Они прово­дили маленькую кроватку в операционную, и их собственное сердце остановилось

Швейцарский кардиохирург Рене Претр работал и оперировал людей в США, Европе и Африке. Несколько лет он вел аудиозаписи тех случаев, которые встретились ему во время работы. Эти записи легли в основу книги «Там, где бьется сердце», которая вышла в издательстве АСТ. «Правмир» публикует отрывок из книги.

Катю прооперировали на четвертый день ее жизни. Сокращенно Д-4. Грудина рассечена и раздвинута. Маленькое сердечко очень живое — «выжимает 120», как и положено сразу после рождения, пока пульс не замедлился, приспособившись к новым условиям кровообращения. На такой скорости его сокращения кажутся еще проворнее и изящнее. Легочная артерия была едва развита, она вы­глядела волокнистым канатиком, выходящим из правого желудочка.

Аппарат системы искусственного кровообращения включен. Он работал спокойно, сердце можно останавливать. Мы рассек­ли недоразвитую артерию по всей длине. Легочный клапан, рас­положенный в ее основании, показал две частично сросшиеся створки. Мы осторожно разделили их тонким лезвием. Затем мы вырезали лоскут, наподобие заплатки для шины, из перикарда — мембраны, которая окутывает сердце — и пришили по краям раз­реза, чтобы придать легочной артерии нормальный диаметр.

Теперь, когда соединение между сердцем и легкими установ­лено, мы должны еще исправить другую аномалию: сообщение, «дыра» между желудочками должно быть закрыто.

Мы доберемся до него через правое предсердие, вздутие, ко­торое накапливает кровь, идущую из обеих полых вен, и обеспе­чивает, таким образом, быстрое и эффективное наполнение желу­дочка. Через него мы действительно войдем в сердце.

Приблизиться к сердцу, дотронуться до него — долгое время это считалось актом кощунства, профанацией из-за сакрального значения, которое приобрел этот орган: он стал вместилищем души, самой сутью бытия. И если сегодня наши вмешательства не имеют такой коннота­ции, в них, несмотря ни на что, сохраняется что-то фан­тастическое.

Я помню, как впервые взглянул на сердце изнутри. Едва предсердие было рассечено, как воздух устремлялся в сер­дечные полости. Свет налобной лампы вторгался в разрез и раскрывал их строение. Первым показывался трехствор­чатый клапан, который препятствует оттоку крови во время сердечного сокращения. У него три створки, края которых прикреплены сухожильными хордами к коническим мускульным вздутиям.

Каждая из них походила на поло­винку парашюта. В расправленном виде они превращались в подобие корабельного паруса, наполняющегося ветром. Створки были тонкими, как крылья бабочек, с такой же текстурой, а хорды — не толще паутинок. Но они были и такими же прочными благодаря равномерному распреде­лению и усилению другими волокнами по бокам.

За клапаном открылся правый желудочек. Он выгля­дел — в пропорции — просторной пещерой с довольно глад­ким основанием, окруженной стенами и увенчанной кры­шей, и все это оправлено в мускульные трабекулы. Они действуют как ванты — соединяют и усиливают каждую часть желудочка, обеспечивают его геометрию. Возни­кающее переплетение многочисленных арок и готических сводов напоминало мне гравюры Пиранези: создается впе­чатление прочной структуры, несмотря на то, что ее со­ставные элементы на вид тонкие и даже хрупкие. В све­те лампы они окрашивались в теплые цвета, от оттенка слоновой кости у клапанных створок до желто-коричнево­го у миокарда.

Когда эта многоцветная архитектура оказалась на свету, я подумал о спелеологах, которые видят в свете налобного фонаря кристаллы скальной породы, отбрасыва­ющие восхитительные отблески там, куда еще никогда не проникал ни один луч света, и окидывают взглядом красо­ту, не предназначенную для глаз.

Мы рассекли предсердие на несколько сантиметров. Аккуратно отвели в сторону трехстворчатый клапан и его многочисленные хорды. Прямо позади него открылся дефект перегородки. Мы вы­кроили вторую «заплату» по форме отверстия и пришили по краям.

Теперь перегородка между двумя половинами сердца закрыта, в ней нет брешей. Разрез предсердия зашит тонкой нитью. Перед тем как стянуть швы, воздух, попавший в полости сердца, откачива­ется. Затем мы сняли зажим с аорты.

Возобновление сокращений сердца. Восстановление кровообращения. Остановка аппарата. Закрытие грудной клетки через три часа после первого разреза. Операция закончена.

Эта операция не представляла для нас особых трудностей, если не считать, что она была сделана новорожденному. Для родителей Кати это была совсем другая история. По­тому что это их собственная история: речь шла об их дочери, единственной и неповторимой, настолько исключи­тельной, что для нее они пожертвовали бы всем на свете, легли бы вместо нее к нам на операционный стол, поменя­лись бы с ней сердцами, если бы это было возможно.

Они расстались с малышкой рано утром, когда прово­дили маленькую кроватку в операционную, и двери нашей крепости закрылись за ней. И началось долгое тревожное ожидание, продлившееся все эти три часа. Ожидание, когда они уже ничего не могли, ничего не видели. Единственной их надеждой было встретить дочку на выходе из этого длинного туннеля живой и, если возможно, здоровой.

 

Я позвонил им. Я знал, что с того момента, как за одной маленькой кроваткой закрылись двери операционной, их собственное серд­це словно остановилось, замерло в ожидании этого звонка, чтобы забиться снова. Чтобы освободиться.

Трубку сняли после второго гудка.

— Мы только что закончили операцию. Все прошло хорошо.

Очень короткий диалог, потому что мне нечего рассказывать, ког­да все прошло так, как и было предусмотрено. Несколько вопросов о возможности посещений и, наконец — то, что говорят всегда:

— Спасибо, доктор. Мы всю жизнь будем вам благодарны.

Это слова, которые я слышал чаще всего в конце таких звон­ков — иногда вперемешку со слезами облегчения.

 

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
Тысячи детей останутся в детдомах, если туда закроют вход опытным родителям
У некоторых большое сердце, кто решил, что их любви хватит только на троих?

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: