Молитва в новогоднюю ночь: опыт вековой давности

Митрополит Костромской и Нерехтский Ферапонт (Кашин) родился в 1969 году в Москве, по светскому образованию – инженер-математик. С 1995 года трудился в Костромской епархии, прошел путь от послушника Авраамиево-Городецкого мужского монастыря до управляющего Костромской митрополией. В 2008 году окончил Московскую духовную академию, кандидат богословия. Автор двух монографий и ряда статей, посвященных костромским монастырям. Сейчас работает над циклом очерков по истории Костромской епархии в первые десятилетия ХХ века. Один из таких материалов владыка Ферапонт передал для публикации на нашем портале.

Митрополит Костромской и Нерехтский Ферапонт

Ежегодно в конце декабря православная общественность озадачивается непростыми вопросами. Праздновать или не праздновать? Грешно или не грешно? Можно или нельзя? И допустить ли на новогодний стол любимую нами селедку «под шубой»?.. А в последние годы – точнее, уже десятилетия – к этим проблемам добавилась еще одна: не лучше ли встретить Новый год в стенах храма, на церковной молитве? Благо для многих монастырей и приходов Божественная литургия в новогоднюю ночь успела стать традицией. И хотя отдельные ревнители устава считают такую службу неоправданным нововведением, оспаривать ее духовно-нравственную пользу – значило бы отрицать очевидные факты.

Что же касается «нововведения», тут впору припомнить поговорку о хорошо забытом старом. Чуть более века назад в России уже велись дискуссии о богослужениях в ночь на 1 января. Впрочем, речь шла не о литургии, а лишь о новогоднем молебне – то есть о молебном пении на Новый год, сейчас обычно совершаемом в храмах вечером 31 декабря или после Божественной литургии 1 января.

Интересная история «воцерковления» новогодней ночи на рубеже XIX и XX веков в провинциальной глубинке открывается перед нами на страницах «Костромских епархиальных ведомостей» – журнала, издававшегося в Костроме в 1885–1917 годах. Его номера выходили из печати два раза в месяц и состояли из двух частей: официальной (распоряжения, указы, отчеты, сведения консистории) и неофициальной (очерки, статьи, заметки, богословские работы, хроника епархиальной жизни, а иногда – даже рассказы и стихотворения).

Следует помнить, что до перехода России в феврале 1918 года на новый стиль (григорианский календарь) Новый год приходился на святки, то есть не был связан с привычными для нас постовыми ограничениями. 1 января по официальному календарю Российской империи – как и теперь в «старый Новый год» 14 января, то есть 1 января по церковному (юлианскому) календарю – Церковь отмечала великий праздник Обрезания Господня и память святителя Василия Великого, поэтому под Новый год вечером служилось праздничное всенощное бдение (о котором будет часто говориться в цитируемых нами текстах).

Первое упоминание о ночном новогоднем молебне мы встречаем в епархиальном журнале за 1896 год. В разделе «Иноепархиальные известия», где публиковались обзоры церковной и светской прессы со всей империи, была напечатана заметка о встрече Нового года в посаде Клинцы Черниговской губернии (сейчас это город, районный центр Брянской области). В самом начале текста затрагивался вопрос, актуальный и сейчас:

«С давних пор интеллигенцией всего мира принято за обычай встречать Новый год в большом обществе и веселом препровождении времени на основании суеверной мысли, что как проведешь время первый день Нового года, так проведешь и целый год: танцы, игра в карты, маскарады, веселые попойки и кутежи – обычная встреча Нового года» [1].

А далее описывался – как новое, пока еще непривычное начинание – ночной новогодний молебен:

«В посаде Клинцы первый шаг в новом направлении встречи Нового года сделан настоятелем православного Петропавловского храма. Желая противодействовать общепринятым нехристианским обычаям, он в последнюю литургию пред Новым годом, по окончании ее, пригласил своих прихожан встретить наступающий Новый год в храме молитвой. Ночью 31 декабря в 11 1/2 часов начался звон в большой колокол; в несколько минут храм, блестяще освещенный, наполнился народом. Ровно в 12 часов царские врата отворились и в них показался настоятель со святым крестом в праздничном облачении, поздравил прибывших с Новым годом и пригласил помолиться о ниспослании всех благ. Затем отслужен был молебен обычный в день Нового года с возглашением многолетий царствующему Дому, епархиальному преосвященному, прихожанам и всем православным христианам. По окончании богослужения все находившиеся в храме остались, как бы ожидая чего-то; тогда снова вышел отец настоятель, еще раз поздравил присутствовавших с Новым годом, а те, поздравив его, стали поздравлять друг друга и разошлись из храма все веселые и довольные, будто получили большие подарки. В числе молившихся было немало не только единоверцев, но и старообрядцев, и все отзывались об этом новшестве с большой похвалой. По сообщению «Русского слова», так же встречали Новый год и жители города Нежина» [2].

В следующем году «Костромские епархиальные ведомости» рассказали читателям о новогоднем ночном молебне уже в своей епархии, в Кологриве – небольшом городе, расположенном в 380 километрах на северо-восток от Костромы. Несмотря на отдаленность от «центров цивилизации», уровень духовно-культурной жизни здесь был весьма высок; немалая заслуга в этом принадлежала протоиерею Феоктисту Иорданскому (1821–1914) – местному благочинному, настоятелю (1861–1909) городского Успенского собора. Образованный и ревностный пастырь, он на протяжении многих десятилетий совершал богослужения, преподавал закон Божий в различных учебных заведениях, руководил деятельностью церковно-приходских школ, занимался делами благотворительности, публиковал в епархиальном журнале свои проповеди и историко-краеведческие исследования. У отца Феоктиста было четыре сына и четыре дочери, а один из сыновей, Иван Феоктистович (1862–1926), в 1917 году стал членом Поместного Собора Православной Российской Церкви от мирян Костромской епархии [3].

Протоиерей Феоктист Иорданский. Фото начала ХХ века из собрания Кологривского краеведческого музея имени Г.А. Ладыженского – филиала Костромского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.

Готовясь к наступлению Нового 1897 года, отец Феоктист решил устроить в кологривском Успенском соборе молебен в ночь на 1 января. «Несмотря на новость дела», как говорится в цитируемой далее заметке из «Костромских епархиальных ведомостей» 1897 года, опыт оказался удачным:

«1 января нынешнего года в городе Кологриве встречено особенно торжественно. Накануне в соборе было отслужено всенощное бдение при участии всех священнослужителей, которое окончилось в 11 часов ночи. После всенощной отец протоиерей Иорданский вел с народом религиозно-нравственное собеседование. Ровно в 12 часов ночи началось торжественное молебствие, по окончании которого провозглашено было многолетие царствующему Дому, Святейшему Синоду, преосвященнейшему Виссариону [4] и всем православным христианам. Затем отец протоиерей поздравил всех присутствовавших в храме с Новым годом, и начались взаимные поздравления. Несмотря на новость дела, народу в церкви было много, и все были настроены как-то особенно религиозно. К сожалению, очень немного было в церкви лиц, принадлежащих к местной интеллигенции» [5].

В следующее гражданское новолетие, в ночь на 1 января 1898 года, духовенство Успенского собора города Кологрива вновь совершило такой молебен:

«Жители города Кологрива по почину, сделанному в прошлом году, и ныне встречали Новый год молитвой во святом храме. По-прежнему в самую полночь собором священнослужителей совершено было торжественное с коленопреклонением молебствие еще при большем, чем прежде, стечении молящихся. В конце молебна старший из священнослужащих протоиерей Иорданский сказал народу краткое приветствие с молитвенным призыванием на всех благословения Божия. Молебну на некоторое время предшествовало религиозно-нравственное собеседование с народом, веденное тем же протоиереем Иорданским, а в обычное время совершено было всенощное бдение» [6].

Однако из заключительной части заметки становится ясно, что начинание отца Феоктиста приобрело себе не только убежденных сторонников, но и противников (возможно, из той самой «местной интеллигенции»?):

«Подобный порядок встречи Нового года, встречая себе все большее и большее сочувствие в народной массе, в некоторых лицах нашел себе столь горячий отклик, что они заявили соборному причту желание такой порядок увековечить, хотя, к сожалению, и ныне нашлось несколько человек, готовых всеми мерами препятствовать введению этого доброго, чисто христианского обычая» [7].

Успенский собор города Кологрива. Фото начала ХХ века.

Новое установление – встреча Нового года молитвой в храме – постепенно распространялось по России и, действительно, встречало не только благожелательное отношение. В 1900 году «Костромские епархиальные ведомости» перепечатали заметку из «Санкт-Петербургского духовного вестника», где такая практика критиковалась. Автор рассуждал:

«Надо ли распространять и укреплять этот обычай с пасхальным освещением храмов, со звоном в большой колокол и прочим? Не думаю: любителей неблаговидной встречи Нового года мы не привлечем в храмы и тем более не гарантируем их от такой встречи Нового года после богомолья; в тех же простецах веры, которые переполняют храмы в полночь, мы укореняем суеверное представление, что молитва именно в полночь-то пред новолетием особенно и доходна до Бога. Почему в полночь? Ведь, по-церковному, день начался с вечера, и всенощное бдение уже относится к следующему дню? А молитва за литургией и после нее разве не так же угодна Богу?

Если молебен служится по просьбе прихожан, которые переполняют для сего церковь, этому надо только радоваться. Но укреплять этот обычай искусственно – для сего нет достаточных оснований, и упрекать духовенство за то, что оно не вводит сего обычая повсеместно – несправедливо, тем более что во многих храмах столицы существует другая, по нашему мнению более основательная практика. Нам лично доводилось спрашивать в Бозе почившего владыку митрополита Палладия [8] по поводу нового обычая полуночных молебствий по церквам. Он, не рекомендуя (хотя и не запрещал) этого обычая, ссылался на свою практику: «Я сам, – говорил он, – прошу служить молебен под Новый год, только после всенощной, в благодарность Господу Богу за прожитый год». Этот-то обычай и практикуется в столице весьма многими священниками: после всенощной говорится слово или беседа, а затем служится молебен, иногда с акафистом, с осенением народа особенно чтимым в храме образом, при чем священник настойчиво приглашает богомольцев провести новогоднюю ночь без излишеств в пище и питии, без гаданий и суеверий, а завтра прийти к обедне и помолиться о наступлении лета благоприятного. Такой обычай, по нашему мнению, целесообразнее того нового, искусственного. Все остается на своем месте, и для человека слабого, хотя и верующего, не остается соблазна – не пойти к литургии в Новый год, потому что я-де уже помолился вчера в полночь.

Склоняясь в пользу этой последней практики, мы решительно против того, чтобы искусственно пропагандировать новогодние полуночные молебны со звоном в большой колокол. Слишком мало содержания в новогодней ночи для того, чтобы делать из нее ночь Пасхи. Как бы этот обычай, для утвержденных в вере и жизни христианской – добрый и благовременный, не послужил соблазном для многих немощных…» [9].

Редакция «Костромских епархиальных ведомостей», однако, не согласилась с опасениями автора заметки и снабдила ее коротким послесловием:

«О каком соблазне здесь идет речь – непонятно, если только обычай добрый и благовременный» [10].

Первый опыт совершения ночных новогодних молебнов в Костромской епархии стал примером и для клириков самой Костромы. Как сообщал епархиальный журнал, в ночь на 1 января 1901 года такой молебен состоялся в духовном центре губернского города – Костромском кремле. Здесь находились летний, неотапливаемый Успенский кафедральный собор (построенный, по оценкам современных исследователей, в XVI веке) и зимний, «теплый» Богоявленский кафедральный собор, воздвигнутый выдающимся костромским зодчим С. А. Воротиловым в 1776–1791 годах (во второй половине XIX века храм перестроили, существенно расширив). В зимнее время богослужения совершались в Богоявленском кафедральном соборе, здесь же пребывала древняя святыня – чудотворная Феодоровская икона Божией Матери. Сюда в новогоднюю ночь и пришли молиться жители Костромы:

«В полночь под 1 января совершено в соборе местным духовенством молебствие, положенное на Новый год. Собор был переполнен народом» [11].

Костромской кремль. Фото 1915 года. Слева от колокольни – Успенский кафедральный собор, справа – Богоявленский кафедральный собор.

Чтобы прочувствовать последнюю фразу, уточним: после частичной реконструкции во второй половине XIX века Богоявленский кафедральный собор стал очень просторным. Протоиерей Иоанн Поспелов (1821–1910), настоятель костромского кафедрального собора (1867–1902) и церковный писатель, указывал, что в праздничные дни молящихся в Богоявленском соборе бывало пять и даже шесть тысяч человек [12]. Исходя из этого, можно представить, какое множество костромичей встречало Новый 1901 год в молитве у чудотворного Феодоровского образа Царицы Небесной.

Обычай совершения богослужений в новогоднюю ночь постепенно распространялся по России. К 1907 году, например, в Пермской епархии уже задумались об унификации такой богослужебной практики. В заметке, перепечатанной «Костромскими епархиальными ведомостями» из пермского епархиального журнала, говорилось:

«Преосвященным Никанором, епископом Пермским [13], духовенству епархии сделано было предложение: в видах единообразия при встрече новолетия церковной молитвой начать бдение на 1 января в 10 часов вечера, так, чтобы в 12 часов бдение еще продолжалось. В некоторых храмах Пермской епархии прилагается на утрени чтение канона новолетию (из Минеи под 1 числом сентября), в некоторых местах молебна, тотчас по бдении, не служат, а только говорят богомольцам краткое приветствие или поучение. И тот и другой обычай, по словам владыки, почтенный («Пермские епархиальные ведомости», № 36») [14].

Особым усердием в ночных молебствиях на Новый год отличались духовенство и жители первопрестольной Москвы. Приведем здесь тексты трех заметок из светской периодики разных лет.

1 января 1905 года в «Московских ведомостях» говорилось:

«Накануне Нового года, в двенадцатом часу ночи, во всех храмах столицы были совершены панихиды по русским воинам, положившим свой живот на поле брани за веру, царя и отечество в русско-японскую войну. Затем, в полночь, в столичных храмах было совершено положенное на новолетие молебствие с коленопреклонением и провозглашением многолетия. Везде храмы были переполнены молящимися» [15].

1 января 1908 года «Голос Москвы» сообщал:

«Вчера Москва встречала Новый год. По обычаю в исходе 12-го часа во всех церквах были совершены молебствия. С каждым годом обычай встречать Новый год в храме Божием приобретает в Москве все больше и больше сторонников. Многие храмы были вчера переполнены» [16].

1 января 1909 года «Русское слово» писало:

«В 12 часов ночи во всех храмах столицы было совершено положенное на новолетие молебствие с коленопреклонением и провозглашением многолетия. Храмы были полны молящимися.

Особой торжественностью отличалось богослужение в Успенском соборе, где служил высокопреосвященный митрополит Владимир соборне с епископом Евдокимом, ректором Московской академии, Василием Можайским и Анастасием Серпуховским и многочисленным другим духовенством, при пении синодального хора. Перед началом молебствия высокопреосвященный Владимир произнес слово. В соборе множество молящихся, происходила давка.

В храме Христа Спасителя молебствие совершал преосвященный Трифон, епископ Дмитровский» [17].

В 1911 году обычай служения ночных молебнов на Новый год стал предметом обсуждения на высшем уровне церковной власти: Святейший Синод вынес постановление о повсеместном совершении новогодних молебствий. Соответствующие циркулярные указы были разосланы по всей Российской империи, пришел такой документ и в Кострому:

Указ о повсеместном совершении молебствий под Новый год, опубликованный в «Костромских епархиальных ведомостях».

«Указ Его Императорского Величества, Самодержца Всероссийского, из Святейшего Правительствующего Синода преосвященному Тихону, епископу Костромскому и Галичскому [18].

(О повсеместном совершении молебствий в ночь под Новый год).

По указу Его Императорского Величества, Святейший Правительствующий Синод имели суждение о совершении в ночь под Новый год торжественных молебствий в церквах. И, по справке, приказали: Признавая установившийся в некоторых епархиях порядок совершения в ночь под Новый год торжественных молебствий полезным и имеющим благотворное влияние на верующих, так как этими молебствиями православные русские люди удерживаются от укрепившегося, особенно в городах, пагубного обычая встречи Нового года вином, плясками и иными увеселениями, Святейший Синод определяет: в целях более широкой борьбы с указанным пагубным обычаем благословить повсеместное, по мере возможности и по просьбам прихожан, совершение означенных молебствий в ночь под Новый год в монастырских, приходских и домовых храмах; о чем, для объявления по духовному ведомству, послать Московской и Грузино-Имеретинской Святейшего Синода конторам, епархиальным преосвященным, протопресвитеру военного и морского духовенства и исполняющему обязанности заведывающего придворным духовенством печатные циркулярные указы. Июня 6 дня 1911 года» [19].

Так был подведен итог дискуссиям о молебствиях в новогоднюю ночь. И хотя решение Святейшего Синода не устанавливало безусловной обязательности ночных новогодних молебнов («по мере возможности и по просьбам прихожан»), мотивация этого предписания была разумной и злободневной. Духовенство оценило пользу такого установления: например, в ночь на 1 января 1916 года новогодний молебен служился во всех церквах города Костромы [20]. А на новолетие 1917 года в Богоявленском кафедральном соборе Костромы молебен дважды совершался архиерейским чином. Всенощное бдение вечером 31 декабря 1916 года и новогодний молебен в 12 часов ночи в соборе служил викарный епископ Кинешемский Севастиан (Вести; 1870–1929). Утром же 1 января 1917 года Божественную литургию в соборе совершил епископ Костромской и Галичский Евгений (Бережков; 1864–1924), возглавивший затем новогодний молебен с участием всего духовенства города Костромы [21].

Скорбные события ХХ века изменили внешнюю сторону церковной жизни настолько, что о многих благих начинаниях волей-неволей пришлось до времени забыть. Но и сейчас вопрос – как уберечь нашу паству (а правильнее сказать, помочь ей уберечься) от «пагубного обычая встречи Нового года вином, плясками и иными увеселениями» – весьма актуален, тем более что теперь празднование Нового года выпадает в дни поста. Как и век назад, мы видим широкое движение «снизу» в пользу придания новогодней ночи церковного смысла, можно даже сказать, миссионерского содержания. Поэтому опыт столетней давности и сегодня представляется нам полезным и поучительным.

Открытка начала ХХ века.

Примечания

  1. Иноепархиальные известия // Костромские епархиальные ведомости [далее – КЕВ]. 1896. 1 февраля. № 3. Отдел II, часть неофициальная. С. 83.
  2. Там же. Посад Клинцы с самого своего основания в XVIII веке являлся одним из центров старообрядчества.
  3. Подробнее о протоиерее Феоктисте Иорданском см.: Торопов С. Н. Феоктист Иорданский и его семейство // Губернский дом: Историко-краеведческий культурно-просветительский научно-популярный журнал. Кострома. 2005. № 1–2 (64–65). С. 70–74.
  4. Епископ Виссарион (Нечаев; 1823–1905), выдающийся духовный писатель и проповедник, доктор богословия, управлял Костромской епархией в 1891–1905 годах.
  5. КЕВ. 1897. 15 января. № 2. Отдел II, часть неофициальная. С. 47.
  6. КЕВ. 1898. 15 января. № 2. Отдел II, часть неофициальная. С. 46.
  7. Там же.
  8. Митрополит Палладий (Раев; 1827–1898) управлял Санкт-Петербургской епархией в 1892–1898 годах, был первенствующим членом Святейшего Синода. Соответственно, говоря о столице, автор заметки подразумевает Санкт-Петербург.
  9. Иноепархиальные известия // КЕВ. 1900. 15 февраля. № 4. Отдел II, часть неофициальная. С. 150–151.
  10. Там же. С. 151.
  11. Епархиальная хроника // КЕВ. 1901. 15 января. № 2. Отдел II, часть неофициальная. С. 58.
  12. Поспелов И.Г., протоиерей. Теплый Богоявленский собор при костромском кафедральном Успенском соборе // Костромской кремль: Сборник материалов / сост. Семенова А. В. Кострома: Костромская епархия Русской Православной Церкви, 2018. С. 210.
  13. Епископ Никанор (Надеждин; 1858–1916) управлял Пермской епархией в 1905–1908 годах.
  14. По епархиям // КЕВ. 1907. 1 февраля. № 3. Отдел неофициальный. С. 118.
  15. Московская жизнь // Московские ведомости. 1905. 1 января.
  16. Встреча Нового года [рубрика: Московская жизнь] // Голос Москвы. 1908. 1 января.
  17. Ночное богослужение [рубрика: Московские вести] // Русское слово. 1909. 1 января.
  18. Архиепископ (до 1913 года – епископ) Тихон (Василевский; 1867–1926) управлял Костромской епархией в 1905–1914 годах.
  19. КЕВ. 1911. 15 июля. № 14. Отдел официальный. С. 195–196.
  20. Епархиальные известия // КЕВ. 1916. 1 февраля. № 3. Отдел неофициальный. С. 36. Следует заметить, что, к примеру, в Богоявленском кафедральном соборе 1 января утром в обычное время управляющий епархией епископ Евгений совершил Божественную литургию, а затем – еще один молебен на Новый год, с участием городского духовенства. Таким образом, прихожане могли выбирать удобное для себя время церковной новогодней молитвы (не обязательно ночью).
  21. Епархиальные известия // КЕВ. 1917. 1 января. № 1. Отдел неофициальный. С. 17; Епархиальные известия // КЕВ. 1917. 1 февраля. № 3. Отдел неофициальный. С. 58.
Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают Правмир, но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что честная и объективная информация должна быть доступна для всех.

Но. Правмир – это ежедневные статьи, собственная новостная служба, корреспонденты и корректоры, редакторы и дизайнеры, фото и видео, хостинг и серверы. Так что без вашей помощи нам просто не обойтись.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование – 100, 200, 300 рублей. Любая сумма очень нужна и важна нам.

Ваш вклад поможет укреплять традиционные ценности, ясно и системно рассказывать о проблемах и решениях, изменять общественное мнение, сохранять людские судьбы и жизни.

Дорогой читатель!

Поддержи Правмир

руб

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: