«Ненавижу того человека и не хочу жить». Что говорят люди с ВИЧ священнику

19 мая во всем мире вспоминают людей, умерших от СПИДа. «Что делать? Как мне жить дальше?» – два главных вопроса, которые задают люди с ВИЧ священнику. Протоиерей Валерий Буланников рассказал корреспонденту «Правмира» Валерии Дикаревой, что он отвечает тем, кто с порога говорит: «Хочу умереть», и как жить с тяжелой болезнью, не теряя веру.

Кровь Христова смывает все

– Ваша прихожанка Анна Королева давала интервью «Правмиру» и рассказала, как пришла к вам и сообщила, что у нее ВИЧ. Вы сказали, чтобы она встала в конец очереди на причастие. Почему вы тогда так поступили?

– Она приходила ко мне в храм, исповедовалась, причащалась, даже работала при храме, помогала, а потом решила выйти замуж. Я ее благословил на брак. А потом она приходит и говорит, что у нее ВИЧ, спрашивает, как причащаться.

Я тогда сказал: идите, конечно, вставайте в конец. Потому что она смущалась сама. Люди мало знают про ВИЧ. А вдруг она кому-то скажет, и это распространится. У нас же тоже суеверных полно. Поставил для чистоты ее совести и чтобы шороха не возникло, разговоров. Не потому, что я боялся.

У меня в Америке были случаи, когда я причащал очень заразных больных. Кровь Христова смывает все, и медицинских свидетельств, которые говорят, что ВИЧ передается таким образом, нет.

– Я читала историю, как вы туберкулезного больного причащали.

– Ну это сплошь и рядом. Больной был в беспамятстве и выплюнул частичку. Я взял и потребил, а что здесь можно сделать. Когда вы пускаетесь в море на очень утлом корабле – или вы пускаетесь, или нет. Возникает человеческое чувство брезгливости, когда человек выплевывает со слюной, ну что делать, приходится потреблять. Если мы читаем Евангелие, молимся и знаем, что такое причастие, бояться нечего.

– То есть после прихожанки вы потребили Причастие без страха?

– Да, конечно. И сейчас по ее стопам приходят больные ВИЧ, причащаются. Я стараюсь относиться ко всем внимательно, потому что человеческая жизнь полна передряг и искушений. Ну болеет, тяжелая болезнь, но чума или холера пострашнее.

Для меня это не было знаковым моментом, потому что я сталкиваюсь с серьезными болезнями, как и всякий священник. Например, в Америке я был в госпитале Стэнфордского университета, там были тяжелые больные, которые лежали в коме по нескольку лет. Три или четыре года я приезжал к одной женщине в коме. Какого-то мистического ужаса у меня перед болезнями нет.

– После того, как ваша прихожанка заболела ВИЧ, это подтолкнуло вас больше читать про эту болезнь?

– Ну, концепцию РПЦ (Концепция участия Русской Православной Церкви в борьбе с распространением ВИЧ/СПИДа. Прим. ред.) я прочитал внимательно, хотя я и раньше ее читал. Конечно, детали, связанные с тем, как передается и как нет – это все тоже прочитал. Это чисто технический момент. Я должен знать, если вдруг люди спросят.

Как мне жить дальше?

– Почему вы решили, что священник должен об этом знать?

– Священник должен знать как можно больше. И не только о болезнях. Чем больше он читает и знает, тем легче ему общаться с паствой. Все-таки Москва, мегаполис, наполнена отрицательными моментами жития, много соблазнов, особенно для молодых. Они попадаются в сети ранних отношений и так далее.

– Что вам важно было знать? Как передается вирус или что-то еще?

– Например, самая страшная ситуация – 90% людей уверены, что ВИЧ передается как грипп. Что, конечно, неправда. И далеко не все знают о своей болезни, особенно в начальной стадии. Очень важно, чтобы человек понимал, знал и умел правильно себя вести в этой ситуации.

Чаще всего наступает отчаяние. Были такие случаи. Жить не хочется, попытки самоубийства. Это еще хуже, чем ВИЧ. Даже с ним вы живете, каетесь, у вас есть возможность прожить по-христиански жизнь, а вот так покончили – у вас все закрыто.

– И что священнику важно понимать про ВИЧ, кроме того, как он передается?

– Что больные ВИЧ – это особая категория людей. Они очень ранимы, подвержены эмоциональным стрессам. Тяжело знать, что тебе всю жизнь пить таблетки. Человек лишен возможности создать семью. Точнее, у него гораздо меньше шансов.

Надо объяснить, что все-таки может. Что если тебя любят и хотят с тобой семью, то ВИЧ – это не препятствие. Когда человек болен и при этом один, это всегда грань отчаяния. Кажется, что жизнь закончена и не имеет смысла. Поэтому очень важно священнику, зная об этом, утешить, дать не только духовную перспективу, но и жизненную, особенно для молодых ребят. И даже небольших знаний о ВИЧ для этого достаточно.

– Вы рассказываете о необходимости терапии?

– Безусловно. Что есть возможность лечиться и минимизировать все риски, связанные с ВИЧ. И те, кто заболевает, должны это знать. Это нужно объяснять, чтобы люди не отчаивались. Болезнь – страшная история, тем более такая, но они имеют возможность жить полноценной жизнью и лекарства помогают им.

– Многие ли семьи выдерживают такое испытание?

– У меня статистики нет, но я знаю, что это тяжелый крест. Как любая болезнь.

– Анна Петровна, ваша прихожанка, приводит к вам людей с положительным ВИЧ-статусом. Какие вопросы эти люди задают?

– «Как мне жить дальше?» Вопросы о мести человеку, через которого заразились. Злость такая, ненависть. Я говорю: слушайте, так не получится.

Если хотите милости для себя, то по крайней мере не желайте зла другому и беды ему. Даже если он источник ваших бед.

– Удается в этом убедить людей?

– Конечно. От злобы человек лишается всего: мира, покоя, сна, нормальных отношений с людьми и нормального течения жизни. Человек при жизни почти в аду.

Ни в коем случае никому об этом не говорите

– Расскажите, как у вас появились ребята с ВИЧ из благотворительного фонда «Дети+»?

– Это опять же Анна Петровна привела. Они зашли в храм, оглядываются, смотрят, я им все рассказал, походили, посмотрели. Хорошие дети такие, активные, веселые, в храме убрались к Рождеству. Один попросился в алтарь, я сказал: приходи, конечно.

Мы предоставили помещение для курса профориентации, к ним приходят представители разных профессий. И я тоже с ними как священник беседовал.

– Что знаете про их жизнь?

– Знаю, что многие из них приемные. С родителями таких детей я беседовал, есть финансовые сложности, проблема с тем, что ребята не всегда соблюдают все процедуры. И, конечно, родители спрашивают, как объяснить детям, за что им болезнь. Ну так произошло, следствие, что человек оказался в греховном мире. Но Бог может все исправить, для этого нужно просто правильно повести себя. Детям, которые ходят в храм, гораздо легче.

– Родители и дети, вероятно, сталкиваются с проблемами в школе, отношением сверстников, что вы в таких случаях советуете?

– Было несколько ситуаций, когда меня спросили: «Ребенок болеет, в школе не знают, что вы скажете?» Я ответил: «Ни в коем случае никому об этом не говорите». Потому что у подростков жесткая психология. Могут смеяться, унизить, избить и все что угодно, сейчас эти соцсети еще, выкладывают фото, сообщения… Не нужно. Болезнь – это личное дело человека. И никому об этом говорить не надо.

– Просто они таблетки пьют, в школе же могут увидеть.

– Ну и что. Витамины! Человек, живущий в греховном мире, слаб. Зачем создавать для него повод?

– Вам не тяжело говорить с подростками на сложные темы?

– Я их очень люблю. Было чаепитие с детьми из фонда «Дети+», мы общались, в том числе о курении. Я рассказал, как бросал курить. И действительно очень тяжело, теперь за это никого не осуждаю, я 5 лет бросал, уже ходил в храм, работал там и все равно курил. Мне священник тогда сказал: это грех, конечно, и когда куришь, всегда думай, что это грех. Я с этой мыслью жил, а потом понял, что это какая-то бессмыслица, взял и бросил.

– Как дети отреагировали на ваш рассказ?

– Сказали: «О, здорово!» Один говорит: «Я не курю, только иногда!» Я: «Ну смотри!» Зачем силы, деньги на все это тратить. Наверное, им понравилось. Поддержали меня, по крайней мере. Надо по-человечески к ним относиться, и это хорошо действует. Поучать бесполезно.

Чего ты от Бога хочешь? Иди к врачу и смиряйся

– Какие еще темы всплывают в беседах с ВИЧ-положительными детьми и взрослыми?

– Такой, например, частый вопрос «Что делать?» Я всегда говорю одно и то же: лечиться и ходить в храм. У любой болезни есть две составляющие: физическая и духовная. Если духовно будете исправляться, то будете понимать, что делать в этом мире, как лекарства принимать, как отношения строить с людьми, как вести себя на работе, что говорить и не говорить, даже до таких подробностей. Очень важно иметь духовное понимание, что с тобой произошло и как себя вести. Внутренний алгоритм жизни становится другим.

Люди, болея, сами себя загоняют в угол. Потому что считают: все плохо, ничего не изменится, ничего сделать нельзя, врачи ничего не понимают.

– Вам удается все-таки направить их пить таблетки? Не все люди готовы принимать пожизненно терапию.

– Я просто говорю: вы должны это делать. Убеждаю. Для того, чтобы были силы, физически существовать и не быть обузой ближнему своему, нужно лечиться.

– А человек говорит: не хочу лечиться.

– Тогда зачем вы пришли?

– Допустим, человек готов духовно расти, за тем и пришел, а лечиться не готов. Что вы делаете? Хочу умереть, говорит.

– Хочу умереть – ну вот кладбище рядышком. Идите, умирайте, отпою.

– То есть вы можете так сказать?

– Запросто. Да нет, конечно. На самом деле человек приходит в церковь всегда, за редчайшим исключением, когда он созревает. Через что? Через испытания и болезнь.

– Я много видела людей в церкви, которые тем не менее лечиться не хотят. Под разными предлогами. Например, «Бог излечит».

– Тогда они говорят не всю правду батюшке. Потому что любой священник скажет, что надо лечиться. Я всегда привожу анекдот, когда человек тонет, а Бог ему то плот, то корабль, то доску посылает. А он: «Бог меня спасет». Я всегда говорю, что надо помнить одну простую заповедь: возлюби Бога своего всем сердцем и не искушай Господа Бога твоего. А кто ты такой, чтобы Господь тебя пришел и лично исцелил? Кто?

Ты что, апостол? Так они себя смиряли так, что тебе не снилось.

– А что, только апостола Бог может исцелить?

– Нет, ну кто ты такой? Высшая степень человека – апостол.

– Да, я не апостол, допустим, но, если Бог меня любит, пусть исцелит. Он же всех любит, независимо от звания. Почему нет?

– Ну ладно, апостол Павел. Почему он ходил с апостолом Лукой вместе? В темнице они вместе были, потому что у апостола Павла была незаживающая язва в боку, свищ гнойный, который он лечил всю жизнь. Вот апостол Павел лечился, а ты – апостол? Ты – учитель?

– А, вы в этом смысле.

– Ты чего-то достиг в жизни? Ты хоть раз правильно исповедь свою построил, покаялся? Чего ты от Бога хочешь? Иди к врачу и смиряйся. Вот за смирение Господь поможет. А гордым Он противится, это известно.

И это очень просто объяснить людям, а если человек упорствует, он не физически, а душевно болен. Тогда ему к психиатру.

Ненавижу того человека и не хочу жить

– А на чудо можно надеяться человеку?

– Да пожалуйста. Езди по святым мощам, местам. Можно. Но. Апостол Павел не ездил. Он сам был святостью, потому что жил в глубочайшем смирении и терпении. Хочешь быть апостолом? Вот подражай. А хочешь по-своему – ну тогда что ты пришел?

Упование только на чудо – это отсутствие глубокой религиозности.

– А может, это глубокая вера как раз?

– Если человек глубоко верующий, то ему все равно – болезни, не болезни, он живет в тишине и спокойствии. Как многие святые жили. Например, один наш батюшка тяжело болен, но он не ездит по святым местам, он молится и все. Достиг святости. Ну это мое личное мнение. Для него главное – не чудо, он живет с Богом.

А если чуда ищет человек, так в Евангелии же сказано: мертвые воскреснут, а если ты веры не имеешь, то ничего у тебя не будет. Есть люди, которые считают, что Бог обязан их жизнь обеспечить. Исцелить. Это у многих верующих есть. Но это не значит, что мы воистину не уповаем. Уповаем, конечно. И ходим к святым мощам. Но мы должны понимать, что спасение в том числе и в жизни – это труд человека и помощь Божья. Если уповать на себя, тоже ничего не получится. Когда соединяются воля Божественная и человеческая, тогда происходит чудо.

– Вам приходилось людей с ВИЧ отговаривать от суицида?

– У меня были люди, которые признавались, что есть такие мысли, и мы на эту тему говорили. Я всегда говорю простую вещь. Ты родил себя сам? Нет. У тебя есть родители, их Господь избрал. А почему ты решил, что твоя жизнь должна закончиться? Жизнь – это дар Божий.

Как правило, люди в таком тяжелом состоянии, конечно, плачут. Это естественная реакция, когда сил нет, человек падает и рыдает. И все эмоции так выходят.

– А пример можете привести, когда кто-то с ВИЧ пришел и сказал, что не хочет жить?

– Пришла женщина со стандартным набором: ненавижу того человека и не хочу жить. Я отчаялась, не верю никому, ни врачам, ни Богу. Я сказал, что нельзя прекращать свою жизнь. Молодая женщина, слегка за 30, может жить еще очень-очень долго, достичь хорошего и для себя, и для других. Стала ходить в храм, полы вот у нас моет.

Я же говорю: когда человек приходит в храм и к священнику, он внутренне готов к тому, что другого пути нет. И готов принять то, что есть.

– Ну, понятно, что люди не с веревкой и мылом приходят. А с надеждой.

– Да, в храм идут не для самоубийства. А за последней надеждой. Я однажды пришел в одну больницу, женщина подходит: «А я в Бога не верю». Я говорю: «Ну и что?» Она: «Не верю и не хочу». Я: «Живешь? Болеешь? Ну продолжай дальше жить и болеть». Она так опешила, думала, что я буду убеждать ее. Не веришь и не надо, но ты оглянись вокруг себя, внутри тебя искаженный мир, потому что ты ставишь в центр самого себя, а не Бога.

– Как-то жестко вы сказали: «Живи и болей дальше». Это не чересчур?

– А хирург, когда отрезает ногу с гангреной – это жестко?

– Не знаю, но вы ее напугали. А если она придет теперь к Богу из страха?

– Она не испугалась, а просто ждала, что я буду с ней спорить и доказывать что-то. Конечно, надо смотреть на человека и по его голосу и тону понимать, что можно ему сказать, а что нет. Иногда приходится говорить именно так. Да, это кажется жестким, но на самом деле уколы – тоже больно. Это же не жестоко. Если человек не научится эту боль переносить и правильно не посмотрит на все, что произошло с ним, тогда и будет всю жизнь больно. Человек сам себе источник боли. А не Бог источник зла.

Живем практически в Ветхом Завете

– То есть «болезнь за грехи» – это все-таки неправильная история?

– Мир живет во грехе, начиная с Адама и Евы. Поэтому говорить, что кто-то правильный и поэтому не болеет, это неверно. Человеческая природа в своем существе искажена, повреждена. Болезнь – естественное состояние человека. Я в детстве так сильно болел, не знаю, как выжил, и ничего. Это за грехи или нет? Какие у ребенка в нашем понимании грехи?

Говорить о том, что кто-то заболел, совершив конкретный грех, а этот здоровый, потому что не грешил, нет, так нельзя.

– А как можно? Приходит к вам человек и спрашивает: я вот болею, это, наверное, за грехи? Вы что отвечаете?

– За грехи, не за грехи, иди в храм, и Господь тебе поможет. Человеческая жизнь – дилемма.

– То есть нет четкого ответа?

– Четкого нет. Но основное понятно: человеческая природа искажена, мир во грехе и в болезни. Любая болезнь может быть или к смерти, или к воскрешению. Было воскрешение Лазаря, и что Господь сказал? Эта болезнь не к смерти, а к славе Божией. Если человек правильно воспримет тот же ВИЧ, он может вести долгую жизнь.

– А правильно воспринять ВИЧ – это как?

– По-христиански, со смирением, не так, что «Бог наказал», Он никого не наказывает, человек наказывает себя сам. Бог хочет, чтобы каждый человек спасся. Он пришел не судить мир, а спасти. Поэтому если человек говорит, что Бог наказывает, такой человек не христианин. Даже если ходит в храм. Это человек Ветхого Завета.

– Таких людей достаточно много.

– Ну правильно. Потому и живем практически в Ветхом Завете. Будто Христос не пришел на эту землю.

Понести этот крест или отчаяться

– А если к вам приходит человек с ВИЧ и просит благословить народное лечение, что вы отвечаете?

– Я хорошо учился в школе. И биологию учил. И понимаю, что, если бы медицинская наука была неэффективной, ее бы люди не использовали.

Когда тебе говорят, что нужно принимать антибиотики, а ты отказываешься и пытаешься их заменить святым маслом – искушаешь Господа Бога твоего. А в случае ВИЧ – просто самоубийство.

Я вообще не считаю, что человек так уж должен заниматься своим здоровьем. Есть врачи, лекарства – иди и лечись. Не надо сидеть в интернете сутками, искать нетрадиционные способы, сидеть на форумах, обсуждать статьи. Цель человека – не здоровая жизнь, а христианская.

– Когда вы слышите от людей, что ВИЧ – это только наркоманы и проститутки, что вам в голову прежде всего приходит, как возможный ответ?

– Не осуждай ближнего своего, чтобы не согрешить самому в том же самом. Надо иметь понимание и сострадание. И твои дочь или сын могут попасться на это. Все мы были подростками, кучковались, играли на гитарах, курили сигареты и что-то распивали. Подростку море по колено, и это любого подстерегает.

Пришел из школы, пошел погулять, а там друзья: а кольнуться не хочешь? Ты что, трус, что ли? И чтобы что-то доказать, он возьмет себя и уколет. И, возможно, заразится ВИЧ. Христианин от нехристианина отличается только одним – он имеет сострадание. К бомжам, пьяницам, больным и кому угодно. Если вы говорите так, то вы от Христа довольно далеко.

– А если человек просто так считает, и все? Искренне верит, что ВИЧ – это в антисоциальных слоях населения. Мы правильные, у нас такого быть не может. А они – неправильные, вот и болеют.

– Все может быть везде. Не стоит осуждать. Если вы выносите какой-то приговор даже косвенно – это осуждение. Давайте вообще не думать о том, что нас не касается. Очень часто люди думают о чем угодно, только не о своей жизни. Не надо о других людях, давайте о себе. Лучше не сказать, чем сказать.

– Болезнь – это часть креста?

– Болезнь – часть страдания. И два пути есть: понести этот крест или отчаяться и пытаться его сбросить.

В первом случае человек приобщается Богу, и в душе у него мир и покой. А во втором теряет веру. Если она у него была, конечно.

– Да мы все время отчаиваемся и пытаемся крест сбросить, разве нет?

– Я говорю о крайних случаях, между ними гигантский спектр. Никогда нельзя отчаиваться. Что совершил Иуда? Предал Христа, отчаялся и удавился. Если бы он не отчаялся, Господь бы его принял. Мы же не Иуды.

– Да?

– Да. Мы же не предаем Христа. Грех – это, конечно, против Христа, но не предательство. Это некое отступничество.

Если с нами такого не случилось, это не значит, что мы должны кидать камни

– Вы предполагали когда-то, что вообще будете темой ВИЧ заниматься?

– Я этому не удивляюсь. Деятельность священника включает все. От рождения до смерти. Все, что угодно, может быть между крещением и отпеванием. ВИЧ так ВИЧ. Я уже 20 лет занимаюсь всем, чем угодно. Когда пахарь выходит в поле, он же не удивляется, что солнце и птички поют. Ладно, удивляется, но пашет! И не оглядывается. Будешь оглядываться – борозда будет неровная.

Удивляться можно только одному – милости Божией. Послал Господь таких людей – вот их и окормляйте.

– Но не все священники готовы заниматься людьми с ВИЧ.

– Это специфическая тема, и далеко не все батюшки к этому готовы, я не могу их осуждать. У них, как правило, столько забот и послушаний, они физически не могут все охватить. Священник как шахтер. По 14 часов в сутки минимум работаем.

– Вам приходилось отпевать людей, умерших от СПИДа?

– Один случай был, в Америке. Я просто знал, от чего умер. Ну что, умер и умер. От других тяжелых болезней люди тоже умирают. Просто жалко было, достаточно молодой, лет под 50. Все болезни равны, и у Господа все равны.

– Когда вы думаете о людях с ВИЧ, что вам на ум из Евангелия приходит?

– История с прокаженными. Это по степени страха окружающих перед ВИЧ. Напоминает то, как боялись прокаженных.

– Что самое главное, по-вашему, люди должны знать о том, как жить с ВИЧ?

– Не искушай Бога, лечись, ходи в храм, Господь тебе поможет. Все остальное – как получится. А что касается общества, то хотелось бы, чтобы оно было сострадательно к таким людям. И не должно быть страха. Если общество, конечно, считает себя христианским. Не осуждать, сострадать, понимать, что с каждым может случиться. Если с нами такого не случилось, это не значит, что мы должны кидать камни.

– Или убегать в страхе.

– Это уже вопрос личной отваги. Здесь я тоже не могу говорить, что нужно делать так или так. Осуждать точно нельзя. И уж тем более высмеивать. Это тоже проявление страха, попытка защитить себя.

– А там, где страх, места нет любви.

– Совершенно верно.

Фото Ирины Арбузовой

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают Правмир, но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что честная и объективная информация должна быть доступна для всех.

Но. Правмир – это ежедневные статьи, собственная новостная служба, корреспонденты и корректоры, редакторы и дизайнеры, фото и видео, хостинг и серверы. Так что без вашей помощи нам просто не обойтись.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование – 100, 200, 300 рублей. Любая сумма очень нужна и важна нам.

Ваш вклад поможет укреплять традиционные ценности, ясно и системно рассказывать о проблемах и решениях, изменять общественное мнение, сохранять людские судьбы и жизни.

Темы дня
Биолог и палеонтолог Александр Храмов - об обезьянах, “митохондриальной Еве” и всемирном потопе
Мы живем в ситуации тотального бытового неверия — к евангельскому повествованию в неделю о расслабленном

Дорогой читатель!

Поддержи Правмир

руб

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: