«Христос
Протоиерей Геннадий Шкиль из Херсонской области — один из самых популярных в интернете священников. Его канал @akaphist в «ТикТоке» сегодня смотрят более 170 тысяч подписчиков, блог в YouTube — около 9 тысяч. В интервью «Правмиру» отец Геннадий поделился секретами сетевой популярности и рассказал о миссии в интернете.

«Нельзя просто так взять и завоевать аудиторию»

— Отец Геннадий, как вы вообще в «ТикТоке» оказались?

— История такова. Сын мой сказал: «Давай заведем “ТикТок”». Я говорю: «Что такое “ТикТок?” Это что-то не серьезное с точки зрения священника». Тогда он говорит: «Я буду у тебя из проповеди вырезать кусочки и вставлять туда». Говорю: «Давай, занимайся».

У меня несколько таких проповедей было. А специально я уже вышел в «ТикТок» 19 декабря 2020 года, на святителя Николая — благословил зрителей нашей иконой святого, которая обновилась. И вдруг резко — 60 или 70 тысяч просмотров, не помню. И я понял, что «ТикТок» — действенный инструмент, через который можно понести миссию в люди.

Миссионерской работой я занимаюсь много лет, где-то с 2007-2008 года веду страницы в соцсетях, но здесь оказалась настолько мощная аудитория, что я даже опешил сначала. И потихоньку начал снимать.

Протоиерей Геннадий Шкиль — настоятель Свято-Серафимовского храма города Голая Пристань Херсонской епархии Украинской Православной Церкви. Родился в 1966 году. Окончил Киевский государственный институт театрального искусства им. И. К. Карпенко-Карого по специальности «актер театра и кино», Херсонский государственный университет по специальности «учитель истории и правоведения», Киевскую духовную семинарию, Киевскую духовную академию. Рукоположен в священники в 2003 году. Женат, имеет четверых сыновей. 

«ТикТок» — своеобразная платформа, там нельзя просто так взять и завоевать аудиторию, занимаясь только серьезными вещами. Я видел такие серьезные каналы, они почти не развиваются. Поэтому здесь нужно где-то в шутливой форме отвечать на вопросы, которые показывают дремучесть и мракобесие нашего народа, а между ними вставлять и серьезные вопросы — догматического, канонического порядка. Таким образом я сперва подтягиваю публику, а потом даю что-то серьезное. И сразу заметно: когда что-то серьезное, сразу начинает спадать интерес. Но все-таки до десяти тысяч просмотров серьезные вопросы набирают. Значит, десять тысяч человек увидели, услышали, и у них что-то осталось.

Мне уже несколько людей написали: «Благодаря вам я поменял мнение о Церкви в хорошую сторону». Я считаю, что это результат. В этом, наверное, миссия и заключается — показать, что Церковь у нас — это не мракобесие и все в черном ходят, как нам внушали со времен Советского Союза. 

Священник Геннадий Шкиль

А Церковь — это светлое, радостное вероучение наше, это Пасха, Воскресение Христово. Что есть такая вера — православие. И если хоть одного человека удалось привести в церковь, к Богу, то это уже большой плюс для священника и вообще любого православного человека.

А еще для меня «ТикТок» стал небольшой школой проповеди. Обычно, когда я проповеди выхожу говорить, меня нужно было останавливать, потому что это затягивалось на полчаса или 40 минут. Я сам понимал, что это долго и люди уже устают. А здесь нужно было сначала уложиться в минуту, сейчас мне «ТикТок» разрешил уже три минуты. Для меня это было немного сложно в начале, но ничего. 

Первым «тиктокером» был апостол Павел

Других священников в «ТикТоке» смотрите? Каких?

— Я подписан на отца Константина Мальцева, смотрю его часто. Потом отец Никита, фамилии не помню. У них больше подписчиков, чем у меня. Иногда смотрю отца Николая Бабкина. Но мне особо некогда смотреть, ведь кроме «ТикТока» у меня есть еще YouTube и «Фейсбук». Есть где разгуляться.

Слава Богу, священников в сетях сейчас очень много. О нужности миссии священника в интернете Святейший Патриарх давно сказал, а мне понравилось недавнее выражение Владимира Романовича Легойды в каком-то интервью — о том, что апостол Павел — это тот же самый первый «тиктокер», потому что с первой проповедью он вышел на площадь, где много людей. Священники тоже идут в «ТикТок» потому, что там много людей. Мою проповедь в храме слышат 20-30 человек, на Пасху — 100-200. А если я выкладываю эту проповедь в интернет, то ее еще несколько сотен человек слышат, как минимум. Особенно если броский заголовок сделать.

Сегодня площадь там, где больше людей — вот и идем на площадь. И у каждого священника площадь своя. 

У отца Андрея Ткачева своя площадь, у отца Георгия Максимова — своя, у меня — своя… Каждый по-своему проповедует, и у каждого есть свои слушатели.

Я охватываю аудиторию молодых, мало воцерковленных людей и хоть чуть-чуть подтягиваю их к Церкви, а там уже отец Георгий или отец Андрей им могут глубже рассказать. И потом люди пойдут все-таки в храм. Как мне один человек написал: «После этого видео я обязательно завтра пойду в церковь». Может, он там останется и будет слушать уже священника приходского. В общем, миссия священников в интернете очень нужна. Кто может и умеет — пусть идет и проповедует.

— А если умеет плохо? Вдруг навредит? Или какие еще риски есть у интернет-миссионера?

— Риски есть. Есть и священники в запрете, которые хорошо говорили, а потом их занесло не туда. Не буду называть их фамилий, потому что мне прилетит от их последователей, которые до сих пор их почитают как гуру. Такое было и есть. Даже схимонахи некоторые…

Рискует священник эмоциональный, искренний. И меня может понести. Бывает, выхожу с проповедью, начинаю говорить, цепляюсь за какое-то слово — и подготовленную проповедь уже оставил, а рассказал совсем другую. Или, тоже бывает, иногда что-то скажу резко. Сам не хочу этого, но когда набегают наши националисты или «разоблачители» и начинают про «джип и бабло», то могу не сдержаться. За время присутствия в соцсетях я понял, что хама не остановишь увещаниями. А когда резко в лоб ответишь, то он: «А меня за что?» Процентов 70 хамов после этого переходили на нормальный тон.

Когда меня иногда упрекают в резкости, я отвечаю: «Понимаете, священник — это врач. А среди врачей есть терапевт, а есть хирург. Так вот, я — хирург, вижу опухоль — режу. Можете обращаться за лечением к терапевту, у нас их хватает, но если пришли ко мне, то терпите».

— О чем вас чаще всего спрашивают подписчики?

— В основном задают какие-то такие детальные, подробные житейские вопросы: может ли тетя быть крестной, может ли брат быть крестным и так далее. 

В церковь идти лень, а тут живой батюшка рассказывает, можно спросить у него. Простые, практические вопросы, в догматику никто не лезет.

На вопросы более вероучительного направления в основном отвечаю письменно. В «ТикТоке» комментарии ограничены по знакам — иногда невозможно написать объемный ответ. В таких случаях приглашаю людей в директ в «Инстаграме», чтобы отвечать более подробно.

Недавно мне задали вопрос о том, что умер дедушка, потом еще кто-то умер, и говорят, что будет еще один покойник — правда или нет? Конечно, отвечаю, будет, и не один, а много — потому что все люди умирают, покойники будут всегда. Люди часто ищут знаки, приметы — все это идет от язычества, от обрядоверия. От православия там практически ничего нет. Тем не менее, людям надо терпеливо объяснять. Или рассмешить их, тогда сами поймут, что это смешно и находится в области какой-то запредельной, трагикомической нереальности.

Конечно, много пишут хейтеры, но я стараюсь не обращать на них внимания. Сначала хотел блокировать, но сын сказал: «Не надо, для развития канала это как раз хорошо. Чем больше комментариев, тем лучше, пусть пишут». Удаляю только тех, кто богохульничает.

— Одни и те же вопросы по сто раз не раздражают?

— Это не только в «ТикТоке» или «Инстаграме», даже в храме люди задают одни и те же вопросы. «Батюшка, что на панихиду принести?» Мне каждый раз приходится отвечать, не будешь ведь раздражаться. Но когда в стриме, в прямом эфире едва только ответил на вопрос, а через пять минут тот же вопрос задают, то немного раздражает. Говорю: «Ребята, вы же слышали». — «Мы только зашли». — «Смотрите трансляцию в YouTube, там она останется, там просмотрите все ответы». Это не столько раздражение, сколько не хочется терять ограниченное время, повторяя одно и то же.

Если ребенок сегодня не хочет в храм — лучше не ведите

— Отец Геннадий, вы служите священником уже 18 лет. Что изменилось за эти годы в нашей церковной и приходской жизни? Говорят, сейчас верующих поубавилось, это правда?

— Лично я считаю, что да, количество пошло на убыль. Если сравнивать с 90-ми, то здесь вообще разговора нет. Хотя тогда был не столько подъем и возрождение, сколько интерес — долго было нельзя, а теперь стало можно. Все ринулись в Церковь, люди массово крестились, венчались… Священников сразу сколько стало! Сейчас, мне кажется, произошел серьезный отток. И не потому, что в общинах стало меньше людей — просто сейчас общин много, люди рассредоточились (у нас в городе тогда был один храм, а сейчас четыре). Это больше похоже на то, как с уходящего в море корабля отпадают наросшие на нем за время стоянки ракушки. В то время, когда наш корабль еще набирал ход, ракушек было очень много и еще налипали. А сейчас отпали, столкнувшись с реальностью. В том числе и священники.

Мне кажется, что изменения произошли и количественно, и качественно.

Больше стало людей, более глубоко понимающих веру и приходящих в церковь уже не только воду или куличи освятить, а потому что испытывают в этом потребность. 

Некоторые даже не понимают, почему, но приходят. Меня иногда спрашивают: «Почему я плачу, когда прихожу в храм?» Как сказал Тертуллиан, душа человеческая по природе своей — христианка. В храме она плачет от радости, потому что попала к себе домой. В храме душа чувствует себя спокойно. Поэтому люди без воскресной службы уже себя не представляют, им необходимо быть. Стало более осмысленное вхождение по сравнению с 90-ми.

— Дети, воцерковленные в 90-х, сегодня выросли, пытаются привести уже своих детей в храм, но получается плохо, дети не хотят идти. Почему? И как их привлечь?

— Это как с вакцинацией: если принудительно, то не хотят. Надо уметь объяснять. У нас приходят дети причащаться каждое воскресенье, и я не видел, чтобы это было из-под палки. Нужно детей завлечь. Меня бабушка в церковь мороженым завлекала — не гнала и не заставляла, но с маленьких лет водила, причащала, когда я к ней приезжал. В храм нужно было идти далеко, в центр города, при этом голодным, но она мне обещала мое любимое мороженое купить — в вафельном стаканчике. И это работало.

А вот моего старшего брата бабушка в храм не водила, как-то не получалось, он в детстве был очень строптивый. Так он в Церковь не пришел и до сих пор. И нет даже какого-то движения в эту сторону. Вот так: два брата, но разные подходы — и разные результаты.

Своих детей я не заставлял особо, но они как-то сами всегда с удовольствием. И сейчас я их не заставляю становиться священниками, они сами выбирают этот путь. Уже один священник, второй дьякон, третий иподьякон. Я им, наоборот, говорил: «Выбирайте свой жизненный путь сами». И они выбрали такой. А мой родственник, священник, заставлял сына в алтаре прислуживать, хотя тому не нравилось и не хотелось. Теперь сын вырос и в храм ходит только по праздникам.

Так что мы пришли в Церковь потому, что когда-то в нас какие-то семена были посеяны. Поэтому нужно сеять их и в детях. Взойдут ли они и когда? Мы не знаем. Но сеять нужно. Хотя бы присутствием в храме.

Младенцев приносить и причащать обязательно. Когда ребенок начинает осознавать, пусть сам выбирает: причащаться или не причащаться.

Главное — не заставлять. Не нужно принуждения. Если ребенок утром агрессивно не хочет в храм — лучше не ведите. А за неделю найдите слова и аргументы, которые заинтересуют его и помогут причаститься. Конечно, лучше, когда ребенок с детства будет понимать, что такое Тело и Кровь Христовы, и лучше привлекать его этим, чем мороженым. Но если понимания пока нет, то и мороженым можно.

— Молодежи в храмах тоже мало. Ее-то мороженым уже не заманишь…

— У нас в храме есть молодые прихожане, но они все разъехались по заработкам. Работает человек дальнобойщиком, приезжает домой раз в год — сходил в храм, исповедался, причастился — и опять уехал. Молодежь на месте сейчас редко сидит. Но в том, что Церковь — это не сборище только старушек, я убедился во время Почаевского крестного хода, который идет неделю, между Преображением и Успением. Да и на Всеукраинском крестном ходе тоже можно это увидеть. 

Крестный ход под Почаевом

Но именно на Почаевском очень много молодежи, намного больше, чем старушек, которым эта молодежь по колено в грязи помогала лужи переходить. Много мужчин в расцвете сил, хотя и говорят, что у нас «женская» Церковь. На самом деле она очень многообразная, многоликая и разновозрастная. Кто не верит, пусть пройдет с крестным ходом.

«Поступал как православный»

— Говоря о «ТикТоке», вы коснулись царящего в народе обрядоверия. А как от этого обрядоверия перейти к настоящей духовной жизни?

— У меня тоже когда-то было обрядоверие, от бабушки, ее это не обошло. Учила меня окунуть в воду освященное яичко и умыться этой водой, чтобы красивым быть. Или на Пасху открыть двери — чтобы умершие родственники заходили в гости. И такого было много. Я не был таким ревностным православным, как бабушка, но тоже все это соблюдал.

Наверное, это проходит со временем, с осмыслением. Я как-то на Рождество оказался в компании колядников, где был священник. Пою я красиво, и батюшка пригласил петь на клирос. Подумал, почему бы и нет?

Вовлечение в общинную и церковную жизнь и потянуло за собой попытку понять и осмыслить, что же здесь происходит. 

Когда я начал осмысливать, тогда и пришло понимание. Вся сугубо внешняя атрибутика осыпалась.

С другой стороны, именно обрядоверие и держало многих людей в православии, хотя и фиктивно, каким-то странным образом. Я считал себя православным, я поступал как православный — завешивал зеркала, когда кто-то умер, как все православные делают, и так далее. Для многих это православная самоидентификация. Для того, чтобы это все осыпалось и вылезла настоящая суть православной души, нужно, чтобы что-то произошло — мистическая встреча с Богом или какой-то пинок. Вот тогда человек может перейти от обрядоверия — к богообщению.

— Любой человек? Это всем доступно или есть органически неспособные?

— Не может быть человека, не способного к богообщению, иначе это не человек. Господь создал нас для богообщения, это неотъемлемое качество человека. А то, что человек не общается с Богом — это вина не Бога, а человека. И совокупность обстоятельств — не встретил нужного человека, не пережил чего-то.

Перед тем, как меня на клирос пригласили, у нас умерла старшая дочь, восемь лет ей было. После похорон мы поехали в храм в другое село, потому что в нашем тогда еще храма не было. И священник того храма настолько умел ухватить в разговоре внимание, душу, что очень много полезного тогда дал мне для возрастания. Тогда он мне сказал: «Ты должен стать священником». Я говорю: «Ну, что вы! Какой из меня священник?» Через семь лет после этого я стал священником.

Нужно быть в том храме, где тебе комфортно

— А от чего вообще зависит качество нашей духовной жизни? От священника, окружения или чего-то еще?

— От обстоятельств, которые вторгаются в нашу жизнь. Для прихожанина — это и священник с проповедями, способными затронуть какие-то струнки в душе. И живая община, если в ней реально идет духовная жизнь, самовоспитание, какие-то добрые дела, благотворительность. И общество, но, конечно, в последнюю очередь.

Главное зависит от самого человека.

Надо избавляться от лени, ибо лень — одно из самых главных препятствий человека к духовному росту. 

Лень встать на молитву, лень почитать Святое Писание или святых отцов. Всегда нам времени не хватает на это. Хотя тут целый комплекс личных качеств, нельзя выделить что-то одно, влияющее на духовную жизнь человека. И если все они складываются удачно — получаются люди, готовые идти в затвор и молиться за все человечество.

— А образование тут играет какую-то роль?

— У моей бабушки было образование, как она говорила, «один класс и два коридора», но у нее всегда была потребность в Боге. До последнего, пока могла двигаться, она ходила в церковь. А когда уже не могла, то каждое воскресенье просила, чтобы отец отвез ее на службу. Иногда выпрашивала, возили…

Как-то кто-то ей дал письмо, которое якобы написал кто-то, кому явилась Богородица. И это письмо нужно было переписать и разослать десяти людям. Уж не знаю, рассылала ли она это письмо, но читала она его каждый день. Переписывала его своим почерком, который только она могла разобрать, когда письмо уже совсем мялось. Конечно, качество познания Бога моей бабушкой было совсем другое, чем у образованного человека, который скажет: «Что это за письмо такое? Что за глупости!» Но я думаю, что моя бабушка в Царствии Божием.

— Что делать, если не нравится священник или община? Искать другой приход?

— Это еще возможно в городе, где много храмов, а в селе, где только один храм, это нереально. Все равно придется ходить в тот храм, который есть. Хотя, когда я служил в селе, бывало, что приезжали ко мне из других сел люди исповедоваться. Одни не хотели у своего батюшки исповедоваться, чтобы не знал про их грехи, а другим просто здесь больше нравилось, сюда хотели ходить. Я думаю, что нужно быть там, где тебе комфортно.

— Исповедоваться у чужого священника, если перед своим стыдно? А что, так можно было?

— Я думаю, если это первая исповедь, то это нормально. Людям невыносимо думать, что после исповеди знакомый батюшка будет знать об их грехах.

Я людям говорю: «Хоть вы мне исповедуетесь, но я ваших грехов вообще не запоминаю. 

Вот на Страшном Суде я их все вспомню. А сейчас мне эта информация не нужна. Услышал, исповедовал и забываю». Но всем людям этого не объяснишь…

Да, ехать к другому священнику на исповедь — неправильно. Но с другой стороны, если в маленьких населенных пунктах именно это останавливает человека перед покаянием, то лучше пусть поедет в другое место и там исповедуется.

С приходом может работать психолог

— Почему люди теряют веру? И можно ли обрести ее повторно?

— Потеря веры невозможна. Если человек ее потерял, значит, и не было у него веры. А если человек уже уверовал, он веру не потеряет. Его может шатать, бросать, он может переходить из храма в храм, может к священникам относиться отрицательно, к самой Церкви как институции, но веру в Бога тот, кто уверовал, не потеряет. Потерей веры мы громко называем маловерие. А вера в Бога — она или есть, или ее нет.

— Тогда почему об этом часто говорят? Может, человек теряет не веру в Бога, а веру в себя как христианина?

— Да, это, может быть, и происходит у многих — у неофитов или в переходный период из неофита в устоявшегося христианина. На этом этапе опасности подстерегают, когда человек может вдруг осознать «всю свою греховность» и отойти.

Вернуть такого человека, конечно, можно. Для этого ему, как правило, нужна или какая-то мистическая практика, или встреча и общение с каким-то человеком, не обязательно со священником. Все, что человеку невозможно, возможно Господу. Если человек по ошибке отошел, я думаю, что Господь найдет возможность такого человека вернуть.

— А может, в каких-то случаях такому человеку стоит к психологу или к психотерапевту обратиться?

— Я думаю, что нужно и можно, но психолог или психотерапевт должен быть православным. Потому что некоторые нынешние психологи и психотерапевты могут такое натворить с психикой человека, вторгаясь туда, куда не нужно вторгаться. Причем детям тоже нужен психолог, я считаю. Ибо священник психолога не заменит и даже не успеет с каждым пообщаться, не хватит времени, при всех его обязанностях. Бывают, конечно, ситуации, когда ко мне приходят люди, я с ними и час, и два разговариваю, но это исключение. Поэтому в идеале нужно, чтобы на приходе, кроме священника, был еще свой бесплатный психолог, к которому можно было бы таких людей направлять за помощью.

Недаром говорят, что верующие — в зоне риска. Знаю немало печальных случаев. Например, одному неопытному священнику встретился мошенник в рясе, который якобы «вычитками» занимался. И стали они эти «вычитки» вдвоем практиковать. Закончилось тем, что матушка этого священника психически заболела. Периодически нуждается в лечении и попадает в больницу. Пролечится — все нормально, адекватный человек. Потом опять срыв, куда-то бежит, кричит, что батюшка хочет ее убить и прочее… Если даже муж-священник у своей жены такое пропустил, то обычный священник на приходе за прихожанами точно не уследит. А многочисленные конспирологи только помогут человеку сойти с ума.

Поэтому нужна работа в этом направлении. Хорошо бы, чтобы священник знал православных психологов, психотерапевтов и, если что, направлял к ним нуждающихся в помощи прихожан: «Я тебя благословляю, сходи и пообщайся с врачом». Потому что у людей могут быть срывы и кризисы.

Вообще, в духовном мире человека очень легко задеть те струны, которые могут повредить его рассудку, скажем так. И многие этим пользуются! 

Более того, есть и священники, которые играют на этом, изображают из себя «духовных гуру», подавляют волю людей. Я лично знаю такого! Правда, сейчас архиерей следит за ним, но бывало такое, что девушки замуж не могли выходить без благословения этого священника. Он все решает, без его благословения никто не должен делать ничего вообще. Я потом людям объяснял: «Понимаете, сам Бог дал нам свободу. Как может священник запрещать что-то? Посоветовать может, но запретить жениться на той или выйти замуж за того? Не смей делать то, туда не ходи, сюда ходи? Нельзя так!»

— Почему люди слепо подчиняются таким священникам?

Священники — обычные люди, но мы имеем страшную власть, данную от Бога — вязать и решить грехи человека. Сам Христос сказал: «Если вы простите на земле, то и Я прощу на небе». А Христос слов на ветер не бросает, Он реально простит. Если бы люди задумались об этом, то на исповедь стояла бы километровая очередь.

С другой стороны, возможно, некоторые люди начинают понимать эту власть священника превратно. И тогда начинается сакрализация священников, как некой духовной элиты, когда человек не понимает, что литургию совершает не священник, а Христос, а крещение совершает не священник, а Дух Святой. Священники — совершители Таинств только в том, что становятся руками Христа в момент богослужения, а после богослужения они уже не являются такими.

Второй по старшинству сын отца Геннадия Шкиля стал священником

Священный сан не делает человека каким-то особенным. Я всегда говорю людям: не должен священник за человека решать, что тому делать или не делать. Но такое есть, к сожалению. В одной Лавре, не буду говорить в какой, есть монах. Родители ребенка с ДЦП пришли к нему за благословением на операцию. Врачи сказали, что шансы на то, что девочка начнет хоть как-то ходить после операции — 50/50. Родители пришли к монаху, а тот говорит: «Не надо этого делать, не благословляю». Девочке уже 15 лет, и она не ходит. Момент упущен.

Вот с таким «гуруизмом» или лже-старчеством нужно бороться, и я рад, что в Русской Православной Церкви эта борьба наконец-то начата. Хотелось бы, чтобы и у нас она началась.

Потому что процветает православное сектантство или сектантство в православии, когда какие-то «старцы» то ли с помощью харизмы, то ли с помощью гипнотических способностей собирают вокруг себя экзальтированных людей и манипулируют ими.

Начинаются какие-то ночные литургии, еще что-то…

В одной секте, о которой я знаю, к священнику приезжал его духовный отец, который вообще лишен сана, и они вместе совершали ночные литургии. Это вообще что-то невообразимое! Архиерей там разобрался с этой ситуацией, батюшка обошелся малой кровью, но такие вещи происходят если не в каждой епархии, то в каждой области точно. И по монастырям, и на приходах есть такие священники. Это большая проблема, с которой нужно бороться.

— Может, тогда вообще не стоит брать благословение?

— Благословение брать можно и нужно, но священнику не нужно брать на себя ответственность что-то решать за человека. Приходит ко мне человек и говорит: «Я хочу поехать туда-то. Благословите меня на это путешествие». Я благословляю. Я не буду говорить: «Подожди, куда ты едешь? Расскажи мне, куда ты хочешь поехать, что ты там будешь делать?» Я благословляю его на благое дело. А если он поедет и совершит не благое дело, то он нарушит это благословение.

Протоиерей Геннадий Шкиль доставляет в Херсонский гуманитарный фонд партию вещей, собранных жителями г. Голая Пристань

Раньше благословение брали в любом случае, так и было, так и положено. А теперь, например, в посту человек говорит на исповеди: «Я пост нарушал, я уже старенький, мне нужно молочко…» Я говорю: «В начале поста берите благословение на послабление в посту. Все, вы с себя снимаете ответственность. Дальше ответственность на себя взял священник». Правильно? Правильно.

Христос всё «разрулит»

— Вы замечали, что православие у нас все чаще используют как идеологию борьбы с чем-то?

— Да, есть такое. Есть у нас и борцы, и оборонители. Понимаете, Церковь — это живой организм, это общность людей. Любая общность людей состоит из левых, правых и центристов. И в нашей Церкви, и в православии вообще, если брать глобально, есть такое деление. Есть «левые» или либералы: «Давайте расставим лавочки в храме, давайте перейдем на русский, на украинский язык, что тут такого?» Есть условные «центристы», которые несут слово Божие и ведут к Богу, их большинство.

А есть радикалы, которые каждую неделю берут хоругви и от Лавры к Верховной Раде или еще куда-то идут крестными ходами.

Я, кстати, всегда был противником таких ходов, они напоминают притчу о пастушке, который все кричал «Волки, волки!», а когда волки действительно пришли, никто ему не поверил. Так и мы — если будем ходить крестными ходами по каждому поводу, то действительно нужный крестный ход действия не возымеет. Раньше крестными ходами ходили только по каким-то глобальным причинам — засуха, эпидемия и так далее.

А в Церкви, как и в любой организации или общности людей, всегда будет такое деление — на «левых», «правых» и «центристов», от него невозможно избавиться.

— А вам кто ближе — либералы или радикалы?

— Я не разделяю взглядов ни тех, ни тех. Я более «центрист», хотя в своих постах иногда могу показаться радикальным — из-за резкости или сарказма. Думаю, никакая из «партий» в Церкви никогда не возобладает, хотя настроения, ожидания и запросы периодически меняются — кто-то ждет большей свободы, а кто-то — большей строгости и дисциплины. Все эти наши колебания влево, вправо — дело временное, все равно все вернется на круги своя. Говоря сленгом, Христос все «разрулит».

— Можно ли как-то примирить эти церковные «партии»?

— Ничего мы не сделаем в этом отношении, потому что у каждого из этих крыльев есть лидеры общественных мнений. Их сторонники будут слушать их, а не Предстоятеля, не Синод и даже не Архиерейский собор. Мы здесь можем только миссионерствовать, потихоньку их подтягивать, объяснять и выдергивать. Это очень индивидуальная, очень сложная работа, и особых, массовых успехов на этой ниве не будет. Но это нужно делать. И если мне или вам встретится «левый» или «правый», то нужно не спорить с ним, а аккуратно переубеждать в сторону «центризма». «Лучше всего — золотая середина, так что давай к нам, сюда».

«Произнес мат — сорок земных поклонов»

— Идет Рождественский пост. Как провести его с духовной пользой?

— Чтобы пост прошел с каким-то результатом, нужно взять свои глаза и развернуть извне — внутрь себя. Главное в посту — усугубление молитвы и «самокопания», в хорошем понимании этого слова. Мы должны раскопать в себе залежи плохого и начинать его выбрасывать. Если не сделаем этого, пост пройдет без пользы.

Все от нас зависит. Если мы хотим, чтобы пост давал результаты, мы должны к этому приложить усилия в поиске своих грехов, своих немощей, и пытаться их излечить. Но не нужно пытаться во время одного поста захватить все сразу, избавляться сразу от всего плохого в себе — не получится. Найдите какой-то один свой грех, пусть для начала не самый сложный. Например, если у вас иногда проскальзывает мат в разговоре или в мыслях — постарайтесь этот пост провести полностью без мата. Если хотите, установите сами себе какую-то епитимью: произнес мат — сорок земных поклонов. И так потихонечку, потихонечку мы от какого-то греха избавимся. Прошел пост, глядишь — фух, получилось! Слава Богу!

— Сейчас часто говорят еще и о «цифровом» и об информационном посте. Вы ограничиваете себя в соцсетях на время поста?

— Не могу. «ТикТок» требует ежедневного видео, хотя он у меня и не занимает много времени. На одну съемку уходит до получаса — это если какую-то серьезную тему поднимаю. А ролики с ответами на накопившиеся вопросы снимаю буквально одним кадром, потом накладываю текст. Могу еще полчаса или час времени в день уделить, чтобы ответить на вопросы, но не всегда получается. На меня тогда обижаются, но просто физически не могу.

Мне нельзя запускать ни «ТикТок», ни YouTube, потому что хочу нести миссию. Будь это для меня развлечением, я бы, конечно, себя в этом ограничил.

Но я считаю это моей работой, моим служением, которым должен заниматься ежедневно. Потому я утром встаю и начинаю думать: что сегодня снять для «ТикТока», что для YouTube, получится или не получится? Если не успеваю, могу какую-то проповедь свою переделать и выложить. Захожу в соцсети, а там уже куча вопросов — нужно отвечать. Плюс нужно обновить ленту. Иногда что-то написать требуется, а пишу я много и долго. Слава Богу, что сейчас уже у меня материала накопилось, есть воспоминания в «Фейсбуке», они часто актуальные, можно опубликовать заново, поэтому меньше времени уходит.

— Чего вы желаете в пост всем православным?

— Сейчас очень легко людям желать, потому что все хотят одного: чтобы эта свистопляска с коронавирусом ушла в небытие. Чтобы мы прекрасно встретили Рождественские праздники, сняв, наконец-то, маски и увидев лица друг друга. Чтобы мы могли без социальной дистанции сесть за стол и встретить Рождество Христово, провести Святки со своими родными и близкими.

Я уверен, что если бы весь православный мир, все мы провели Рождественский пост как положено, то это все уже прекратилось бы. От наших молитв зависит очень много. Во времена всех эпидемий и прочих страстей люди молились. Молились! Если бы мы все в Украине молились в Церкви, а не во всяких капищах, то у нас и войны уже не было бы.

Мира хочу пожелать всем, благоденствия и многая благая лета!

Фото автора и из личного архива священника Геннадия Шкиля / facebook.com

«Что будет с котиком после смерти?» Священник Владислав Береговой — о скорой духовной помощи в интернете
Подробнее
Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.