«Сковавший
Фото: Людмила Заботина
Фото: Людмила Заботина
О чем говорит преподавателям арест ректора Шанинки и почему образование превращается в имитацию, а диалог между учителем и родителями — в перепалку? «Правмир» подводит итоги года с учителем словесности Антоном Скулачевым.

Аресты Сергея Зуева и Марины Раковой

— Для меня главным событием 2021 года является арест Марины Раковой, Сергея Зуева, Максима Инкина и Евгения Зака. Конечно, выражать свою позицию по этому поводу — вопрос личного выбора. Когда мои друзья сидят в тюрьме, мой выбор — не молчать («Вот так просто попасть в — палачи»). 

Но я понимаю и не осуждаю тех, кто молчит. Понятно, что многие люди не хотят высказываться — они боятся за школу и за то, что кого-то подведут своим высказыванием. Вообще, сковавший всех парализующий страх — характерный знак нашего времени.

На мой взгляд, этот арест сигнализирует о каких-то очень страшных тенденциях в образовательном мире, среди которых основной я вижу торжество дегуманизации, изоляционизма и жестко регрессивного консерватизма — «ценностей», связанных с тем, что важен не человек — ученик и учитель, а идеологические конструкции, приоритеты военизированно понимаемой безопасности и политики, эксплуатация агрессии.

Имитация образования и воспитания

Я наблюдаю, что многие решения, принимаемые в сфере образования, в общем-то транслируют эту же ценностную модель: единообразие и сужение поля вариативности — например, учебных программ.

Постоянно звучат мысли о переходе к какому-то единому учебнику, создаются примерные рабочие программы, которые не являются нормативным документом для учителя, но на практике, боюсь, будут внедряться на местах как обязательные. То есть сужается поле творчества для учителя и самореализации для ученика.

Антон Алексеевич Скулачев — преподаватель литературы в ГБОУ Школа №1514 (Москва), председатель Ассоциации «Гильдия словесников», член Совета по русскому языку при Президенте РФ.

Еще меня тревожит, что образование превращается в имитацию. Часто учителям приходится делать вид, что они проходят программу, а на самом деле — готовить ко всяческим контрольным, ВПР, ОГЭ и ЕГЭ, то есть прорешивать типовые задания. Имитация учебы соединяется со страхом учителей «как бы чего не вышло» (как говорят мне коллеги: «Мы бы с радостью делали живое и творческое, но боимся: как же программа и начальство?»), со страхом жалоб, проверок, конфликтов — и ничего, кроме жалости, не вызывает.

То же самое проявляется и на уровне воспитания. Конечно, с одной стороны, действительно здорово, что заговорили про роль воспитания, про какое-то человеческое, личностное, не прагматическое измерение образования. Но, с другой стороны, часто это превращается в свою противоположность, когда проводят мероприятия для галочки и требуют количество лайков от родителей и учеников под постами в соцсетях, когда воспитание сводится к идеологической индоктринации, а не строится на ценностях любви и свободы. 

Понятно, что дети эту имитацию считывают. Каждый ноябрь у нас бывает смена в образовательном центре «Сириус» — туда приезжают ребята со всех регионов России. Не все, но очень многие из них признаются, что прекрасно понимают: в школе они ничему не научатся, школа занята вообще чем-то другим. Поэтому они идут в онлайн-школы, находят репетиторов и так далее.

Конечно, есть и противоположные примеры — содержательных, ярких проектов, нацеленных на развитие творческого и самостоятельного подхода к образованию в учителях и учениках. У меня вызывает надежды многое из того, что делают московский департамент образования и науки, Институт педагогики СПбГУ, Шанинка, ИОН РАНХиГС, «Сириус», «Сбер», «Учитель для России», «Рыбаков-фонд», детские издательства (например, «Самокат» и «Кит»), чемпионат сочинений «Своими словами», «Тотальный диктант», музеи (Ясная Поляна, Фонтанный дом, Пушкинский музей, Гослитмузей), просветительские проекты ( «Арзамас», премия «Просветитель») и многие другие коллеги.

Идеология

Если, например, в естественно-научном или математическом образовании сейчас довольно много ярких, прогрессивных ценных всероссийских проектов про инновации и развитие, то в гуманитарном образовании я вижу другую картину. 

Часто оно попадает в руки людей, для которых гуманитарное образование — средство транслировать идеологические конструкции.

Например, по всей стране с прошлого года вводится программа по так называемой «русской родной литературе», которая вся состоит из клише и штампов, из высокопарных слов, которые так далеки от реального жизненного мира подростка; это ровно тот патриотизм, про который Чаадаев сказал: «…любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами». 

Проекты же, связанные с другими подходами, с гуманизацией и персонализацией, с развитием критического мышления и творчества, а не мышления по шаблону, к сожалению, постепенно прикрываются. Еще одно тревожное событие в этом же ключе — угроза закрытия «Мемориала» (сообщество признано иностранным агентом. — Прим. ред.), выполняющего во многом роль совести нашей страны.

Эпидемиологические требования

Мы все понимаем, что в условиях пандемии ограничения критически необходимы, однако школа здесь находится в ситуации заложника. На деле получается, что школьники сидят в течение всего дня в одном кабинете, лишенные движения, при этом, к примеру, в туалете все равно пересекаясь с ребятами из других параллелей.

Самое печальное — официально нельзя выехать с классом ни в какие поездки, что выглядит довольно нелепо на фоне многотысячных стадионов с концертами и матчами и переполненных баров. При том, что работают большие детские лагеря, школа не может провести свой лагерь.

Я не сторонник отмены всех мер ни в коем случае, но считаю, что школьная жизнь — это не только уроки, но и то, что после них: поездки, практики, совместные походы в театр. Для меня все происходящее с этой внеурочной жизнью — повод для серьезнейшего пессимизма и тревоги.

Диалог между учителем и родителями

Еще один повод для пессимизма заключается в том, что диалог между учителем и родителями становится так трудно достижимым, он мгновенно превращается в перепалку и жалобы со стороны семьи. Ведь очень часто школу, как и любую государственную структуру, оценивают по количеству жалоб — вернее, по их отсутствию. И люди чувствуют, что жалоба — легкий способ надавить. Многие учителя ощущают себя незащищенными, переживают по-настоящему травматичный опыт травли со стороны родителей.

Но, на мой взгляд, причины здесь более глубинные. В обществе накопилось очень много агрессии и тревоги, в таком состоянии сложно выстраивать диалог — проще пожаловаться.

Мы находимся в состоянии острой нехватки обществу спокойного диалога.

Эти жалобы часто самые поверхностные, тоже наполненные идеологическими клише, скажем: «У нас великое русское образование, а вы тут нашим детям даете американские фильмы».

На мой взгляд, это примитивная ксенофобия, но родители ее эксплуатируют на полном серьезе. Я сам периодически отвечаю на жалобы по поводу того, что в литературных текстах говорится о нечистой силе. Как это нарушает якобы православные воззрения родителей, не знаю. Думаю, скоро придется напоминать, что о нечистой силе говорится и в «Отче наш». Но есть в этом много и понятной тревоги, желания защитить детей от всего «небезопасного», окружить их лишь «проверенным», хотя как дети тогда смогут принимать решения в реальной жизни и, например, самостоятельно определять надежность источника информации, если в школе будут работать только с дистиллированной водой. 

У меня ощущение, что наступает просто торжество первобытного мракобесия: нетерпимости к культурному разнообразию и культурному диалогу, дегуманизации ученика («ученик не личность» — даже такое звучит, например, с экрана телевизора), диких способов решения проблем только через конфликты.

Любовь

Конечно, есть среди этого мрака и что-то позитивное. Каждый день мы являемся свидетелями чуда, имя которому — любовь. Это чудо совершают учителя, в самых сложных контекстах они делают невероятные вещи.

Всегда упоминаю свою коллегу Ирину Николаевну Евлампиеву, которая в сельской школе Новгородской области проводит конференции по Достоевскому, и Юлию Шаромову из Красноярского края, которая перелопатила и изменила программу по литературе, трансформировала пространство школьного класса и читает со своими сельскими детьми на берегу сибирской реки современную российскую детскую литературу.

И многие другие коллеги, делающие, казалось бы, невозможное: создающие новые программы и учебные материалы, помогающие друг другу. Наше горизонтальное сообщество учителей литературы — Гильдия словесников, группа «Методическая копилка словесников» — один из самых вдохновляющих примеров деятельностной любви и поддержки, когда мы готовы делиться любыми материалами, консультировать коллег и давать обратную связь на рассказы об уроках, идеи заданий. Из общей 9,5-тысячной «Методической копилки» выросло уже несколько самостоятельных учительских онлайн-семинаров: учителей 5–7-х классов; тех, кто занимается литературой о сталинских репрессиях; заинтересованных в развитии и корректировке программы девятого класса…

И еще каждый день в общении с учениками я открываю что-то невероятное, у них постоянно хочется чему-то учиться. Например, я замечаю, что мои ученики очень здорово позволяют себе испытывать разные эмоции, откровенно в них признаваться и не бояться быть собой — а значит, разрешать это другим. Меня восхищает их свобода разговора про внутренне важное, их открытость в хорошем смысле слова. Не эксгибиционизм, а честное принятие себя и другого человека. О детях я могу говорить бесконечно, и с ними у меня, как у преподавателя, тоже связана какая-то надежда. Если они не уедут в другую страну, конечно.

Моя подруга и коллега Римма Раппопорт написала стихотворение, где есть такие строки:

Нам еще предстоит зашивать и штопать,
Чтобы речь, как прежде, была слышна.
А сейчас тихонько настроим шепот:
Наступают шипящие времена.

Наступают, как сказал Осип Мандельштам, «времена безмолвия». И на этом фоне учителю очень важно найти какую-то личную интонацию разговора с учениками, личный подход к делу. Конечно же, искать его можно только в любви. Потому что, если ты не любишь, ты ничего не найдешь. 

Видимо, наступают времена малых дел и малых встреч, диалога глаза в глаза, лицом к лицу.

Поэтому во мне очень много благодарности: тем, кто рядом и поддерживает творческое, живое, человечное (во времена бесчеловечные), всем тем, «благодаря кому мы, несмотря ни на что», моим ученикам и их родителям, моим героическим коллегам.

В Новом году я хотел бы пожелать себе и другим учителям не бояться искать свой личный голос. Владимир Маркович Маркóвич, петербургский филолог, у которого мне довелось в свое время учиться, говорил: «Мы можем сделать очень мало, но то, что мы делаем, невероятно важно». Вот об этом я хотел бы напомнить всем нам накануне праздника.

Фото: Людмила Заботина

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.