Запрещать проще, чем разрешать

«Некоторые священники взяли на себя роль учителей нравственности для внешнего мира, забывая о том, что мы все-таки Христа должны проповедовать, а не просто общечеловеческие нормы». Настоятель кафедрального Никольского собора г. Калач-на-Дону (Волгоградская область) протоиерей Димитрий Климов продолжает дискуссию о запретах в православии.

Что едим?

Протоиерей Дмитрий Климов

Протоиерей Дмитрий Климов

Нередко принадлежность человека к христианству в глазах других определяется тем, что он соблюдает какие-то запреты. Когда я прихожу к своей бабушке, она у меня спрашивает все время: «Что тебе можно есть?» То есть она всегда помнит, что мне периодически что-то есть нельзя.

А однажды, наоборот, я услышал мнение, что запретов у нас меньше. На оглашении я спрашивал у людей, в какой вере они планируют воспитывать своих детей. «В нашей, христианской», – услышал в ответ. На что задал другой вопрос: «На каком основании вы себя относите к христианам?» Сначала повисла пауза, а потом одна женщина нашлась и, удивленно посмотрев на меня, заявила: «Ну мы же всё едим». То есть вот мусульманам, например, нельзя есть какую-то пищу, а христианам – можно. Поэтому тот, кто «ест всё», по мнению этой дамы, – христианин. Такое вот гастрономическое разделение.

Руководство к действию

С другой стороны, апостол Павел говорит: «Все мне позволительно, но не все полезно» (Кор. 6:12). Так что христианство – это совсем не про прямые запреты. Вспомним начало Нагорной проповеди: там речь идет не о том, чтобы ты что-то не делал, а о том, каким нужно быть, что делать, чтобы достичь блаженства – высшей формы счастья.

Дальше в Нагорной проповеди много запретов, но они касаются в большей степени как раз нравственной жизни человека, а не ритуальной, не обрядовой, не гастрономической жизни. То, что в нашей повседневной церковности этот баланс часто не соблюдается и мы больше делаем упор на обрядовые запреты, нежели на нравственные, – это просто беда.

Если бы в повседневной жизни работали такие запреты – нельзя осуждать, гневаться, гордиться, – это было бы гораздо полезней, чем культивируемые у некоторых запреты, какой рукой свечки ставить, с какой стороны в храме стоять мужчинам, с какой – женщинам.

Сначала про счастье

Большая ошибка, что мы, когда начинаем кому-то говорить о христианстве или проповедовать, то начинаем с запретов. Мы говорим: «Когда ты будешь христианином, то тебе будет нельзя вот это и это». А человек со стороны смотрит и думает: «А для чего мне лишнее брать на себя?»

Апостольская проповедь никогда не начиналась с запретов. Она, наоборот, сначала давала человеку понятие о Боге, о свете, о счастье, то есть о том смысле жизни, который принес в мир Христос.

А потом, когда человек это счастье осознал, почувствовал этот свет, как-то стал к нему причастен, тогда уже можно объяснять, как его сохранить, не растранжирить.

Вся православная аскетика на этом и строится: что сделать для того, чтобы счастье общения с Богом сохранилось в твоей жизни.

А если не дать самого главного – понятия полноты Божественного счастья – и оградить человека забором каких-то запретов, он так и будет сидеть за этим забором в тенечке. Может быть, ему будет комфортно, он будет себя считать лучше, чем все другие люди, просто на том основании, что он запреты эти выполняет, а они нет. В духовном плане это ему никакой пользы не принесет.

Проповедникам всегда легче всего запрещать людям что-то. А если попросить объяснить, для чего они запрещают и какие отрицательные последствия это за собой влечет, то проповедники нередко могут быть обескуражены таким простым вопросом.

802974

С кем говорить про нравственность

Сейчас, при всеобщем релятивизме элементарных основополагающих ценностей, создается ощущение, что Церковь осталась единственным хранителем этого знания: не убей, не прелюбодействуй, не воруй. Да, с одной стороны, Церковь должна об этом говорить.

Но, опять же, нам надо обратить внимание, что апостол Павел никогда не учил нравственности язычников. Да, он говорил о том, что они живут безнравственно. Но ему и в голову не приходило их как-то менять. А нравственности он учил тех людей, которые уже стали христианами. Для того, чтобы они ими и остались.

А язычники – они же внешние по отношению к Церкви. Как я могу на них повлиять?

Некоторые священники взяли на себя роль учителей нравственности для внешнего мира, забывая о том, что мы все-таки Христа должны проповедовать, а не просто общечеловеческие нормы.

Бывает весьма странно, когда священник, проповедник привыкает видеть свою задачу в том, чтобы людей чему-то учить, запрещать им то-то и то-то, а самое главное говорить забывает. Он о Христе не говорит, о спасении, о Воскресении, о вечной жизни, о душе: все эти разговоры кажутся уже какими-то второстепенными и ненужными. А первое – семейные ценности, нравственные ценности. Интересно, что о ценностях всегда говорят во множественном числе.

Когда мы открываем Евангелие, мы там читаем не о ценностях. Мы читаем о ценности! Например, в притче о жемчужине, которую человек нашел, а потом идет и продает все свое имущество, чтобы купить эту драгоценную жемчужину (см. Мф. 13:45-46). Эта жемчужина – это же единственное число. Самая главная ценность в христианстве – это Христос. Если мы продолжим распыляться и считать, что ценности – это нравственность, семья, духовность, а о самом главном – умолчим, то это уже будет не христианство, а морализаторство.

Портал «Православие и мир» и независимая служба «Среда» проводят цикл дискуссий о приходской жизни. Каждую неделю – новая тема! Мы зададим все актуальные вопросы разным священникам. Если вы хотите рассказать о болевых точках православия, своем опыте или видении проблем – пишите в редакцию, по адресу discuss.pravmir@gmail.com.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Убирая сор из глаза ближнего, оставьте ему все-таки глаз

Оно стояло, ничуть не смущаясь, и вращало головой, озираясь по сторонам, и вдруг… само перекрестилось!