Перед рассветом

|

Давным-давно, в первый год моего воцерковления, я очень удивился, когда священник, читая проповедь на Вербное воскресенье, сказал: «Ну вот, дорогие мои, окончен Великий Пост…». Как же окончен, недоумевал я, ведь впереди еще целая неделя строжайшего поста.

Потом понял. Да, разумеется, по-прежнему нельзя того и сего, только это уже не Великий Пост, а совершенно особое время — Страстная седмица. И смысл ее богослужений — уже иной. Шесть недель мы постились ради того, чтобы упражнять свою волю, чтобы вырваться из бытовой суеты и «повернуть глаза зрачками в душу», увидеть свои грехи и страсти, очиститься от них в таинстве покаяния. Но сейчас пришло время направить взгляд в другую сторону — на Того, Чьи смерть и Воскресение мы вскоре будем вспоминать за богослужением.

Впрочем, слово «вспоминать» — какое-то вялое и приблизительное. Вспоминать можно и чисто умственно — как, например, формулу перекиси водорода или статью Гражданского кодекса. А нам, христианам, предстоит работа не столько для ума, сколько для сердца. Правильнее, наверное, будет «переживать».

Последняя неделя земной жизни Спасителя… Тут всё: и восторги толпы, и предательство, и издевательства, и пытки, и смерть, и победа над нею. Пропустить бы это через свое сердце, почувствовать Его печаль как свою, Его страх и боль как свои… Ведь без этого — никак. Если мы соединяемся со Христом в таинстве Причастия — то ведь не только с Его торжеством соединяемся, но и со страданиями. Иначе это единство окажется каким-то, извините, «гламурным», а лучше прямо сказать — фальшивым.

Потому, кстати, в эти дни и продолжается «физический пост» — пищевые ограничения, отказ от развлечений. Уже не для того, чтобы «качать духовные мышцы», а просто не время сейчас для радостей и удовольствий. Когда у тебя умирает близкий человек — тоже как-то не до вкусностей и «культурных мероприятий».

Но главное, конечно, не в отказе от деликатесов. Главное — это службы Страстной седмицы, помогающие нам «настроиться на волну», хоть в какой-то степени почувствовать то, что чувствовали две тысячи лет назад апостолы и их Учитель.

Две тысячи лет — это много, конечно, но литургическое время не совпадает с физическим. И действительно, в эти дни что-то такое разлито в воздухе… какое-то напряжение, как перед грозой. Вроде все как обычно — то же небо над головой, та же давка в метро, те же проблемы на работе, те же лица вокруг… И, тем не менее, что-то неуловимо меняется, что-то сдвигается в мире. На Страстной такая «наэлектризованность души» свойственна многим. Но это не какая-то экзальтированность, не «психическая индукция», и даже прямой связи с богослужениями может не быть. К примеру, несколько лет назад я на Страстной сильно заболел и вообще не мог присутствовать ни на одной службе — а «наэлектризованность» (или, лучше сказать, сопричастность) ощущал не менее остро, чем раньше.

Но если говорить о церковных службах этой седмицы, то для меня самая сильная, самая «настраивающая» — утреня Великой Пятницы со чтением 12-ти Евангелий. Кстати, субъективно для меня это самая тяжелая служба, даже физически, домой я после нее приползаю еле живой. С другой стороны, усталость что-то сдвигает в мозгах, и бывают моменты (увы, короткие), когда очень остро чувствуешь некоторые вещи.

Пожалуй, из всех чтений этой службы для меня пронзительнее всего — история с петухом, то есть отречение Петра. Каждый раз я представляю себя на его месте. Вот, всё кончено, вдребезги надежды и мечты, зло этого мира опять победило, и, кажется, навсегда. Полный, казалось бы, мировоззренческий кризис, в душе все перевернулось — и на этом фоне просыпается обычная человеческая осторожность.

Обычный рассудок, здравый смысл, холодный расчет. Тот, кто еще совсем недавно готов был радостно умереть за Христа, вдруг начинает «мыслить трезво» — и в ответ на обвинения бдительной служанки (ох, знаком, знаком нам этот человеческий тип!) говорит, что не знает Сего Человека. Причем ведь не просто «ой, ну да отстань ты, ну чё привязалась?» — Петр, как прямо сказано в тексте Евангелия, клянется и божится. «Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека» (Мф. 26:74).

Эти слова, «клясться и божиться», настолько затерты временем, что сегодня почти не замечаются. Но ведь для иудеев, современников Христа, это было очень серьезно — поклясться Именем Бога. Петр ведь не только заявил, что незнаком со Христом — он Бога себе в свидетели призвал. Если подумать, это же сугубое безумие: он просит Бога-Отца подтвердить, что не знает Его Сына, не имеет с Ним ничего общего! И ведь, вполне возможно, вспоминает при этом слова Христа: «Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас. Иисус сказал ему: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела» (Ин. 14:8-10). Потому-то Петр, услышав предсказанного петуха, и плакал горько. Получается, что предал он не только Сына…

Но в его слезах — зерно надежды. Да, в душе все вверх тормашками, да, не сбылись мечты — но любовь-то к Иисусу никуда не делась. В этом, кстати, на мой взгляд, еще одно отличие Петра от Иуды — тот потерял не только веру в божественное происхождение Спасителя, но и простую человеческую любовь к Нему (и потому его раскаяние кончилось не покаянием, а осиной).

Нам, конечно, легче, нежели Петру. Мы прекрасно знаем, чем все закончится, знаем, что за Распятием будет Воскресение. К сожалению, это знание часто нивелирует для нас трагедию крестной смерти. Вообще, очень по-человечески: ну, раз все в итоге вышло хорошо, зачем зацикливаться на подробностях? Только вот язвы на руках и ногах Христа никуда не делись (в чем, кстати, смог убедиться апостол Фома). Радость Воскресения не зачеркивает, не отменяет трагедию Пятницы. Вернее, так: не зачеркивает, а преодолевает. Мы часто цитируем апостола Павла: «Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним» (Рим. 6:8) — но акцентируемся больше на последних словах. Дни же Страстной седмицы помогают нам понять, что не только жизнь, но и смерть мы должны разделить со Христом.

Это — если, конечно, не превращать все в формальное отстаивание служб — тяжело. Душе больно, темно. Но впереди — рассвет Воскресения.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
Премьер-министр отметил, что люди с ограничениями по здоровью должны быть обеспечены доступом к социальным лифтам
Новая система позволит с математической точностью оценить индивидуальность каждого ребенка
"Для проезда по России студенты, наша молодежь должна иметь очень серьезную дотацию, чтобы иметь возможность посмотреть,…

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: