Все статьи

Фарисей не был просто осужден: до часа смертного можно надеяться на прощение, и он был праведен, он был труженик, он вкладывал усилие души и тела в праведность свою. Она была бесплодна, из нее не высекалась даже и искра сострадания и любви – и, однако, это была праведность... А неправедность получила прощение.

Пока мы еще богаты тем, что Отец дал, нас окружают такие же, как мы, которым до нас никакого нет дела, лишь бы поживиться: любовью ли нашей, беспечностью нашей, человеческим нашим теплом, умом, сердечностью, тем, что у нас есть, что бы это ни было.

У нас же, если кого-то передвинут на служебной лестнице, то уже переживания, мучения: «Как это может быть!» Все вокруг — враги. Несчастные люди! Здесь-то еще они мучаются. Гордыню ведь всё задевает: как на меня посмотрели, что обо мне подумали, мои труды не почтили, мои знания, мои таланты...

Собеседник тем временем переходит к следующему пункту – обвинению властей. Я молча смотрю в окно и с тоской понимаю, что сейчас он скажет главное. То, с чем я не согласна. То, о чем я думаю много и часто. То, что многие считают единственно верным: «Беды России прекратятся только тогда, когда запретят аборты»…

Была чудная, тихая, ясная морозная ночь. Часов в 8 я лег, около 12 часов встал и пошел к Батюшке. Батюшка решил в монастырь не ходить, а править утреню у себя. Оба келейника, о. Кукша и я остались при Батюшке. Отправив утреню, мы разошлись. Обедня началась в 7 часов. После обедни пошел я, как обычно, в трапезу, от трапезы к старцам на могилки.

Фоторепортаж с отпевания. На отпевание съехалось более 150 друзей и знакомых почившего из Академии, а также из Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода и Гороховца. Некоторые родители привезли с собой даже маленьких детей, для которых о.Пантелеимон был как крестынй отец.

Когда гроб был опущен в могилу и почти весь покрыт землей, собраться запели пасхальные стихиры и - словно и не было горя - победным торжеством звучали слова пасхальной радости в морозное утро, слова о том, что нет больше смерти, о том, что Христос даровал все вечную жизнь!

Не следует ли наконец разобраться — хотя бы для себя самих? Ведь если Бога нет — открываются колоссальные перспективы! «Тогда все можно!» — помните экстаз Ивана Карамазова? «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15, 32.) — окончание мысли апостола Павла как-то не столь воодушевляющее, однако призыв чаяниям масс вполне соответствует.