Он был из рода незримых миру праведников

|
В ночь с 29 на 30 июля 2016 года, на 87 году жизни (род. 18.05.1930) ушел  из жизни прекрасный ученый и замечательный человек, доктор филологических наук, профессор филологического факультета МГУ Валентин Евгеньевич Хализев. Гуманитарий высшего класса, автор книг по теории литературы, истории русской литературы и русской религиозной философии.
Он был из рода незримых миру праведников

В начале 80-х годов прошлого века, когда я пришла учиться на филологический факультет, найти преподавателя, говорившего о литературе прежде всего как о литературе, вне заданных партийности и народности, было не так просто. Но Валентин Евгеньевич умел существовать вне идеологии, рекомендуя читать М.М. Бахтина, Д.С. Лихачева, Ю.М. Лотмана, С.С. Аверинцева. Памятны его замечательные монологи о вещном мире у Гоголя и Лескова, о “Двенадцати” Блока, о рассказе А. Платонова “Возвращение”.

А какими удивительными были занятия на спецсеминаре, где мы получали возможность свободного обсуждения своих работ, а потом ждали высказывания Валентина Евгеньевича, как всегда, точного,  прояснявшего то, что казалось нам смутным, открывавшего новое там, где, как нам казалось нет ничего необычного.

Общение продолжалось на студенческих Днях науки, в студенческом научном обществе и, конечно, в Матвеевской. И вот что удивительно: не все студенты, приходившие к Валентину Евгеньевичу, воплощали свои размышления в форме статьи, книги, диссертации, но общение продолжалось всегда. Сама радость общения была важна. И никакая занятость не была помехой. Он искренне радовался каждому приезду, звонку, а для вас эта встреча становилась поддержкой, восстановлением жизненного равновесия.

Валентина Евгеньевича можно назвать диалогическим человеком в полном смысле слова. Он любил сотрудничество, совместные обсуждения, показывал новые работы студентам, аспирантам, всерьез  относился к каждому отклику, в том числе критическому. И при этом не любил резких, категоричных суждений, предпочитая смягчающие формулировки. Частью диалогического дара было редкое чувство юмора. Это касалось и бытового общения, и многочисленных пародий,  которыми он обменивался с учениками.

Написанный Валентином Евгеньевичем учебник по теории литературы выдержал шесть изданий. Что в нем самое главное? Во-первых, защита вненаправленческих подходов в литературоведении в противовес преобладавшему в 20 веке монизму. Это так раскрепощало мысль от разного рода стереотипов, доставшихся нам в наследство от идеологического 20 века. Во-вторых, в разделе о мире художественного произведения Валентин Евгеньевич выделил и описал группу персонажей “житийно-идиллических”, близких к праведникам. Да и весь учебник – большая редкость, он побуждает думать, размышлять, сопоставлять.

А еще были написаны две книги о драме, сборник мемуаров, многочисленные статьи и книги о русских писателях и философах, каждая из которых заслуживает особого внимания, дальнейшего обдумывания. Сейчас хочется подчеркнуть два момента. Первый – это очевидная укорененность Валентина Евгеньевича в русской культурной традиции как целом, как она воплотилась в литературе 19 века. Эта традиция предполагала в том числе синтез восточной и западной христианской ветвей. Второй момент: внимание ученого к русской классике было в том числе результатом семейного воспитания.

Валентин Евгеньевич рассказывал, как отец (инженер по образованию) читал ему и брату вслух “Войну и мир”. Книги, написанные взрослыми людьми, часто бывают «родом из детства»… Одна из книг ученого посвящена именно “Войне и миру”. А в подаренный мне экземпляре книги “Драма как явление искусства” вписаны вместо эпиграфа стихи младшей дочки Валентина Евгеньевича, теперь известного театрального критика Марии Хализевой:

В той семье читать не мог

Только маленький щенок

Все читали, все писали,

Все наукой обрастали.

В последние 25 лет жизни возрастал интерес к религиозной философии (Н.С. Арсеньев, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, А.А. Золотарев) и такому направлению западноевропейской мысли, как персонализм, работам Э. Мунье, его ключевому понятию “причастность”. Осталась незавершенной работа Валентина Евгеньевича о теориях личности в XX веке…

Его любимыми стихотворными строчками были “Быть знаменитым некрасиво…”, “Но быть живым, живым и только, живым и только, до конца”. После отпевания в церкви “Всех скорбящих радость” на Ордынке одна из учениц сказала, что Валентин Евгеньевич был “кругом, который обнимал, беспокоился обо всех, любил”. Да, он очень ценил неофициальные кружки, содружества, братства. Не будет преувеличением сказать, что Валентин Евгеньевич был из рода незримых миру праведников, учивших своей личностью, своим присутствием. Вот почему свыкнуться с мыслью о его смерти невозможно.

lP4mxrrjUBc

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают Правмир, но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что честная и объективная информация должна быть доступна для всех.

Но. Правмир – это ежедневные статьи, собственная новостная служба, корреспонденты и корректоры, редакторы и дизайнеры, фото и видео, хостинг и серверы. Так что без вашей помощи нам просто не обойтись.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование – 100, 200, 300 рублей. Любая сумма очень нужна и важна нам.

Ваш вклад поможет укреплять традиционные ценности, ясно и системно рассказывать о проблемах и решениях, изменять общественное мнение, сохранять людские судьбы и жизни.

Дорогой читатель!

Поддержи Правмир

руб

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: