Наконец настал долгожданный день отъезда. В самолете Вера разместилась у самого иллюминатора, Надя в среднем кресле у мамы на коленях, а я – с краю.

Готовиться к поездке на море дети стали месяца за полтора. Вера носилась по квартире, собирала игрушечный чемодан и читала куда-то в окружающее пространство бесконечную лекцию про море, как будто все вокруг люди первый раз в жизни слышат про море, про чемоданы и про самолеты.

– Понимаешь? Мы поедем в Болгарию, понимаешь? – и с этими словами бросала в игрушечный чемодан пару кубиков. – Мы полетим на самолете, на зеленом, понимаешь? – оставляла чемодан и вываливала из комода кучу платьев. – Самолет он так едет быстро-быстро и потом жжжжжжж, – Вера раскидывала руки, изображая взлет. – Потом он взлетает, понимаешь?

Оставив гору кубиков и гору платьев на полу, Вера убегала на кухню. Ей, кажется, срочно надо было поесть, ибо в Болгарию путь долгий.

И вот когда несносная эта Вера убегала, Надя спокойно докладывала чемодан кубиками и платьями доверху, волокла чемодан за собой и приговаривала тихо:

– В Болгалию, в Болгалию, – и так десять раз по коридору туда-сюда.

Наконец настал долгожданный день отъезда. В самолете Вера разместилась у самого иллюминатора, Надя в среднем кресле у мамы на коленях, а я – с краю.

– Он едет быстро-быстро! – заверещала Вера, когда самолет побежал по взлетной полосе.

А Надя не знала, что сказать. Она сидела с каменным выражением лица. У нее было лицо, как у индейского вождя из фильма «Пролетая над гнездом кукушки».

– Он взлетает! – громко ликовала Вера, едва самолет оторвался от земли. – Мне так нравится взлетать!

А Надя сидела молча. Ей, кажется, не нравилось взлетать. Она, кажется, усматривала какой-то подвох в том, что люди летают. Но вида не подавала или решила не сеять панику.

Когда самолет проходил сквозь облака, и немного трясло, Вера орала:

– Ура! Как на качелях!

А Наде, судя по виду ее, совсем не казалось, что тут как на качелях. Качели качаются плавно, и понятно, кто качает. А тут качало рывками и не было понятно, кто.

– Мы летим! – радостно констатировала Вера, когда самолет набрал высоту.

А Надя вздохнула, и вздох ее, кажется, означал: «Ну, ладно, хоть как-то стабилизировалась ситуация. Ничего не попишешь, так теперь и будем тут жить в этой консервной банке между небом и землей».

Тут подоспел самолетный обед, и Надя съела его. Потом послушала немножко, как Вера щебечет про свои впечатления от полета, и съела еще и Верин обед. Потому что Вера питается у нас в основном молоком и шоколадом, а Надя питается мясом, рыбой, макаронами, картошкой, овощами, хлебом, сыром и, если дадут, салом.

Потом самолет стал снижаться, и Вера тревожно спросила:

– Что это?

– Мы снижаемся, – отвечала мама.

– Как же мы снижаемся? Там же облака!

– Ну, мы пролетим сквозь облака и сядем, – увещевала мама успокоительно.

– Нет! – Вера выглядела очень тревожно. – Сквозь облака нельзя! Я боюсь сквозь облака!

Облака приближались. И если бы Вера не была пристегнута к креслу ремнем, то, наверное, убежала бы в туалет или забилась под кресло.

– Я боюсь сквозь облака! – Вера уже почти плакала.

И тут, наконец, Надя высказалась.

– Боюсь, – констатировала она.

Интонация была такая, что вот, дескать, я вам с самого начала говорила, что это дурная затея лететь на самолете. Я вам сразу говорила, а вы тут орали, как прекрасно взлетать, а теперь видите?..

Самолет вошел в облака, Надя зажмурилась и повторила обреченно:

– Боюсь.

Фото: Ольга Лавренкова

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: