Что изменится в ВПР в 2026 году
В этом году проверочные мероприятия для учеников 4–8-х и 10-х классов пройдут в период с 19 апреля по 21 мая 2027 года. Это позже, чем в предыдущие годы, чтобы школы успели освоить основной объем учебного материала.
Изменился и перечень предметов: так, из ВПР для 6–7-х классов полностью исключили обществознание (это связано с переносом начала изучения предмета на 9-й класс), а в 10-х классах добавили биологию.
Продолжительность работ составляет один или два урока, а общий объем контрольных в школе, включая ВПР, по закону не должен превышать 10% от всего учебного времени по предмету.
Оценка за ВПР не влияет на успеваемость?
С 2025 года ВПР стали обязательными для всех школ. При этом сложилась парадоксальная ситуация: Рособрнадзор официально заявляет, что результаты ВПР являются мониторингом и не должны влиять на годовые оценки или перевод в следующий класс. Однако на практике школы имеют право учитывать эти результаты во внутренней документации как вид аттестации.
Анастасия Громакова
Пропустить ВПР ученик может только по уважительной причине — из-за болезни, подтвержденной справкой, по семейным обстоятельствам или из-за участия в важных соревнованиях или олимпиадах. В этом случае школа обязана пойти навстречу, пояснила «Правмиру» юрист Анастасия Громакова.
Родители могут написать заявление с просьбой перенести сроки промежуточной аттестации, частью которой стала ВПР. В таком случае ребенку предоставят возможность написать работу позже.
«Не хочет идти» — не уважительная причина, по словам юриста. Если ребенок просто отказывается от участия, это, скорее всего, расценят как пропуск. Пересдавать заставят, но как — на усмотрение школы.
Федеральные рекомендации предписывают не использовать результаты ВПР для выставления итоговых отметок. Однако официально школы могут использовать их для текущего контроля и промежуточной аттестации. Чаще всего оценку за работу приравнивают к обычной контрольной работе.
На этом противоречии строится большая часть критики ВПР.
«Школа не может быть жандармом»
Одним из инициаторов отмены ВПР на законодательном уровне выступил вице-спикер Госдумы Борис Чернышов. По его мнению, проверочные работы превратились в «ЕГЭ на минималках», которые создают «цепочку стресса»: директора давят на учителей, учителя — на детей, а дети — на родителей.
Депутат подчеркнул, что школа должна быть местом просвещения и возможностей, а не «жандармом».
Если мониторинг не приносит реальной пользы качеству образования, его необходимо упразднить, заменив простым срезом знаний после каникул, который не будет влиять на итоговые оценки.
С предложением отменить стрессовые ВПР для детей не раз выступала глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина. В своем телеграм-канале она не раз публиковала отправленные ей сообщения от школьников. В частности, школьники жаловались на колоссальное давление учителей во время проведения проверочных работ.
«Учителя придумывают разные варианты страшилок на случай неуспеха на ВПР. Список угроз с частицей “не” — бесконечный. И это понятно: руководство требует хороший результат от учителей, а от руководства школ — органы образования. Значимость ВПР крайне переоценена, а школьники начинают бояться этой работы уже с 4 класса, постоянно ощущая этот прессинг», — пишет Мизулина.
По ее мнению, государство должно посмотреть на вопрос шире и определить, что важнее: рейтинг школы или жизнь и психическое здоровье человека.
7 минусов проверочных работ
Три четверти российских педагогов выступают за отмену ВПР, по данным опроса. Учителя выделяют несколько ключевых проблем:
Дополнительная нагрузка: 60% педагогов жалуются на резкое увеличение объема работы из-за отчетов и проверки бланков.
Стресс для всех участников: 63% опрошенных считают подготовку к ВПР избыточным психологическим давлением на семьи.
Несоответствие программам: задания часто не совпадают с тем, что дети реально изучают в классе, из-за чего учителям приходится «натаскивать» школьников на тесты в ущерб плановым урокам.
Материальные затраты: проведение ВПР требует колоссальных ресурсов — на одну школу среднего размера необходимо распечатать около 20 тысяч листов, что часто ложится на плечи родителей или бюджет учебного заведения.
Арсений Филин
— У нас каждый сентябрь традиционно звучит много заявлений — и от разных экспертов, и от депутатов — о том, что школьная программа перегружена. И сюда ещё дополнительно ложатся ВПР, роль которых не всегда понятна, — считает образовательный эксперт, ведущий телеграм-канала Grand Exam Арсений Филин. — Потому что где-то школы, например, говорят, что оценка за ВПР может заменить итоговую контрольную, а где-то говорят, что не может, и что это просто дополнительная контрольная. То есть где-то ВПР сильнее встроены в учебный план, а где-то становятся просто дополнительной нагрузкой.
Еще одна жалоба — ВПР проводят вместо уроков. И дело не только в том, что написание работы занимает учебное время.
— Часто дети ещё и дополнительно готовятся к ВПР. Из-за этого меняется ход уроков: учителя пытаются доразобрать те темы, которые по каким-то причинам не успели пройти или которые кажутся западающими, — продолжает Арсений Филин. — В итоге вместо спокойного, размеренного темпа появляется дополнительная подготовка к ещё одной проверочной работе. Самые заметные возмущения, естественно, возникают там, где ВПР наслаиваются на уже существующие меры контроля внутри школы. То есть когда они не заменяют школьные контрольные, а добавляются к ним сверху.
Год назад глава Рособрнадзора Анзор Музаев прямо заявлял, что никаких отчетов по итогам ВПР ни учителя, ни школы писать не должны. Но на местном уровне такие отчеты иногда все равно могут требовать. И для учителей, от которых традиционно поступает много жалоб на повышенную бюрократическую нагрузку, это становится отдельной проблемой.
— У учителя может уходить от 7 до 13 часов на подготовку и проведение ВПР. И если ВПР не заменяют, а дублируют, например, какие-то школьные контрольные работы, которые уже предусмотрены планом, то они, естественно, воспринимаются как ненужная двойная работа, — отмечает Арсений Филин.
Эксперт отмечает, что есть и еще одна проблема — это последствия, которые могут наступить, если класс плохо напишет ВПР.
Несмотря на то, что на федеральном уровне довольно ясно и жестко заявляют, что результаты ВПР не должны использоваться для оценки деятельности учителей, школ или органов управления образованием.
— В отдельных регионах учителя опасаются провальных результатов на ВПР, — говорит Арсений Филин. — Более того, кое-где звучат даже обвинения в фальсификации результатов: когда учителя либо не препятствуют списыванию, либо даже проактивно пытаются завысить результаты.
Еще одна проблема — это постоянная перенастройка формата. Сначала один набор предметов, один формат заданий, одна длительность. Спустя несколько лет это может быть уже совершенно другая работа: с другими заданиями, другим набором предметов и другим статусом самой оценки.
— Если с ЕГЭ и ОГЭ мы уже пришли к какому-то устойчивому формату и все плюс-минус понимают, в какие сроки сдаются экзамены и какие последствия наступают для школы, если ЕГЭ сдан слишком хорошо или, наоборот, слишком плохо, то в случае с ВПР явно чувствуется, что донастройка ещё не произведена. И постоянно меняющиеся правила действительно могут раздражать учителей, — отмечает Арсений Филин.
«Инструмент прошлого»
Дмитрий Казаков
По мнению председателя профсоюза «Учитель» и учителя истории Дмитрия Казакова, ВПР вклинивается в конце учебного года в образовательный процесс и очень сильно ему мешает. К этому времени учителям нужно готовить свои проверочные работы — каждый педагог по-своему планирует учебный процесс.
— Часто ВПР происходит в марте-апреле, когда учителя пытаются наверстать что-то пропущенное за год. То есть какой-то идет такой очень важный процесс — нагнать то, что было упущено в результате каких-то объективных обстоятельств, связанных с болезнями, пропусками и так далее. А тут тебе еще и ВПР! Это отрывает школьников от нормального учебного процесса, — стрессуют и дети, и родители. И это еще больше осложняет освоение учебной программы, — считает педагог.
Говорить, что с помощью ВПР можно заменить итоговые проверочные работы, которые планируют учителя, нельзя. Потому что эти работы могут не совпадать по времени или по формату. Опять же они требуют ресурсов, дополнительных организационных усилий.
Насколько ВПР оценивают реальные знания школьников, зависит от предмета, уверен эксперт. Например, некоторое время назад были очень серьезные нарекания относительно содержания ВПР по обществознанию.
Но все же учебная программа, несмотря на все попытки ее сделать единой, имеет свои особенности — и в конкретной школе, и у конкретного учителя. Поэтому ВПР не может отражать какой-то серьезный срез знаний.
А некоторые дети в принципе в этот формат просто не вписываются. При этом они обладают очень хорошими знаниями.
— Просто невозможно создать какие-то единые контрольные работы для всех учеников в такой огромной стране, как наша, и сказать, что мы должны им соответствовать в полной мере. Все-таки образование — это куда более сложная система, и образовательный процесс тоже, нежели у нас пытаются его представить.
Я вижу ВПР инструментом из прошлого, — уверен Казаков.
Есть ли в ВПР хоть что-то положительное?
Павел Фролов
В то же время есть педагоги, которые спокойно относятся к этой системе проверки знаний учеников и учителей.
— У меня конкретно нет негативного отношения к ВПР или любому другому экзамену (ОГЭ или ЕГЭ). Лучше выявить проблему и пытаться ее решить в 5-7 классах, чем в 11-м, — говорит учитель математики Павел Фролов. — Не могу сказать, что меня что-то раздражает в этих проверочных. Кроме нагнетания извне, что это какая-то особенная работа, сильно отличающаяся от всего того, что было у ученика до, и поэтому к ней еще и надо готовиться.
В разных школах разный уровень преподавания математики и других предметов. ВПР — это базовый уровень, который должен преодолевать каждый ученик, считает математик.
— Мы сталкиваемся с тем, как преподаватель относится к ВПР, — продолжает Павел Фролов. — Если происходит натаскивание в течение времени n до ВПР и как только появляются варианты, сразу решает их с учениками — то, конечно, это не показатель уровня знаний. А если вы проходите программу и не отвлекаетесь на подготовку к ВПР, а ученики могут его просто прийти и написать, то да, это какая более менее понятная оценка базовых знаний.
Педагога поддерживает и учитель русского языка и литературы Ольга Денисова:
— Как по мне, ВПР — обычная контрольная работа. Она ничем не мешает учебному процессу. Даже наоборот. Это тренировка перед будущими серьезными работами (ОГЭ/ЕГЭ). Если не нагнетать, то ВПР пройдет спокойно. В этом году мои ребята справились успешно — работы написаны выше города, это радует.
Ольга Денисова
Не хватает открытого банка заданий для подготовки, отмечает Ольга Денисова.
— Один-два варианта демоверсии — это катастрофически мало. Срез помогает оценить знания прежде всего учителю. Но и родитель сможет увидеть, как ребенок написал работу. Сейчас в ЭЖД все работы подгружаются в личный кабинет ученика, — заключает она.
Всю школьную систему приводят к единообразию, ВПР выглядят вполне логичным элементом этой политики, по мнению Арсения Филина. Многими преподавателями это может восприниматься как ограничение творческой свободы. Но ВПР, как и любой другой элемент централизации и унификации образования, удобны для федеральных властей и действительно помогают хоть как-то контролировать происходящее в системе.
— Если говорить о детях и родителях, чья цель — поступление в вуз, то они теперь как минимум дважды сталкиваются с «ВПР на максималках», — продолжает Арсений Филин. — Сначала нужно хорошо написать ОГЭ, чтобы перейти в 10-й класс. Во многих регионах, там, где для поступления в колледж достаточно сдать только два ОГЭ, для перехода в 10-й класс, напротив, требуется сдать четыре ОГЭ и при этом преодолеть установленную регионом минимальную планку. Потом школьник сталкивается с ЕГЭ — единым экзаменом, одинаковым для всей страны, от которого уже напрямую зависит поступление в вуз.
Родители школьников, которые планируют поступать в вузы, должны быть заинтересованы в том, чтобы школа сверялась со средним уровнем по стране. Им может быть важна хотя бы какая-то метрика, которая позволяет сравнивать результат своего ребёнка не только с одноклассниками, но и с теми, кто потом будет конкурировать с ним за бюджетные места в вузе.
Кроме того, ВПР постепенно приучают школьников к формату ОГЭ и ЕГЭ. И в дальнейшем у ребенка будет меньше стресса, когда он столкнется с экзаменами, от которых уже будет зависеть его переход в 10-й класс или поступление в вуз.
— Для системы образования в целом такой метод контроля за средним уровнем тоже кажется логичным и нужным. Правда, об этом трудно спорить с учителями, которые за свою минимальную зарплату и так завалены бюрократической нагрузкой. Так же трудно спорить на этот счёт и с родителями не очень успевающих школьников, задача которых — просто дотянуть до 9-го класса и уйти в колледж. Благо, что поступление в колледжи сейчас максимально упрощено, и никакой общий средний уровень для поступления туда соблюдать уже не обязательно, — говорит эксперт.
Вместо ВПР — тренировка перед ОГЭ и ЕГЭ
Георгий Конев
Образовательный эксперт проекта «ШАГ| поступление в Университет» Георгий Конев видит дальнейшие риски для абитуриентов в таких дополнительных проверках, как ВПР. ВПР никак не коррелируют с ЕГЭ и из-за этого только крадут время и трудозатраты всех сторон, считает он.
Аттестат, на который влияет ВПР, фактически никак не участвует в поступлении в вуз.
Он лишь показывает весьма символически уровень среднего образования. По мнению эксперта, по результатам ВПР сложно увидеть картину знаний школьника.
Как считает Конев, школы с низкими результатами ВПР должны быть индикатором, по которому чиновники от образования должны выявлять и решать проблемы школы и учащихся.
— С другой стороны, за успехи в ВПР можно поощрять педагогов. Хотя иногда бОльшим геройством является, что класс перешел с двое троек на тройки четверки, нежели стабильно дает пять, — говорит Георгий Конев.
В целом эксперт уверен, что в ВПР для 10-11 классов почти нет ничего положительного. Единственный в нынешней системе правильный вариант ВПР, по мнению Конева, — перевод в формат тренировки к ОГЭ и ЕГЭ. Без всяких поощрений и наказаний.
Нет объективной оценки знаний
ВПР изначально и были задуманы для того, чтобы получить тот самый срез знаний по всей стране: увидеть, насколько результаты школьников соответствуют федеральным стандартам и федеральным образовательным программам, рассуждает Арсений Филин.
И очевидно, что у ВПР в этом смысле есть сильные стороны. Это единые задания для всей страны, единые критерии, понятный общий формат: все плюс-минус понимают, что могут спросить на ВПР, а что не могут. Ну и, конечно, это возможность сопоставить внутренние школьные результаты с общей картиной по стране.
При этом, если смотреть на мнение конкретных учителей, они порой выступают против ВПР как раз со ссылкой на необъективность. Говорят о том, что ВПР не дают полной картины и не могут точно оценить уровень знаний в конкретном классе.
Например, было много споров вокруг отмены диктанта в ВПР по русскому языку в младшей школе. С одной стороны, говорилось о том, что средние баллы выросли. С другой стороны, многие учителя относились к этому скептически, потому что, с их точки зрения, невозможно говорить об объективной оценке без такого важного элемента контроля знаний, как диктант.
Часто учителя ссылаются и на то, что за время, отведенное на ВПР, ребенок просто не может спокойно, без стресса выполнить все задания так, чтобы эта работа действительно охватила всю программу и стала объективным средством контроля.
Есть жалобы и на несостыковки между тем, что спрашивают на ВПР, и текущим статусом освоения программы в конкретной школе. Понятно, что во всех школах есть свои нюансы: своё расписание, причины, по которым могли отмениться те или иные занятия, перестановки тем внутри учебного года. Соответственно, задача ВПР — привести всё это к какому-то общему знаменателю. Но именно эти локальные нюансы, когда класс ещё не успел пройти какую-то тему, а ВПР её уже спрашивает, могут вызывать напряжение у учителей.
И здесь как раз появляется аргумент критиков: из-за попытки подойти с общим шаблоном ко всей стране не всегда получается объективно оценить реальный уровень знаний в конкретном классе или у конкретного ребенка.
«Нельзя подводить школу»
Анна Штернберг
По словам учителя русского языка и литературы Анны Штернберг, школы не заинтересованы показывать то, что есть на самом деле. По ее словам, если не решать проблемы школьного образования, а только контролировать и карать за ненадлежащее качество, то результат в отчетах не будет иметь ничего общего с реальными достижениями учеников. А с развитием ИИ фальсифицировать какие бы то ни было результаты стало в разы проще.
— «Нельзя подводить школу (учителя, завуча, директора)» — самое простое оправдание не реальных, а желаемых результатов в стенах учебных заведений. Поэтому раздражает и бессмысленность этого контроля; и сорванный учебный процесс в апреле, когда ломается расписание и пропадают уроки в угоду ВПР; и страшный перегруз учителей, которые вынуждены срочно проверять кипы работ бесплатно (!); и самое главное, на мой взгляд, — это привыкание жить во лжи. Грош цена всем нашим воспитательным мероприятиям, программам и отчетам, если в школьных буднях нет честности. И она, нечестность, спровоцирована гипертрофированным контролем, — говорит педагог.
Кроме разной бессмысленной дополнительной работы, школа ещё должна направить своих педагогов для участия в бесплатной перепроверке ВПР других школ, говорит учитель, назвав это «образовательной барщиной».
Кроме этого, у педагогов по-прежнему есть претензии к качеству измерительных материалов. Эти материалы зачастую не учитывают сроки изучения тем по предметам и проверяют то, что еще и не может быть освоено детьми.
Как говорит Анна, раньше в отчете можно было указать, что тема еще не пройдена, и скорректировать баллы, а в этом году исчезла и эта опция.
— По литературе задания составлены просто бездарно, еще и без учета возрастных особенностей детей. И на всё это тратится и без того ограниченный ресурс школ — как материальный (тонны бумаги и краски), так и человеческий. При таком подходе не может быть пользы — только вред, — заключает педагог.
Арсений Филин, напротив, отмечает, что, по его мнению, немного снизилось давление на школы, которые показали плохие результаты ВПР. В последние годы Рособрнадзор стал чаще говорить не о подсвечивании слабых школ, которые не вытягивают школьников на нужный уровень, а о поощрении школ с высокими результатами — например, через знаки качества. То есть видна попытка федеральных властей наделить ВПР не карательными ассоциациями, а каким-то позитивным смыслом: не только искать тех, кто плохо справился, но и отмечать тех, кто показывает сильные результаты.