Главная Семья Измена. Развод

Отец

А у меня папы не было. Точнее, он ушел, когда мне было меньше года, и я его не помню. Вот. И я рос без него. Мамка и бабушка из сил выбивались, стараясь меня вырастить нормальным человеком. И я старался. Но у меня папки не было.

А у меня папы не было. Точнее, он ушел, когда мне было меньше года, и я его не помню. Вот. И я рос без него. Мамка и бабушка из сил выбивались, стараясь меня вырастить нормальным человеком. И я старался. Но у меня папки не было. Очень хотелось. Когда я ложился спать, я закрывал глаза и представлял, как мы с папой делаем тачку. Помните тачки? Такие деревянные, с колесами из подшипников? У всех друзей были тачки, которые им папки делать помогали. А я сам делал. У меня тачка была какая то неуклюжая и здоровенная. И она как-то неловко ехала. Я один раз по Севастопольскому с горки разогнался и в песок влетел. Тачка резко остановилась, и я пропахал лицом по асфальту. Потом под носом были такие усики–болячка, как у Чарлечаплина (это имя именно так и произносилось).

А еще отцы помогали делать рогатки и духари. И пугачи. Нет, при мамах, они, конечно, ругались, дескать, это плохо, Но, когда мамки не видели, папки с удовольствием помогали завязать жгут на «бинтовухе» или приносили «зеленую трубку» для духаря. И, конечно же, помогали сделать для него поршень.
Мне никто не помогал. Я пытался до всего дойти сам. Старался, как мог. Поэтому, мой духарь стрелял как покойник, «бинтовуха» была по размеру как рогатина, с которой охотились на медведя, а бомбочки из магния и марганцовки отчаянно шипели, но не взрывались…

Я сам учился плавать… Мы с моим другом Кирюхой ездили на ТЭЦ, где я учился проплыть хоть пару метров, от Кирюхи до столба, от столба до Кирюхи. Это происходило в градирне, там сверху лилась горячая вода и не было холодно даже в октябре. Мы воровали арбузы на овощебазе и, разбив их камнем, ели прямо руками красную, сочную плоть, а потом, перемазанные соком, ныряли в градирню. Только надо было спрятать одежду, а то ВОХРа нас там ловила, забрав одежду. И мы плелись за ними по шпалам, ныли, чтобы нас отпустили… А они звонили родителям и за нами приезжали мамы. У Кирюхи не было отца, а мамка сильно пила, но была привлекательна и работала в «Березке». За ней ухаживали дядьки в норковых шапках, и у Кирюхи была «аляска», шапка-петушок и дутые сапоги. И плеер. Я ему немного завидовал, но он мне давал плеер иногда и я балдел, слушая в нем «Ночной полет на Венеру» в исполнении ВИА «Бони М». Но Кирюха был немного странноват, глуховат на одно ухо и молчалив. Он никогда не делал тачки, духари и бомбочки, но мог часами собирать на газонах «шпиёнов», как он сам называл шампиньоны, и сдавать бутылки. Он тырил у матери Ньюпорт и Данхилл и мы с ним с упоением наслаждались вкусом импортных сигарет…. И нас некому было пороть, так как не было отцов, а мамы не умели этого делать внушительно и впечатляюще.
Один раз мама меня перепоясала старым офицерским ремнем, единственным, что осталось от моего отца. Этот ремень застегивался на два ряда дырочек, пах старой кожей и висел на кухне в старом рыжем шкафу. Я часто примерял его на себя, но он был невероятно велик и я вешал его обратно, мечтая стать взрослым, чтобы этот ремень наконец-то стал мне впору… Она промахнулась и попала по голени себе же. Она горько, по-детски ревела потом, и я с ней. Это было тогда, когда наша соседка сдала меня, что я «собираю бычки». На самом деле, у нас в подъезде жила женщина, которая курила. И она кинула окурок не потушенный, а я его подобрал и попробовал затянуться. А она меня же и сдала. Вот так…

У мамы было много подруг, у которых были мужья, женихи и просто кавалеры. Они, как и многочисленные родственники, пытались дать мне хоть что-то, что мог дать мне отец… Дядя Сережа, замечательный мужик, слесарь из таксопарка, муж маминой подруги Соньки, помогал мне, как мог. Он был высок, худощав, длиннонос и с большим кадыком. Он всегда улыбался и рассказывал про морфлот, в котором он служил. Мы вместе клеили модельки самолетиков, делали рогатки, а однажды он подарил мне модель пожарного катера с моторчиком, и мы запускали его на пруду…

Но… Наступал вечер, и они расходились по домам, пьяные, веселые и добрые. А я провожал их до автобуса. И мне очень хотелось возвращаться домой, взяв за руку папу. Чтобы это была большая ладонь, теплая и сильная. Или, чтобы он посадил меня на плечи…

Я никогда не знал, как обнимает отец, как он по-мужски чмокнет в щеку, как по-серьезному, глядя в глаза, поговорит. «По-мужски» это называется. Мне не ведом отцовский ремень. Я никогда не был с ним в походе на Селигере. Я помню, как однажды заплакал, слушая «Бабье лето» Поля Мориа, подумав, как чётко было бы с отцом поехать на море….

Я очень завидовал тем, у кого был папа. Признаюсь… Я брал пример с Кирюхи, старался быть независимым от отсутствия папки. Но…

Мама вышла замуж, когда мне стукнуло 16 лет. Он, очень замечательный человек, сразу стал звать меня сыном. А я его зову папой. И мне кажется, что он был всегда. Но… Это не так…

Теперь у меня маленькая дочь. И у меня нет модели для подражания. Я не знаю, как себя вести надо с ней. Я стараюсь, но я часто бываю неуверен, что я все делаю верно…

Мне очень его не хватает. Я нашел его лет 10 назад. Он показался мне невероятно интеллигентным. Его теперешняя жена сначала заволновалась, думая, что мною движет какой-нибудь меркантильный интерес… А я позвонил просто так. И он подошел… Он очень старый, на три года старше моей бабушки. Был репрессирован, отсидел, потом реабилитирован… Он позвал в гости… Я пообещал, что приеду… Но не поехал… Не знаю, что меня тогда удержало… Теперь жалею… Хотя, наверное, я бы не увидел его большим, сильным и всемогущим, каким и должен быть отец в детстве. Ему было уже под 80… Я не уверен, но, наверное, его уже нет… Ему в этом году должен исполниться 91 год… Пусть он еще много лет проживет… Мой папка… Мне дико, дико не хватает его…

Александр, 38 лет

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.