен вступать с учителем в прямой конфликт, но дома пусть обязательно расскажет обо всем. А родители уже должны действовать. Хотя, к сожалению, чаще молчат.

— Нужно ли как-то готовить ребенка к этому? Мол, если тебя будут бранить, обязательно мне скажи.

— Ни в коем случае. Не нужно на это настраивать. Он придет и сам расскажет, если в семье доверительная обстановка. Не надо детей запугивать.

— Как вообще должна быть организована эта спайка «родитель-ребенок-учитель»?

— Насчет «спайки» вы хорошо заметили. Спайка может быть только «родитель-ребенок». С педагогом должно быть конструктивное общение.

Когда родитель идет в школу, он должен понимать цель. Как правило, этого нет. Вот и получается, что родитель идет в школу либо качать права, либо жаловаться. Очень часто родители приходят и на своего же ребенка жалуются: «Вот, он такой, с ним невозможно справиться…» На самом деле нужно просто научиться договариваться.

Федор Решетников. "Опять двойка"

Федор Решетников. “Опять двойка”

С помощью денег оградить от жизни

— Родительство — будто отдельная профессия. Мне кажется, что всем нужно какое-то фундаментальное «родительское» образование получить.

— Обязательно. Например, во Франции в 60-е годы был цикл передач по радио для родителей, их вела Франсуаза Дольто, автор книг «На стороне ребенка» и «На стороне подростка». Я всем рекомендую их прочитать — получите огромное удовольствие.

Это очень важный принцип: быть всегда на стороне ребенка. Знаете, очень часто, когда я задаю родителям вопросы об их ребенке, о том, что ему нравится, или, наоборот, что он активно отвергает, взрослые мучаются и не могут вспомнить.

— Я, кажется, понимаю почему. Чтобы на них ответить, нужно уметь наблюдать. Это отдельный навык и внутренняя работа взрослого, даже не имеющая отношения к ребенку. Не знаю, много ли людей умеют просто спокойно наблюдать за чем-нибудь.

— Вы правы, не умеют. Мы, например, учим педагогов наблюдать за ребенком. Когда затем просим рассказать о ребенке, оказывается, педагог фиксирует только внешние проявления поведения, которые ему мешают. Все, что не мешает, остается вне поля внимания.

— Как вы относитесь к идее не отдавать ребенка в школу вообще? Анскулинг, хоумскулинг?

— Это выбор родителей, я не вижу в этом ничего криминального. Но, как правило, это непростые семьи и непростые дети.

— Очень разные. Часто это просто люди, не готовые принять нынешнюю систему.

— Это тоже особенность. На самом деле педагоги разные, школы разные, и выбрать подходящую можно. Однако родители отстаивают свою позицию, которая основана, на мой взгляд, на двух факторах: наличие денег и иллюзия того, что ребенка можно оградить. Не получится. От жизни оградить невозможно.

Безруких Марьяна Михайловна — академик РАО, доктор биологических наук, профессор, лауреат Премии Президента РФ в области образования, директор Института возрастной физиологии Российской академии образования, научный руководитель лаборатории возрастной психофизиологии ИВФ РАО.

Беседовала Евгения Корытина

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Кошмары кончаются – такого знания у ребенка нет

Учитель Лариса Артемова о ситуации в 57 школе и детских травмах

Когда ребенок разочаровывает

Я задаю коварный вопрос: а кем вы хотели стать в детстве?