Видео

На войне бывает, когда какая-то часть оказывается в безвыходной ситуации, кто-то, чтобы спасти хотя бы некоторых, говорит: «Идите, я прикрою». Он знает, что останется здесь навсегда. Он отдает свою жизнь, чтобы спасти других. Господь приносит Себя в жертву для того, чтобы жили мы. Он спасает нас не от физической смерти — она когда-то наступит, — но от смерти вечной.

Либерализм не сводится к тому, что, как учили в советских школах, в каком-то веке на Западе возникает буржуазия, которая хочет стать свободной от феодалов и выступает с идеей юридической свободы. Это несерьезно, поверхностно. Тема свободы — тема выбора, ключевая тема для христианства.

В тяжелой ситуации ни одна политическая сила не захотела брать власть, то есть брать ответственность за судьбу страны. Кто смог взять? Те, кому на самом деле на страну было наплевать, для кого власть — не ответственность, Россия — не пространство, которое надо обустроить, а отправная точка, из которой возгорится пожар мировой революции.

Молодой человек идёт по сельской местности, к нему подходит слепенькая пожилая женщина и просит помочь её пожилому мужу, который решил выкупаться в водоёме. Молодой человек подходит поближе и видит, что на поверхности воды плавают трость и шляпа. Всё снимается на скрытую камеру — авторы программы наблюдают за реакцией прохожего.

Дискурс постмодерна предлагает такое отношение к искусству: все является текстом и поэзией. Каждый человек может быть художником, ему просто надо нечто выделить как текст и поставить свою фамилию, бирку, название. Это многих привлекает, потому что это не требует вообще никакого умения.

Советское — не политика, не экономика, даже не идеология. Это огромное явление планетарного масштаба, которое для России в XX столетии оказалось судьбой. Оно началось с отказа от всех фундаментальных ценностей, которые выработало человечество. Ни религии, ни семьи, ни собственности, ни права, ни государства. Ничего!

Настоящий разговор с Богом происходит в глубине человеческого одиночества. Не из-за того, что оно плохое, а потому, что с Богом надо остаться наедине, чтобы ты сумел проникнуться, отойти от всего сиюминутного… Это как и с человеческим творчеством. Оно — дело одинокое, когда человек в этом одиночестве принадлежит только самому себе.

Когда я вернулся из Лондона, и меня спросили, как ты себя там чувствовал, я ответил: 'Я чувствовал себя великим человеком'. Такое было чувство, что у меня за спиной крылья, и эти крылья — это моя страна. Там в 66-м году я ощутил величие страны и себя как её частичку.