Молитва и радость

|

8 сентября 2010 года Вере Николаевной Глазовой исполнилось 95 лет. Сегодня, в ее день ангела, мы с радостью публикуем ее воспоминания и размышления о жизни.

8 сентября этого года мне исполнилось 95 лет. Какая большая цифра! Я даже не заметила, как она ко мне приблизилась.

На днях одна незнакомая мне женщина обратилась ко мне с вопросом, как я могла в таком возрасте сохранить светлую память, ясный ум и любовь к жизни. Я ответила: «Очень просто. Я глубоко верующий человек. Всю жизнь я прожила с горячей верой в Бога, с надеждой на него и с любовью к окружающим. Мне чужды чувства жадности, зависти и скуки».

Меня однажды спросили, какие годы были для меня самыми трудными или самыми радостными. Я ответила, что в каждом году бывает Пасха, Рождество и мои именины, а между ними я преодолеваю трудности. Жизнь – она прекрасна, но порой жестока. Самое страшное – это потеря близких. Страшно, когда они уходят навсегда и горько, когда у близких в отношении тебя появляется ложь и предательство. Тогда жизнь кажется особенно жестокой и почва уходит из-под ног. Поплачешь, помолишься – и страшное отступает.

После Великого Поста, во время которого вся скоромная пища кажется мне муляжом, изготовленным из папье-маше, приходит Страстная неделя, а за ней Светлое Христово Воскресение. И каждая светлая заутреня кажется мне новой и особенно светлой и радостной.

Каждое Рождество я стараюсь  устроить елку, пригласить друзей, которые славят Христа и получают от меня маленькие дары волхвов.

В день своего Ангела после Литургии и Причастия, я до сих пор жду в гости друзей и радуюсь вместе с ними. У меня всегда в этот день бывает много-много цветов.

Ну а трудностей в жизни было немало. Были они в учебе, были на работе. Прожила я почти до шестидесяти лет в маленьком двухэтажном деревянном доме, где на моей памяти проводили электричество. До этого мы освещали комнату керосиновой лампой. А водопровод провели в наш деревянный флигель, когда мне было пятьдесят лет. До этого я носила воду из колонки. Я знаю цену каждой капельке воды. При переезде на новую квартиру, я не могла вынести гардероб, потому что на нем лежала часть потолка. Но это все в далеком прошлом.

Когда я в 1997 году упала, получила травму и лежала на протяжении года, ко мне приезжал мой батюшка из храма Илии Обыденного, ныне покойный отец Александр Егоров, который говорил: «Только не унывайте, Вера Николаевна! Уныние – самый великий грех». Я ему бодро отвечала: «Нет-нет, батюшка, уныние мне не грозит!» И действительно я никогда в жизни не унывала.

После травмы ноги я не могу пользоваться городским транспортом. Мне помогают мои близкие. В храм Спаса на Песках на Арбате меня возит алтарник Игорь Наумов. Отец Александр, настоятель этого храма относится ко мне очень внимательно и приветливо. В храм Троицы в Голенищеве меня отвозит на службы молодой диакон отец Алексей. Настоятель храма отец Сергий Правдолюбов, несмотря на свою крайнюю занятость, каждый раз находит для меня ласковое слово.

Особенное молитвенное настроение я испытываю в храме пророка Илии в Обыденском переулке. Там я молюсь более семидесяти пяти лет. Когда я первый раз вошла в этот храм, мне было девятнадцать лет. Тогда еще не было станции метро  Кропоткинская. Я приезжала в храм на трамвае. В храме пророка Илии я многих крестила – и взрослых, и детей. Меня окормляет и помогает мне жить протоиерей отец Николай Скурат.

Сейчас, когда я молюсь в храме, я стараюсь встать ближе к алтарю. Мне кажется, что так нет преград между моей молитвой и Господом. И я горячо благодарю Господа за все.

Подготовила Антонина Фроленкова

Читайте также:

Жизнь, вместившая шесть патриархов

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Небьющееся сердце матери

Мама исповедовалась у меня, и в разрешительной молитве я всегда прибавлял: «…И аз, недостойный иерей и…

Человек солнечного дара

О Фазиле Искандере рассказывает его биограф Наталья Борисовна Иванова

«Мама, тебе не будет за меня стыдно»

Советовали принять ислам. Избивали. Когда душманы добрались до границы с Пакистаном, пленника публично расстреляли.