Как забайкальский милиционер через скорби священником стал

Если вы уже прочитали про 13 детей, 8 храмов, 12 алкоголиков и 8 собак забайкальского священника Александра Тылькевича, то, наверное, захотите узнать, как он поверил в Бога, стал священником, у кого научился живому православию, каким видит будущее России и что считает смыслом жизни. Интервью с типичным русским священником, часть 2.

– Как вы стали из неверующего верующим?

– Процентов 90 людей приходят к Богу через скорби. Мы не стали исключением. Работать я пошел после десятого класса. Потом армия. Служил в танковых войсках в Польше. Когда вернулся с армии, опять пошел работать в бригаду.

У нас с другом состоялся такой интересный разговор. Он мне сказал: «Знаешь, все менты козлы». Я говорю: «Слышь, Слава, а ты козел?» – «Нет». – «А я козел?» – «Нет». – «Давай тогда пойдем в ментовку работать, чтобы в этой козлятне было два не-козла?»

Так мы попали в органы. Потом, я, конечно, понял, что там далеко не все козлы. Более того, у нас в подразделении было очень много достойных бойцов, которые своей жизнью, многие и своей смертью, доказали, что они на самом деле служили не за ордена и не за деньги, а по-настоящему.

Я работал в милиции общественной безопасности, и к 26 годам стал начальником отдела. Матушка работала рядом, экспертом-криминалистом.

Старшей дочке в полтора года надо было делать операцию на сердце. Тогда в Новосибирске эта операция стоила миллион. Мы собрали всё, что могли, заложили всё, что могли, приехали. В больнице нас спросили: «А вы какой хотите шов – косметический или простой?» Мы разницы не понимаем, просим объяснить. «Косметический на девочке будет не видно». – «Конечно, косметический». – «Тогда еще миллион».

А у нас и так денег не было. Мы в жутком психологическом состоянии тогда находились. При больнице была часовня, матушка туда пошла, и первый раз в жизни исповедалась и причастилась.

Мы, конечно, и второй миллион собрали: всё, что могли, заложили, люди помогли. А когда из операционной вышел хирург, он произнес фразу, которая изменила мою жизнь: «Я сделал всё, что мог, теперь молитесь». Меня тогда эта фраза в бешенство привела, потому что вот представьте, мы максимально выложились, всё, что могли продать, продали, а она сейчас умрет, и он мне скажет, что я плохо молился? Еще бы чуть-чуть, и я бы не знаю, что с ним сделал. А когда в себя чуть-чуть пришел, поразмыслил, – может, правда помолиться?

 

Девочка выжила, но после операции выздоровление не пошло, температура держалась в течение месяца. Через месяц нас прямо с температурой выписали, мы вернулись в Чару. Туда приехал батюшка какой-то, я думаю: «Надо покрестить ребенка, ребенок некрещеный». У нас тогда в городе ни священника не было, ни церкви.

Нашли мы этого батюшку, он приехал ко мне домой. Собрали людей, крестных нашли. Батюшка в ванну, руку сунул, а я там теплой воды набирал. Говорит: «Выливай». Открыл холодную воду и начал наливать. Я говорю: «Батюшка, ребенок месяц после операции на сердце…» – «Если она умрет, то будет первой, кто умер на крещении».

Я так как-то ободрился его верой. «Ну ладно, – говорю, – сам знаешь, ты, наверное, мудрый». Налили леденющей воды, едва пальцы терпели. Я только думаю: «Господи, помилуй, как он ее туда окунать будет?» А он крестил так: берет за голову и в эту купель целиком. Я сам чуть не умер от страха.

У нас Кристина до полутора лет проплакала. Ночь у нас с матушкой делилась пополам: полночи она с Кристиной ходила, полночи я. После операции она так же ныла, куксилась и фактически ночь не спала. Но после того, как она вылезла из купели, она залезла на руки к крестному, и до сегодняшнего дня я ее голоса вообще не слышу. Я, конечно, слышу, как она разговаривает, но чтобы она плакала, ныла или бухтела – никогда. Более того, я у этого ребенка никогда домашнее задание не проверял, только дипломы получал. С тех пор мы начали общаться с батюшкой.

– Как вы стали священником?

– Один раз священник, который крестил мою Кристину, пришел ко мне в кабинет, а на компьютере крутилась заставка: «Александр Михайлович, до вашего дембеля осталось столько-то дней». Такая забава милицейская. Каждый день она отнимала по дню и дембель мне считала. Я прихожу – батюшка в кабинете у меня смеется. «Чего?» – «Ты до своего дембеля не доживешь». – «Опасно говорите, батюшка, – тем более что у нас командировки всякие были, в девяностые нас куда только не отправляли. – Чего, помру, что ли?» – «Да нет».

А потом получилось так, что я встретил епископа Евстафия. Когда мы с ним поговорили, погуляли по улице за храмом, он меня спросил: «Не хотел бы ты послужить Богу?»

Я совершенно скептически к этому отнесся: «Владыка, я себя знаю. Я импульсивный человек, взрывной человек, во мне куча недостатков. Ни одного нет во мне достоинства, которое могло бы меня сделать хоть немного похожим на священника». – «Знаешь, а во мне тоже нет». – «Ну, владыка, как благословите тогда». – «Ну ладно, поезжай домой, собирайся и поезжай в Читу».

Я приехал домой и как-то сразу написал рапорт, а через две недели уехал в Читу, к епископу. Действительно, «до дембеля не дожил». До лета трудился при храме, потом на курсы поступил, и где-то месяцев через восемь меня рукоположили в диакона. Потом дали приход в Шилке, и так я тут и остался.

Я единственный священник, который служит здесь больше 15 лет. Обычно народ туда-сюда переваливает, а я чего-то прилип к этой Шилке.

– Как вы думаете, что ждет Россию? Не в смысле пророчеств, а в смысле – какое у вас лично ощущение, чего лично вы ждете от завтрашнего дня?

– У меня ни нефти нет, ни золота, поэтому я из-за колебаний цены не переживаю. В своей семейной суете, походах, движении мы совершенно забыли обо всех внешних проблемах. Мы пришли к тому, что проблемы надо решать в момент их появления. Не знаю, что буду делать, когда мне на голову упадет кирпич, но что-то делать, наверное, буду. А пока, сколько есть сил, буду делать то, что от меня требуется сейчас: буду воспитывать своих детей, буду ходить в миссионерские походы и доставлять продукты и медикаменты туда, где нужна наша помощь, буду совершать богослужения.

А что там наступит… Ну, наступит война – будем воевать. Наступит мир – будем любить. Придут китайцы – будем с китайцами жить.

Во время пожаров в 2015 году приход закупал гуманитарную помощь и доставлял ее пострадавшим

Во время пожаров в 2015 году приход закупал гуманитарную помощь и доставлял ее пострадавшим

– Пулемет в огороде у вас уже закопан?

– У нас целая оружейная комната! Правда, она вся пневматическая и интерактивная. Мы мальчишек своих учим стрелять, ножи метать, на саблях драться. У нас дома каждый «залет» стоит 20 отжиманий. А можно и на 200 нарваться, если маму обидеть. Они у меня по физкультуре в школе шестерки получают: на пятерку нужно 30 раз отжаться, а они все по 200 отжимаются. В хоккей гоняют, бегают, прыгают, в седле сидят, из автомата стреляют. Солдаты настоящие.

– Может, ответите на главный вопрос человечества – в чём смысл нашей жизни?

– Главные вопросы человечества – и задавать дураку?.. Знаешь, для меня смысл жизни заключается в смерти. Если ты помрешь, и люди скажут: «Слава Богу, сдох» – это будет одно. А если ты помрешь, и люди будут плакать и вспоминать о тебе, за тебя молиться – другое. Я не знаю…

Я не боюсь, конечно, смерти. Больше боюсь оказаться недостойным ТАМ, после смерти. Поэтому для меня всё как-то померкло перед пониманием того, что бытие человеческое жизнью не ограничивается. Не настаиваю на правоте своего мнения, но вот для меня жизнь и смерть соотносятся так. Мы живем-живем, но именно смертью определится – был ли в нашей жизни вообще смысл.

– Говорят, что православие не доказывается, а показывается. Довелось ли вам встретить такого человека в жизни, который бы стал для вас примером? Какой он, чему у него можно научиться?

– Думаю, что для меня таким человеком стал владыка Евстафий, он был тогда епископом Читинским и Забайкальским. Владыка Евстафий – один из учеников отца Павла Груздева. Отец Павел, говорят, был очень простой в обращении, и вот владыка Евстафий тоже такой – простоватый. Без всякой напыщенности, хоть и архиерей. Очень доступный. Можно к нему просто взять и приехать, и без всякой записи попасть на прием. Можно сказать: «Владыка, благословите» – и просто поделиться своими проблемами.

22

Самое главное, чему он нас научил – это «Молитесь». Какая бы проблема у нас ни случилась. Я ж человек импульсивный по своей сути, «мне бы шашку, да коня, да на линию огня». А он меня всегда сдерживал, говорил: «Подожди, помолись». Я видел, что всегда, какое бы дело он ни начинал, он начинал его с молитвы и продолжал с молитвой. Какие бы скорби его ни посещали в жизни, я всегда знал, что он скажет. Он скажет, что нужно сначала помолиться. Сколько у нас было трудностей в семье и в приходе, он нам всегда помогал, и не только духовно, но и материально.

Протоиерей Александр Тылькевич на тушении степных пожаров в 2015 году

Протоиерей Александр Тылькевич на тушении степных пожаров в 2015 году

В 2011 году я получил сильную травму позвоночника. Врачи сказали, что двигаться начну через два месяца, и пожизненно буду ходить с палочкой. Меня положили в монастырь к владыке. Он каждый день навещал меня и молился рядом. Я пришел в себя дня через три и начал понимать, что рядом архиерей. Его молитвами мне удалось встать через две недели, палочку бабулькам подарил через два месяца. А сейчас прыгаю с парашютом и поднимаюсь на пик БАМа, не считая домашней работы и поездок на вездеходе по северам. Всё это заслуга владыки Евстафия. Для меня это образец для подражания, я его очень люблю и буду всю жизнь поминать как своего духовного наставника.


Первую часть интервью – о том, как забайкальский священник Александр Тылькевич ненароком усыновил 10 приемных детей, как вокруг него сама собой собралась группа реабилитации алкозависимых, как он проехал на самодельном храме-вездеходе 300 км по замерзшей реке, нашел брацковатых каренгийцев и построил им храм, а теперь строит детскую деревню», можно прочитать здесь.

* * *

Сейчас протоиерей Александр руками и деньгами своего прихода строит рядом с шилкинским храмом детскую деревню. Два дома из шести готовы, под остальные есть фундамент. В каждый дом планируется поселить семью с 10 приемными детьми. Первый дом уже заселен, во второй готовится переезжать семья из Читы. Хозяйство семьи будут вести сообща. Площадь каждого дома – 400 кв.м. Предполагается, что когда дети вырастут и обзаведутся собственными семьями, то они останутся жить в родительских домах. Дома полностью оборудованы для проживания детей-инвалидов.

Полная стоимость одного дома, от фундамента и до отделки, около 13 млн рублей. Приход отца Александра всегда нуждается в деньгах на строительство и строительных материалах, прежде всего в цементе. Желающие помочь приходу в строительстве деревни могут связаться со священником через его страницу в Facebook.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Священник, который случайно усыновил 10 детей

Интервью с типичным русским священником

“Детская деревня” в Забайкалье: Улажен ли конфликт?

Приоритет духовно нравственного воспитания оговаривался изначально.

Церковь привезла помощь в горящее Забайкалье (Фоторепортаж)

После пожара вместо дома порой остаётся лишь печка