Молитва и радость

|

8 сентября 2010 года Вере Николаевной Глазовой исполнилось 95 лет. Сегодня, в ее день ангела, мы с радостью публикуем ее воспоминания и размышления о жизни.

8 сентября этого года мне исполнилось 95 лет. Какая большая цифра! Я даже не заметила, как она ко мне приблизилась.

На днях одна незнакомая мне женщина обратилась ко мне с вопросом, как я могла в таком возрасте сохранить светлую память, ясный ум и любовь к жизни. Я ответила: «Очень просто. Я глубоко верующий человек. Всю жизнь я прожила с горячей верой в Бога, с надеждой на него и с любовью к окружающим. Мне чужды чувства жадности, зависти и скуки».

Меня однажды спросили, какие годы были для меня самыми трудными или самыми радостными. Я ответила, что в каждом году бывает Пасха, Рождество и мои именины, а между ними я преодолеваю трудности. Жизнь – она прекрасна, но порой жестока. Самое страшное – это потеря близких. Страшно, когда они уходят навсегда и горько, когда у близких в отношении тебя появляется ложь и предательство. Тогда жизнь кажется особенно жестокой и почва уходит из-под ног. Поплачешь, помолишься – и страшное отступает.

После Великого Поста, во время которого вся скоромная пища кажется мне муляжом, изготовленным из папье-маше, приходит Страстная неделя, а за ней Светлое Христово Воскресение. И каждая светлая заутреня кажется мне новой и особенно светлой и радостной.

Каждое Рождество я стараюсь  устроить елку, пригласить друзей, которые славят Христа и получают от меня маленькие дары волхвов.

В день своего Ангела после Литургии и Причастия, я до сих пор жду в гости друзей и радуюсь вместе с ними. У меня всегда в этот день бывает много-много цветов.

Ну а трудностей в жизни было немало. Были они в учебе, были на работе. Прожила я почти до шестидесяти лет в маленьком двухэтажном деревянном доме, где на моей памяти проводили электричество. До этого мы освещали комнату керосиновой лампой. А водопровод провели в наш деревянный флигель, когда мне было пятьдесят лет. До этого я носила воду из колонки. Я знаю цену каждой капельке воды. При переезде на новую квартиру, я не могла вынести гардероб, потому что на нем лежала часть потолка. Но это все в далеком прошлом.

Когда я в 1997 году упала, получила травму и лежала на протяжении года, ко мне приезжал мой батюшка из храма Илии Обыденного, ныне покойный отец Александр Егоров, который говорил: «Только не унывайте, Вера Николаевна! Уныние – самый великий грех». Я ему бодро отвечала: «Нет-нет, батюшка, уныние мне не грозит!» И действительно я никогда в жизни не унывала.

После травмы ноги я не могу пользоваться городским транспортом. Мне помогают мои близкие. В храм Спаса на Песках на Арбате меня возит алтарник Игорь Наумов. Отец Александр, настоятель этого храма относится ко мне очень внимательно и приветливо. В храм Троицы в Голенищеве меня отвозит на службы молодой диакон отец Алексей. Настоятель храма отец Сергий Правдолюбов, несмотря на свою крайнюю занятость, каждый раз находит для меня ласковое слово.

Особенное молитвенное настроение я испытываю в храме пророка Илии в Обыденском переулке. Там я молюсь более семидесяти пяти лет. Когда я первый раз вошла в этот храм, мне было девятнадцать лет. Тогда еще не было станции метро  Кропоткинская. Я приезжала в храм на трамвае. В храме пророка Илии я многих крестила – и взрослых, и детей. Меня окормляет и помогает мне жить протоиерей отец Николай Скурат.

Сейчас, когда я молюсь в храме, я стараюсь встать ближе к алтарю. Мне кажется, что так нет преград между моей молитвой и Господом. И я горячо благодарю Господа за все.

Подготовила Антонина Фроленкова

Читайте также:

Жизнь, вместившая шесть патриархов

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Страх – это то, что крепко сидит в тебе

Наш поселок был особенным, к нам ссылали людей неблагонадежных

На полуслове: памяти Лилии Ратнер

О художнике и искусствоведе на 9-й день со дня кончины вспоминают священники

Людмила Зыкина: Если сердце молчит, я песни не пою

В училище Пугачева громко кричала: «Всем встать! Зыкина идет!»

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!