Мелочи митрополичьей жизни

Владислав Томачинский

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл — нынешний Местоблюститель Патриаршего престола –  некогда давал интервью для студенческой газеты “Татьянин день”. Сегодня мы публикуем его вновь, чтобы помочь нашим читателям поближе познакомиться с Преосвященнейшим владыкой Кириллом, на плечи которого возлегло нелегкое бремя предстоятельствовать в Церкви до времени избрания следующего Патриарха Московского и всея Руси.

«Человек же, как известно, наилучше познается в мелочах». Н.С. Лесков

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл — постоянный член Священного Синода, председатель Отдела внешних церковных связей Русской Православной Церкви, один из самых ярких деятелей современной церковной истории. Владыка дал специальное интервью газете «Татьянин День».

Митрополит Кирилл: «Поле может принести хороший урожай, только если оно обработано по полной программе»

— Владыка, для современного студента архиерей воспринимается в лучшем случае через призму чеховского рассказа, в худшем — ассоциируется с прошлыми коммунистическими вождями или с теперешними политическими лидерами, которые стоят на трибуне и о чем-то там вещают. А нам, вслед за Лесковым, хотелось бы начать с некоторых мелочей архиерейской жизни. Из чего складывается быт архиерея?

— Мой или архиерея вообще?

— Ваш.

— Моя проблема заключается в том, что я совмещаю архиерейское служение с должностью председателя Отдела внешних церковных связей. Отдел сегодня несет ответственность за связи нашей Церкви со внешним миром: правительство, парламент, партии, общественные движения, творческие союзы, профсоюзы, различные национальные движения и, наконец, средства массовой информации. Кроме того, это вся заграница: отношения с правительствами, парламентами, международными организациями, церковно-государственные связи. Более чем в 30 странах созданы «посольства» или приходы епархии. Поэтому работа моя осложняется необходимостью частых выездов за границу. И надо все это совмещать с управлением епархией, которая находится в двух областях — Смоленской и Калининградской.

— Как часто Вы там бываете?

— Моя архиерейская жизнь ограничивается субботой и воскресеньем. Я приезжаю в епархию и сразу направляюсь в епархиальное управление, долго принимаю людей, служу в субботу вечером, затем после службы работаю с документами. На следующий день — Литургия, снова документы, люди, и поздно вечером поездом или на машине уезжаю в Москву. Там тоже представительствовать в архиерейском плане времени нет. Мне приходится встречаться и с властями, и с журналистами. Все так называемое свободное время уходит на изучение документов.

— Когда начинается Ваш рабочий день?

— Рабочий день у меня начинается в машине — у меня есть там телефон, возможность просматривать бумаги. К сожалению, мне долго добираться, я живу в Серебряном бору — там официальная резиденция председателя Отдела. Раньше доезжали за 40 минут, теперь — за час с лишним: пробки. Встаю в полвосьмого, и обычно с половины десятого до девяти вечера я нахожусь в кабинете. Примерно половина дня идет на работу с людьми, телефонные звонки, а половина — на работу с документами. Когда приезжаешь домой, успеваешь посмотреть какую-то из программ новостей, и потом где-то до половины первого, до часа ночи я, как телефонист, отвечаю на звонки. Звонят из тех стран, где только начинается день, и это единственная возможность со мной связаться. Нельзя не подойти к телефону или сказать, что занят, плохо себя чувствуешь. Ну вот, такая довольно скучная жизнь, с точки зрения стороннего наблюдателя.

«Надо признаться, что русские миряне, часто ропща и негодуя на своих духовных владык, совсем не умеют себе представить многих тягостей их житейской обстановки и понять значение тех условий, от которых владыки не могут освободиться, какова бы ни была личная энергия, их одушевляющая» (Н. С. Лесков «Мелочи архиерейской жизни»).

— Но удается ли Вам хотя бы немного погулять в этих прекрасных местах — в Серебряном бору?

— Минут 15-20 я гуляю по дворику со своими собаками, но за ограду как-то не выхожу. У меня такие замечательные псы, я с ними общаюсь…

— А приходится ли Вам испытывать переживания, как у героя чеховского «Архиерея»?

«И теперь, когда ему нездоровилось, его поражала пустота, мелкость всего того, о чем просили, о чем плакали; его сердили неразвитость, робость; и все это мелкое и ненужное угнетало его своею массою…» (А. П. Чехов «Архиерей»).

— К счастью, нет. Потому что революция и последующие гонения на Церковь разрушили ту систему, которая была в Российской империи. Ведь архиерей был чиновником очень высокого ранга. Очень часто народ не знал, кто главнее — губернатор или архиерей, и серьезно спорили на эту тему. Сильный архиерей был куда влиятельней и в Петербурге, и у себя на месте, чем губернатор. Это одна сторона дела. Другая сторона — наша география. Ведь размеры наших епархий несоизмеримы ни с западноевропейскими, ни с греческими. Это целые маленькие государства. И при глубокой религиозности большинства людей это означало, что архиерей был духовным лидером огромной общины: миллион жителей, полтора, два миллиона. Где такие епархии в Европе? Всё это, конечно, создавало некую дистанцию между архиереем и людьми.

«Не мог он никак привыкнуть и к страху, какой он, сам того не желая, возбуждал в людях, несмотря на свой тихий, скромный нрав» (А. П. Чехов «Архиерей»).

И когда персонажи чеховского рассказа проявляют некое особое отношение к личности архиерея и сам архиерей сознает себя человеком как бы вытесненным из общества, то в первую очередь потому, что само положение его значительно выделяло из среды людей и отделяло от верующих.

— Сейчас это по-другому?

— Какая-то инерция и сейчас есть в России. Архиерей, конечно, не является как бы рядовым членом общества — на него смотрят с определенной точки зрения, от него многого ждут, многого требуют… Я бы сказал так: чтобы архиерей был ближе к народу, надо, чтобы у нас было больше епархий и меньших по размеру. Когда архиерей знает всех своих священников в лицо и по имени, когда он их всех рукополагал, знает их семьи, их детей, жен, то это создает очень тесные, правильные и добрые взаимоотношения.

«Профессора МГУ, как часовые, стоят на страже науки»

— Владыка, на Татьянин день в далеком 91-м году Вы служили молебен в Главном здании МГУ. Какова, на Ваш взгляд, сейчас роль Московского университета для России?

— Огромная роль. И, в первую очередь, я бы назвал продвинутые церковно-университетские отношения. Конечно, во всех смыслах Московский университет — это ведущее учебное заведение нашей страны. Когда меня несколько лет назад пригласили на механико-математический факультет встретиться со студентами, преподавателями и когда после очень долгой интересной беседы мы в профессорской беседовали с членами корпорации, я узнал о тяжелейшем материальном положении, в котором находились тогда профессора. Они не уехали за границу, остались в России, обрекая себя на нищенское существование. Они, как часовые, стояли на страже Московского университета… А что касается взаимоотношений с Церковью, то вот замечательный пример в Московском университете — деятельность Татьянинского храма, православной общины МГУ. Я думаю, что этот пример должен быть показателен для других учебных заведений нашей страны.

— Ваше выступление на одной из конференций касалось отношений между верой и знанием…

— На мой взгляд, важно понять, что и наука, и религия вспахивают одно поле человеческой жизни, человеческой культуры, человеческой цивилизации. Но используют для этого разные инструменты, плуги разной глубины. И только в том случае, если поле обработано по полной технологии, оно способно принести хороший урожай. Поле человеческой культуры нельзя вспахивать каким-то одним плугом. И поэтому, когда в Университете, в этом храме отечественной науки, существует православный храм, это имеет огромное значение не только для полноты жизни каждого будущего ученого, который приходит сегодня в церковь и слышит там слово Божие, но это имеет значение и для развития нашей науки и техники, и вообще для будущего нашего Отечества.

Газета “Татьянин день”

Лучшие материалы Правмира можно читать на нашем telegram-канале

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Свидетель находки века

Сергей Чапнин был первым журналистом, который получил задание рассказать о находке предполагаемых останков детей Романовых в…

Константин Эггерт: Не хватает мирян!

Что видно из горячих песков Йемена? Кто ведет информационную войну против Церкви в СМИ? Почему на…

Сергей Чапнин: Мне дороже всего пример радостной жизни во Христе

Печально видеть, как обострились отношения внутри самих православных. Поиск врагов среди единоверцев, публичные доносы, истерические записи…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: