Антиклерикализм

2012 год — кто виноват и что делать?
2012 год в истории православной России: что это было и что будет дальше? - в семинаре в Институте философии РАН приняли участие православные политологи и публицисты разных взглядов
Прот. Сергий Правдолюбов: Справедливая критика нам полезна
Насчет гонений – сильное преувеличение. Но критика Церкви в средствах массовой информации заметно увеличилась. Наверняка и раньше случались автомобильные аварии по вине клириков и монахов, но об этом молчали, а сейчас много пишут и говорят. Я думаю, что это полезно для Церкви. Если грешим, надо отвечать.
Владимир Гурболиков: СМИ и логика «холодной» гражданской войны
Банальному грешному сплетнику журналистика внушает мысль, что он — в союзе с журналистом или блогером — не сплетник никакой, а борец, правдоруб и защитник главных ценностей. Это отвратительный обман. И своей ответственности за него часто журналистика не осознаёт.
Константин Эггерт: Общественное недовольство предназначалось не Церкви
В обществе есть запрос на то, чтобы Церковь была нравственным компасом, независимым от государства, могла бы претендовать на моральное лидерство.
Владимир Мамонтов: Мистерия-буфф на мосту, который пока не рухнул
Отпор должен быть не заученным. Когда на чем-то пытаются поймать Патриарха, - это всякий раз требует ответа, интеллектуальных усилий, контригры. Понимаете, пока те, кто клеймит Путина и его режим, развлекаются с мороженой курицей, Путин летает со стерхами. Одни птичками щебечут в «Твиттере», а он летает рядом с журавлями. Это ответ. И он услышан, поверьте.
Свободная Церковь?
Опасно ли для Церкви быть признанной государством?
Церковь под защитой
Должна ли Церковь быть под защитой государства? Этот вопрос был задан митрополиту Антонию Сурожскому в самом начале ХХI века. На этот же вопрос отвечает сегодня православный философ Аркадий Малер.
Заповеди несчастья
В нашем случае проблемы начались не тогда, когда Pussy Riot вылезли на амвон Храма Христа Спасителя, а тогда, когда мы для защиты христианских святынь избрали риторику и методы дохристианских времен, когда мы решили, что наши христианские чувства могут быть удовлетворены физическим притеснением и страданием идейных врагов.