Интервью Митрополита Диоклийского для веб-портала Слово Богослова.

СБ: Прежде всего, Ваше Высокопреосвященство, мы благодарны за ваш приезд и за вашу готовность дать интервью веб-порталу «Слово Богослова». Мы не будем спрашивать, как вы стали православным. Вы уже говорили об этом в других ваших интервью. Могли бы вы рассказать нам несколько слов о ваших родителей, о вашей семье?

МК: Да, оба мои родителя были членами Англиканской церкви. И мой отец был солдатом в армии. Он служил в армии в течение тридцати лет, он воевал в обеих Первой и Второй мировых войнах. У меня есть брат и две сестры. У меня сохранились очень хорошие воспоминания о моих родителях, я всегда был близок с ними, и впоследствии они жили со мной здесь, в Оксфорде. Перед смертью моя мама присоединилась к Православной церкви.

СБ: В последнее время книги протопресвитера Александра Шмемана являются довольно известными среди православных людей в России. Особенно после того, как они стали общедоступными после падения Советского Союза. Опубликование его дневников вызвало глубокий интерес к его личности. Мы знаем, что Вы с ним знакомы. Насколько близки Вы были с отцом Александром Шмеманом? Каково Ваше отношение к его работам и его наследию?

МК: Я весьма восхищен работой отца Александра, в частности его книгой «За жизнь мира», а также книгой «Таинства и православие». Я встречался с ним несколько раз. Он всегда производил впечатление человека большого ума, безусловно широко читаемого в православии. Его труды также были распространены в Европе. По его дневникам очевидно, что он был любознательным и находчивым человеком. Так что, да, он был одним из авторов, кто повлиял на мое решение стать православным. Следует упомянуть два других русских православных писателя, кто привлек меня к Православной церкви: Отец Георгий Флоровский и богослов-мирянин Владимир Лосский. Скорее всего, они имели большее влияние на меня, чем отец Александр. Помимо того, я хорошо знал отца Иоанна Мейендорфа. Я очень ценил его работы о святителе Григории Паламе. В последнее время я был столь так же вдохновлен богословскими учениями Митрополита Иоанна Зизиуласа. То есть, не только русские, но и греки помогали мне в моем пути к Православию.

СБ: Кто, по Вашему мнению, был величайшим православным богословом в XX веке?

МК: Многие люди назвали бы отца Сергея Булгакова величайшим богословом ХХ века. Я никогда не встречался с ним. Мне было всего 10 лет, когда он умер. Но наряду с отцом Булгаковым, я бы, безусловно, добавил бы Владимира Лосского и отца Георгия Флоровского, двух важнейших теологов, которых я уже упоминал.  Поэтому, вместо того, чтобы выделить одного православного богослова, я предпочел бы упомянуть троих.

СБ: Один из важных аспектов Церкви — это единство. О единстве Церкви сказано в Символе Веры, на самом деле и Вы писали об этом в Вашей книге «Православная Церковь». Мы помним слова Христа о единстве, обращенные к ученикам. Но получается, что чертой православия всегда была связь с государством. Изначально это была Византийская империя, потом национальные государства. Связь государства и Церкви приводит к тому, что Церковь делится на патриархаты, число юрисдикций прибавляется. Насколько это всё соответствует духу евангельского единства? Как бы Вы это прокомментировали?

МК:

Да, в прошлом православие часто соотносилось с понятием государственной церкви, как на примере Константинопольской церкви в Византийской империи. Это также было верно в отношении многих автокефальных церквей. Но в XX веке мы видим, что связь между церковью и государством становится все слабее и слабее в одной стране за другой. Это приводит нас к мысли: что держит церковь вместе и делает ее единой? В прошлом люди могли бы ответить, что за это отвечает государственное управление. Очевидно, что уже в XXI веке, мы не можем дать такой же ответ. Давайте копать глубже. В действительности, церковь объединяет Святое Причастие, к приобщению к Телу и Крови Иисуса Христа. Это основополагающий момент Церкви, что может делать только Церковь, и никто и ничего больше. И я думаю, что Божественная литургия является основой единства в каждой православной церкви и для различных православных церквей. Таким образом, мы не надеемся на светское государство, чтобы оно связывало нас вместе. Святые Тайны объединяют нас.

СБ: Я думаю, что подход Католической церкви, и в протестантских церквах немного отличается. Кажется, что главный принцип единства в этих церквях – это не Евхаристия, не так ли?

МК: Не в такой степени, как у православных. Были некоторые римо-католические богословы, которые подчеркивали важность Евхаристии. Я думаю особенно это можно сказать об Анри де Любак, который говорил так: «Церковь творит Евхаристию, а Евхаристия созидает Церковь». Но в целом, по римо-католическому учению, особенно в соответствии с Первым Ватиканским Собором, юрисдикция Папы является тем, что объединяет церковь. Юридический, а не литургический принцип единства. Что касается протестантов, они так разделены между собой, так многочисленны, что в целом они более подчеркивают личную веру верующего, а не единство церкви.

СБ: Учитывая такую важность Евхаристии, и конечно Евхаристического общения, мы не можем не коснуться текущих сложных событий в Православной Церкви, которые явились причиной разделений между православными в данный момент. Что Вы думаете о ситуации вокруг вопроса об автокефалии Церкви на Украине? Ваше мнение особенно ценно так как Вы являетесь архиереем Константинопольской Церкви, Вселенского Патриархата, и Вам должна быть знакома ситуация изнутри. Что происходит? Могли бы Вы поделиться этим с нами?

МК: во-первых, ситуация на Украине чрезвычайно серьезная. И я очень расстроен тем, что происходит. И на данный момент я не вижу, в чем может состоять решение проблемы. Далее, хотя я и являюсь митрополитом Вселенского Патриархата, я совершенно не согласен с позицией, которую занял Патриарх Варфоломей. Со всем должным уважением к моему Патриарху, я обязан сказать, что я согласен с мнением выраженным Московским Патриархатом, что Украина относится к Русской Церкви. В конце концов, Киевская Митрополия по соглашению 1676 года была передана из под омофора Вселенского Патриархата под омофор Московского Патриархата. И таким образом на протяжении 330 лет Украина была частью Русской Церкви.

Это конечно не будет популярной точкой зрения в Константинополе, и я знаю, что его Всесвятейшество Вселенский Патриарх имеет другое мнение, но я определенно считаю, что это было неразумно со стороны Константинопольского Патриарха, односторонне заявить, что соглашение 1676 года отменено. В конце концов, как говорит Аристотель «даже Бог не может изменить прошлое». Это исторический факт: Украина относилась и относится к Русской церкви.

Поэтому я считаю ошибкой Вселенского Патриарха – давать автокефалию двум раскольничьим епископам Филарету и Макарию. Выходом из данной ситуации возможно должна быть встреча глав всех Православных Церквей, не только Константинополя и Москвы, но также и всех других. Потому что это проблема, которая касается всех Православных церквей.  Продвижение вперед должно быть только через всеправославные дискуссии. Возможно, нам нужно будет опять созвать Святой и Великий Собор, который два года назад собрался на Крите. Одновременно, я обеспокоен действиями Патриарха Московского Кирилла и Русской Церкви. Я встревожен, что они разорвали общение с Константинополем. Я считаю, что эта дискуссия ситуации на Украине должна рассматриваться в духе братской любви, без всякого разрыва общения. Таким образом, я не могу полностью согласиться ни с одной из сторон. И я усиленно молюсь, чтобы каким-то образом произошло примирение.

СБ: Вы уже много сказали и поделились своим мнением, но, если пойти дальше. Каково Ваше мнение, возможно, Ваше личное мнение по поводу того почему этот вопрос был активирован сейчас. Потому что, конечно, вопрос украинской автокефалии, различное понимание того, кому принадлежит Украинская церковь, это все длится многие годы. Но вот именно этот момент, — каково Ваше видение?

МК: Я не знаю. У меня нет никакой инсайдерской информации по этому делу. Отмечу, однако, что в 2016 году Русская Церковь не участвовала в Святом и Великом Соборе, который проходил на Крите. И Вселенский Патриарх Варфоломей чрезвычайно много потрудился, чтобы этот Собор состоялся. И это для него вероятно было большим разочарованием, что в конце концов Русская Церковь, хотя она и приняла активное участие во всех приготовлениях, решила, что она не может приехать на Собор. Это уже является трудностью, разделением между Константинополем и Москвой. Но, помимо этого, я не знаю, почему Патриарх Варфоломей выбрал именно этот момент, чтобы вмешаться на Украину.

СБ: Кажется Вы уже упомянули, как Вы расстроены разрывом. У Вас были близкие отношения с Русской Церковью, Вы посещали Россию почти каждый год в течение многих лет. Как Вы думаете, насколько серьезна ситуация с разрывом общения между Русской Православной Церковью и Константинополем? Влияет ли это на Ваши контакты с русским православием?

МК: Да, следует отметить, что в то время как Русская Церковь нашла целесообразным разорвать общение с Константинополем, Вслененский Константинопольский Патриархат ни с кем не разорвал общение. Мы продолжаем говорить, что мы бы хотели иметь полные братские отношения со всеми православными церквами, включая Московский Патриархат. Поэтому со стороны Константинополя я все еще свободен поддерживать все свои многообразные контакты с Русской Церковью. И я могу засвидетельствовать, что мои связи с Русской Церковью и здесь в Западной Европе и в самой России всегда были очень важны для меня. Когда я только стал православным, я был принят греческим епископом в Лондоне, но он потом послал меня для исповеди к моему духовному отцу, который был русским священником, отец Георгий Шереметьев. И, так, с того времени я всегда поддерживал близкие отношения с Русской церковью. Я высоко ценю мои поездки в Россию. Одни из самых счастливых часов моей жизни были проведены перед святыми иконами в Третьяковской галерее в Москве.

СБ: Есть мнение, может быть не всеми разделяемое, что в России Церковь, как институт, подверглась негативному влиянию советского режима и результатом этого является поддержка государственной политики Кремля епископатом в наши дни. Многие, многие, особенно в Западных СМИ, лидеры оппозиции в России, говорят об очень близких отношениях между церковью и государством в России. Что Вы об этом думаете? Многие ли епископы в Константинополе придерживаются такого мнения?

МК: Я не могу говорить за других епископов в Константинополе, но я скажу за себя. Важно разделять между тем как церковь существовала во времена коммунизма, и положением церкви сегодня. При коммунизме государство было официально атеистическим, оно занималось уничтожением церкви. И хотя иногда оно могло терпеть церковь, их конечная цель всегда была уничтожить церковь. Сегодня, конечно же, режим в России не является антихристианским или антиправославным. Путин – это не то же, что и Сталин. Путин, как нам говорят, и есть все основания этому верить, что он – практикующий член Православной Церкви. Итак, две ситуации – при коммунизме и сегодня – очень различны. И не нужно их путать. Что касается коммунистической эры, скажем с 1917 по 1988, мы должны отметить прежде всего свидетельство Российских новомучеников и исповедников. До того, как я стал православным я читал о гонениях, которые были в 1920-30-х годах, и о тех страданиях, которые многие православные христиане претерпели в это время. Я был глубоко тронут, и на самом деле это была одна из причин, почему меня привлекла Православная Церковь. Я видел Православную Церковь как церковь мучеников. И я очень рад что сейчас Московский Патриархат имеет возможность открыто прославлять в своем богослужении этих исповедников и мучеников. Но ситуация при коммунизме была очень сложной. Я преклоняюсь перед памятью Патриарха Тихона. Но я бы хотел знать, насколько мудрыми явились уступки Патриарха Сергия (он еще не был Патриархом в то время) , которые он делал перед советскими властями в 1927 году и впоследствии. Мне кажется, что церковь в коммунистическую эру не лучшим образом была используема атеистическим государством, особенно заграницей для продвижения международной политики советской власти. Таким образом, да, есть много вещей которые в ситуации Церкви в России во времена коммунизма меня беспокоят, но я не жил, как они, во времена гонения. Поэтому у меня нет права судить. Важно отметить что даже если были некоторые епископы, которые были секретными  агентами КГБ, все же было неисчислимое количество епископов, священников и мирян, которые остались по-настоящему верны Церкви. И мы не должны этого забывать. Даже если и было некоторое проникновение секретных служб в церковь, это не помешало преследуемой Русской Церкви иметь живой духовный опыт. Да, ситуация сегодняшнего дня. Лично мне было бы приятнее, если бы не было такой довольно-таки близкой связи между Русской Церковью и государством. Истинный идеал, к которому мы стремимся, состоит в том, что церковь на самом деле должна иметь хорошие отношения с государством, но она должна всегда сохранять свою внутреннюю свободу. И я молюсь, чтобы так было и в России, и сейчас, и в будущем.

СБ: Возвращаясь к вопросу единства церкви. Христос молясь с апостолами на Тайной вечери говорил о единстве:

Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. (Ин.17,21–22)

Возможно ли сегодня единство христианства?

МК: Я вспоминаю слова покойного Патриарха Константинопольского Афиногора. Он сказал: «Единство будет являться чудом». Но потом он добавил: «Чудом в истории». Единство будет чудом, что мы не сможем просто через наши человеческие усилия добиться восстановления единства христиан. Нам нужно просить Святого Духа, чтобы Он сошел и объединил нас. Но Вселенский Патриарх Афинагор был совершенно прав, когда говорил что единство будет чудом в истории. Мы не просто надеемся, что мы будем едины в будущем веке, мы призваны работать для единства даже сейчас. Поэтому я поддерживаю усилия предпринимаемые в экуменическом движении. Я думаю, что мы можем больше приобрести через двусторонние диалоги, чем через членство во Всемирном Совете Церквей. Но я поддерживаю также участие Православной церкви во Всемирном Совете. Я поэтому определенно не считаю экуменизм ересью. Мы должны от всего сердца работать для примирения. Но в то же самое время мы верим, что Православная Церковь есть единая истинная Церковь Христа. И когда мы вступаем в дискуссии с другими христианскими общинами, мы не должны делать компромисс по отношению к Святой Православной вере. Без фанатизма, но с твердой ясностью, в наших контактах с другими христианами мы должны свидетельствовать о полной истине Православия. Единство не может быть достигнуто через компромисс. Таким образом, в православной вере мы обладаем неоценимым сокровищем. По словам святого Апостола Павла «мы имеем это сокровище в глиняных сосудах слава и сила исходят от Бога, не от нас» Таким образом, конечно, мы, православные сегодняшнего дня недостойны этого сокровища, но давайте будем всеми силами держаться его. Давайте будем открыты с любовью по отношению к другим христианам, но никогда не отречемся от нашего Православия.

СБ: В ситуации, которую мы уже обсудили, когда у нас есть серьезные проблемы с единством между православными на уровне церковной иерархии, в самом деле – это епископы и синоды, кто решает в общении мы или не в общении, трудно переоценить важность менее официальных и неофициальных контактов на всеправославном уровне. Недавнее примеры неофициальных православных инициатив на всеправославном уровне это IOTA – Международная Православная Богословская Ассоциация, которая планирует провести конференцию в январе в Румынии. И также на самом деле наша местная инициатива OATS – Православная Ассоциация Богословских Школ. Будут ли такие инициативы каким-то образом подрывать авторитет епископов? Что бы Вы сказали об этом?

МК: Это зависит от того как работают эти, мы можем так назвать, пара-церковные, неофициальные группы. Важно чтобы они работали в полном сотрудничестве с епископами. Они должны искать благословения епископов. Но в то же время, мы просим наших епископов, чтобы они доверяли нам, и дали нам свободу, чтобы могла быть открытая дискуссия. В этих неофициальных движениях присутствуют те же проблемы, с которыми сталкивается наше Православие сегодня. Таким образом, мы желаем работать с епископами, но мы просим их доверять нам. Говоря о неофициальных движениях у нас в Британии есть Православное Содружество Иоанна Крестителя, которое каждый год организовывает конференции, и издает небольшой журнал «Предтеча». Но мы всегда в нашем Содружестве святого Иоанна Крестителя старались получить благословение православных епископов, которое они нам и давали. Во Франции и в других странах Западной Европы существуют очень активные православные братства, которые по моему мнению, делают большой вклад в жизнь разных приходов на местах. Также в Британии у нас есть Содружество святых Албания и Сергия, которое не является исключительно православным. В этом движении участвуют западные христиане, особенно англикане, которые хотят быть ближе с православными.

Но я думаю, что Содружество святых Албания и Сергия очень помогает самим православными глубже понимать их собственную веру. Таким образом, я приветствую такие неофициальные группы. Нам нужны такие группы, которые бы работали бок о бок с нашими приходскими структурами и организованными епархиями. Конфликта быть не должно. Они могут обогатить нашу православную жизнь. И я считаю, это именно то, что они  сейчас и делают.

СБ: Может быть в качестве добавления к нашему изначальному плану я приготовил несколько коротких вопросов, которые может и не всегда требуют большого ответа, такой блиц.

CБ: Кто у Вас любимый писатель?

МК: Любимый писатель, да. Писатель, который оказал на меня очень большое влияние – это Чарльз Вильямс. Он был англичанином и умер в 1945 году. Среди всего прочего он был автором семи замечательных романов, которые мы могли бы даже назвать «cверхъестественные триллеры». Особенно я помню одну книгу под названием «Канун дня Всех Святых» и другую «Сошествие во ад». Эти романы, которые я читал, когда был подростком в школе, мне они всегда нравились, и я часто к ним возвращался. Чарльз Вильямс не очень широко известен, он был близким другом КС Льюиса, который гораздо более известен, и также Дж Р Толкиена. Наряду с романами Чарльза Вильямса, я очень любил и часто перечитывал трилогию Толкиена «Властелин колец». Вот эти книги, можно сказать, христианская фантастика, которые я люблю, но которые и многому меня научили.

СБ: На скольких языках Вы говорите?

МК: Языки, которые я знаю лучше всего – это те, на которых я на самом деле не говорю, это -древнегреческий и латинский. Потому что я изучал их в университете и получил диплом по классическим языкам. Но в свое время я выучил новогреческий, я также весьма бегло говорю по-французски. Так что я могу писать по-французски и говорить на нем проповеди. Но у меня не очень хороший акцент. Другие языки я не знаю так уж хорошо, но я могу читать по-немецки и по-итальянски. Я знаю в достаточной мере церковно-славянский и могу служить литургию по-славянски, если нужно. Но я должен был бы знать современный русский язык лучше, чем я его знаю.

СБ: Кого бы Вы назвали самым выдающимся православным богословом сегодня? Назовете какие-то имена?

МК: Да, ранее я упомянул людей, которые в основном уже перешли в иной мир. Среди тех, кто сегодня жив, я наиболее всего чту Митрополита Иоанна Зизиуласа, Митрополита Пергамского. Я глубоко уважаю его труды и касательно Церкви, и о человеческой личности. Так что я бы его поставил на первое место.

СБ: Вы смотрите телевизор?

МК: Обычно нет. У меня нет телевизора.

СБ: Вы слушаете музыку?

МК: Я люблю музыку. Особенно композиторов эпохи барокко, и возможно также немного более ранних. Я люблю Монтеверди, Вивальди и Баха. И я очень люблю русскую церковную музыку. Она чрезвычайна красива.

СБ: Что Вы сейчас читаете? Может, несколько книг?

МК: Я читаю несколько книг. Но именно сейчас в минуты отдыха я читаю роман Джона Бакана «Джон Бернет Барнский». Я очень люблю романы Бакана. Я люблю читать романы более раннего времени, я не очень много читаю современных авторов.

СБ: У Вас есть мечта, которая еще не осуществилась?

МК: Есть ли у меня такая мечта, которая еще не исполнилась.. У меня были такие мечты, которые исполнились. Очень давно, когда еще были мои первые контакты с Православием, задолго до того как я стал православным у меня был сон, в котором я видел себя православным священником, кадящим святые иконы на иконостасе. Это было очень живо. Для меня это было знаком, что возможно я был призван присоединиться к Православной Церкви. Эта мечта осуществилась.

СБ: Могли бы Вы поделиться своей любимой шуткой?

МК: О, это трудно. Шутки зависят от контекста, они должны возникать спонтанно из общения. Мне сказали, что в интернете есть программа с названием «Шутки епископа», которая состоит из разного рода шуток, которые я использовал в разных беседах. Но мне кажется очень странным, когда они вырваны из контекста и соотносятся просто сами с собой. Так что мне кажется это трудным – выделить какую-то отдельную шутку.

СБ: В любом случае, спасибо большое! Есть ли у Вас особое слово, с которым Вы хотели бы обратиться к нашей аудитории. Я упоминал, что это будет в основном российская аудитория. Что Вы хотели бы пожелать зрителям и читателям портала Слово Богослова?

МК: Мы встречаемся во время Рождественского поста. Таким образом, мое обращение к русским православным людям будет таким: Да благословит вас Господь в грядущий праздник Рождества Христова. Один из текстов который особым образом упоминается в службе всенощного бдения накануне Рождества это «с нами Бог». И я молюсь, чтобы вы почувствовали реальное присутствие Христа в вашей повседневной жизни, и особенно в грядущий праздник! Христос Бог избрал для себя войти в общение с человеческим родом самым ближайшим из всех возможных способов, Сам став человеком. И это является источником постоянной радости и неисчерпаемой надежды для всех нас. Пусть вы станете со-причастниками этой Рождественской радости в этом году, и в каждом году!

Источник: портал Слово Богослова

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: