«Я часто говорю ученикам: не бойтесь ошибаться». Правила учителя английского Андрея Мишина

«Даю тебе право на ошибку и верю в тебя»

— Некоторые ученики приходят к вам, не любя английский язык, а потом в него влюбляются. В чем секрет?

— Наверное, в этом и заключается одна из главных задач учителя — увлечь человека и дать ему возможность поверить в себя.

Иностранный язык — благодатный предмет для такой работы. Ребенок может ошибаться, пробовать снова, постепенно видеть собственный прогресс. Но для этого ему нужно перестать бояться.

Я часто говорю ученикам: не бойтесь ошибаться, не бойтесь падать. У меня самого в жизни было больше падений, чем взлетов, но каждое падение — возможность подняться, осмыслить произошедшее и двигаться дальше.

К сожалению, некоторые дети приходят на уроки уже неуверенными в себе. Иногда у них есть негативный опыт общения с другими преподавателями. Они заранее убеждены, что не способны выучить язык.

В такой ситуации бессмысленно сразу требовать от них идеального результата. Сначала нужно найти подход к ребенку, создать условия, в которых он будет чувствовать себя спокойно и комфортно. 

У меня даже есть этапы обучения, на которых я не ставлю оценки. Когда мы только формируем определенный навык — грамматический, фонологический или другой, — ребенок должен иметь право на ошибку. Нельзя требовать безупречного результата в тот момент, когда человек только учится.

— Но как тогда оценивать знания? Ведь в школе и на экзаменах есть четкие критерии.

— Критерии, безусловно, необходимы. Я много лет занимался вопросами оценки знаний и участвовал в разработке экзаменационных материалов. Для меня принципиально важно, чтобы оценивание учитывало не только количество ошибок, но и то, насколько успешно человек решил коммуникативную задачу.

Представьте, что ученик написал текст на английском языке. В нем есть грамматические ошибки, некоторые фразы звучат неуклюже, но при этом он сформулировал мысль и донес ее до читателя. Разве правильно сразу обесценивать эту работу только потому, что в ней много ошибок?

Андрей Мишин

Раньше подход часто был именно таким: много ошибок — значит, плохая оценка, независимо от содержания. Сегодня при оценивании письменных и устных ответов учитываются разные критерии. Сначала мы смотрим, раскрыта ли тема, есть ли мысль, выполнена ли коммуникативная задача, а затем оцениваем языковую сторону ответа.

Ошибки учитываются в соответствии с критериями. Но важно увидеть то, что ученик уже умеет делать.

Иногда коллеги предлагают поставить за работу ноль, а я прошу: «Давайте сначала прочитаем». И выясняется, что в тексте действительно есть идея, что-то получилось, человек сумел донести свою мысль. Тогда появляется возможность поставить балл, и для ребенка это очень важно. Он понимает, что его усилия замечают, что результат не обнуляется из-за каждой неточности и что у него есть шанс двигаться дальше.

— Вы сами допускаете ошибки на уроках? Не боитесь потерять авторитет, если ученики увидят, что учитель чего-то не знает?

— Нет, не боюсь. Мне кажется, это как раз один из способов укрепить авторитет.

Представление о том, что учитель обязан знать все, уметь все и никогда не ошибаться, мешает и самому учителю, и ученикам. Признаться, что ты чего-то не знаешь или не умеешь, нормально. Это делает тебя сильнее в глазах окружающих, потому что показывает, что ты честен с собой и другими.

Я уже говорил, что не знаю всех английских слов. Иногда мы вместе с детьми открываем новые выражения, ищем объяснения, разбираемся в незнакомых вещах. И я могу прямо сказать: «Давайте посмотрим вместе».

Дети тогда понимают, что право на ошибку есть не только у них, но и у учителя. Если педагог может ошибаться и при этом продолжает учиться, значит, и ученик не должен бояться собственных ошибок.

При подготовке к экзаменам я стараюсь сразу показывать верхнюю планку. Мы смотрим, за что можно получить максимальные баллы, что для этого нужно сделать и как к этому прийти.

Конечно, не всегда эта цель кажется достижимой. Но важно направить внимание ребенка вперед, помочь ему поверить, что результат возможен, а затем показать, что для достижения цели потребуется труд.

Успех в изучении языка не возникает сам собой. Он требует систематических усилий, и учитель должен демонстрировать это собственным примером.

Мы вместе с учениками придумываем «фразу дня», «фразу недели», обращаем внимание на английский в повседневной жизни. Я сам использую язык в социальных сетях, читаю, общаюсь с коллегами из других стран. Мне важно показать, что английский — не просто школьный предмет, а живой инструмент общения.

Однажды подписчики моих страниц рассказали, что благодаря моим публикациям стали вспоминать собственный английский. Мне кажется, это тоже результат: человек вдруг понимает, что ничего не потеряно и что учиться можно в любом возрасте.

«Подростки любят челленджи»

— Вы говорите, что любите удивлять учеников. Как это происходит на уроке?

— Мне кажется, изучение языка во многом строится на педагогике удивления. Урок не должен начинаться исключительно с привычного: «Здравствуйте, садитесь, давайте проверим домашнее задание». Я часто рассказываю ученикам о том, что сам увидел или узнал. Например, публикую истории в социальных сетях, а дети потом спрашивают: «А что это такое? Где вы были? Что там смотрели?» Это тоже способ вовлечь их в разговор.

Труд учителя состоит из мелочей, каждая из которых может сыграть решающую роль. Детали кабинета, необычная статуэтка, новая книга в руках преподавателя, рассказ о каком-то месте — все это способно заинтересовать ребенка. Иногда достаточно трех-пяти минут, чтобы увлечь, создать положительный настрой и задать направление всему уроку.

Кроме того, дети, особенно подростки, любят челленджи и вызовы. Я стараюсь показывать им собственное профессиональное и личностное развитие, вовлекать в разные активности. Например, мы можем вместе бегать по утрам. Иногда двадцать минут такой совместной деятельности дают больше возможностей для общения и обучения, чем обычное занятие в классе.

Я часто объясняю детям, что английское слово school может употребляться без артикля, когда речь идет о школе как об институте и процессе обучения. Для меня в этом есть определенный смысл: школа — это не только стены, парты и кабинеты. Учиться можно в любом пространстве. Мы можем пойти в парк, побегать и поговорить на английском, посмотреть фильм и обсудить его, отправиться в поездку, а потом рассказать о том, что увидели.

Важно видеть большое в малом. Учитель должен помогать ребенку уверенно смотреть на мир, опираясь на уже знакомое и одновременно открывая новое.

— Как этот принцип отражается в оформлении вашего кабинета?

— Для меня важен баланс: нужно бережно относиться к тому, что было в прошлом, развивать его, но при этом смело смотреть в будущее вместе с детьми.

Поэтому в кабинете сочетаются разные форматы обучения. У нас есть бумажные учебники и современные цифровые инструменты. Например, планшеты позволяют организовать интерактивную работу: у каждого ребенка открывается нужная система, а я могу взаимодействовать с учениками, перемещаться по классу и менять формат занятия.

Но дело не только в технологиях. Мне кажется, само понимание школьного кабинета сегодня несколько исказилось. Нередко это просто чистое, современное, функциональное помещение. Однако для ребенка, который проводит в школе по семь-восемь часов, важно, чтобы кабинеты друг от друга отличались.

В нашей гимназии каждый кабинет — отдельный мир. Здесь ребенок погружается в пространство английского языка, в кабинете литературы может оказаться в литературном салоне, а в кабинете физики — увидеть карту звездного неба и разные физические объекты. История тоже должна быть представлена через собственные образы и предметы.

Ребенок в течение дня должен менять атмосферу. Если он с утра до середины дня переходит из одного одинакового светлого кабинета в другой, школа постепенно превращается в однообразную последовательность помещений. В таком пространстве теряется ощущение индивидуальности.

В нашем кабинете есть и английский уголок, в том числе коллекция чашек: я их собираю, привожу из поездок. Есть, скажем, чашка из Лондона. Такие предметы помогают создать особую атмосферу и становятся поводом поговорить о культуре, истории, путешествиях и повседневной жизни людей.

«Мои ученики живут в разных уголках мира »

— Вы преподаете английский язык, но при этом много говорите о российской культуре. Как вы соединяете эти темы?

— Я рад, что преподаю именно английский язык. Благодаря ему можно не только знакомиться с другими странами, но и лучше понимать собственную культуру.

Я знаю английский и немецкий языки, преподавал латынь. Для меня важно, что изучение другого языка позволяет посмотреть на привычные вещи под новым углом. Именно поэтому в нашем учебнике английского языка есть большой блок, посвященный России. На первый взгляд, кому-то может показаться необычным, что в учебнике иностранного языка так много материалов о собственной стране. Но это совершенно естественно.

Одна из важных составляющих изучения языка — культурная осведомленность, или cultural awareness. Через знакомство с другой культурой человек лучше осознает свою. 

Например, мы завершили проект, посвященный тверским святыням, который делали вместе с Тверской епархией. Английский в этом случае становится инструментом международного общения, своего рода мягкой дипломатической силой. Нам хочется, чтобы ученики могли рассказывать людям в разных странах о России, ее истории, культуре и значимых страницах прошлого.

Я горжусь тем, что мои ученики живут в разных уголках мира и могут делиться там знаниями о своей стране. 

— Какую роль в этом подходе играет фраза «Сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек»?

— Для меня она прежде всего означает возможность расширять собственное представление о мире. Язык дает доступ к другим культурам, источникам информации и способам мышления.

При этом изучение иностранного языка не должно быть попыткой переделать человека, заставить его мыслить иначе, принять другую веру или полюбить чужую культуру. Смысл гораздо проще: научить человека смотреть.

Один из ярких примеров для меня — наш земляк, тверской купец и путешественник Афанасий Никитин. В XV веке он отправился в дальние страны, в Персию и Индию, без навигатора, GPS и современной инфраструктуры путешествий. Ему хотелось увидеть другой мир, познакомиться с ним, а не покорить его и переделать по своему образцу. При этом он стремился вернуться на родную землю. В этом образе для меня соединяются открытость новому и связь с собственными корнями.

Я хочу, чтобы дети, изучая английский язык, тоже учились смотреть, наблюдать, замечать детали. Карты в кабинете напоминают о том, что язык дает возможность мысленно путешествовать и открывать новые страны.

Ребенок начинает изучать английский во втором классе, а затем взрослеет, постепенно расширяя свои представления о мире. Он видит, что страны, народы и культуры отличаются друг от друга и в этом нет ничего плохого.

Изучая язык, можно научиться понимать, как устроена другая культура, почему люди поступают определенным образом, чем отличаются их представления и привычки. Необязательно со всем соглашаться, но важно иметь возможность разобраться. А главное — продолжать развиваться самому.

— Получается, иностранный язык нужен не только для общения.

— Конечно. Язык — это еще и мощный инструмент интеллектуального развития. Когда объясняешь родителям, зачем ребенку изучать английский или любой другой иностранный язык, важно говорить не только о будущей профессии или возможности путешествовать.

Например, в русском языке мы говорим «сильный дождь», а в английском есть выражение heavy rain — буквально «тяжелый дождь». Это небольшая деталь, но она показывает, что разные языки по-разному описывают действительность.

Мне кажется, это хорошо сочетается и с пониманием нашей собственной страны. В России живет множество народов, у каждого из которых есть своя культура, традиции, особенности. Уважение к этому многообразию помогает воспринимать страну как целое, в котором различия не отменяют общности.

Поэтому я всегда говорю ученикам и взрослым: не нужно бояться знакомиться с другим миром и стремиться обязательно изменить свои взгляды под его влиянием. Важно научиться смотреть на вещи под другим углом.

«Никогда не считал школу местом, куда идут зарабатывать большие деньги»

— Вы рассказывали, что собирались работать в школе всего несколько месяцев. Как получилось, что вы остались в профессии на 37 лет?

— Все началось довольно случайно. На втором курсе университета нам предложили летом поработать с американцами. Сказали, что в таком случае не придется ехать в колхоз. Я первым побежал записываться: перспектива еще раз отправиться туда меня не очень привлекала. К тому же мне было интересно познакомиться с другой культурой и получить возможность общаться на английском языке.

В итоге другие студенты уехали, а я остался работать с американцами на благо университета. Мне тогда было 18 лет.

В сентябре я вернулся к учебе, но не знал, чем заняться. Декан увидел, что я без дела хожу по университету, и сказал, что неподалеку есть школа, где нужен учитель на замену. Так я совершенно случайно оказался в школе.

Помню свой первый урок. Накануне мы с друзьями допоздна гуляли, разговаривали, веселились, а утром я вспомнил, что обещал прийти на работу. Урок начинался в девять часов, и я прибежал, когда он уже шел.

Я думал, что поработаю несколько месяцев, пока не закончится замена. Но в итоге остался.

— Чем вас так увлекла работа в школе?

— Прежде всего общением с детьми. Кому-то ближе работа с цифрами, кому-то — с природой, а для меня важен формат «человек — человек».

Но меня увлекло не просто общение. Я понял, что через него можно помогать другим людям открывать новое, в том числе через изучение языка. Эта идея меня по-настоящему захватила.

К тому же наступило время, когда страна стала открываться миру. Начались поездки, обмены, появлялись новые возможности общаться с людьми из других стран. Я застал 1990-е годы — сложное, но для меня очень яркое время. Можно было экспериментировать, путешествовать, участвовать в обменах, придумывать новые форматы работы.

Меня часто спрашивают, что удерживает меня в профессии столько лет. Ответ простой: возможность творить, выражать себя, взаимодействовать с людьми.

Особенно это важно при работе с подростками. Они не терпят фальши. Нельзя на интервью говорить одно, в социальных сетях писать другое, а на уроке вести себя третьим образом. Дети замечают противоречия. Поэтому я стараюсь быть открытым с ними.

Профессия дает мне ощущение, что я нахожусь на своем месте, что моя работа нужна. Думаю, именно это почувствовал и тот молодой учитель, который пришел в школу на несколько месяцев, а в итоге решил остаться.

— Вы не думали уйти из школы в 1990-е годы, когда учителям было особенно трудно?

— Конечно, это было непростое время. Многие талантливые коллеги не выдерживали материальных трудностей. Зарплаты были низкими, людям приходилось искать другие способы заработать на жизнь. Кандидаты и доктора наук выходили на рынки и торговали, потому что нужно было содержать семьи.

Мне в каком-то смысле помог английский язык. Я занимался репетиторством, проводил дополнительные занятия. Это давало возможность зарабатывать и оставаться в профессии.

Сейчас понимаю, что для меня было важно не бросить школу. У меня есть примеры талантливых людей моего поколения, которые ушли в бизнес, политику и другие сферы. Некоторые из них сегодня успешны, но, когда мы разговариваем, я чувствую, что им чего-то не хватает. Иногда они признаются, что скучают по школе, хотя вернуться уже не могут.

Разумеется, обстоятельства бывают сильнее человека. Иногда приходится уходить даже из любимой профессии. Я рад, что мне не пришлось столкнуться с таким выбором.

При этом я никогда не считал школу местом, куда идут зарабатывать большие деньги. Проблема материального вознаграждения остается актуальной и сегодня. Но для меня важны возможность самовыражения, профессионального развития и взаимодействия с людьми. А если человеку нужно дополнительно зарабатывать, язык открывает возможности и в других сферах.

Есть понятие rewarding — вознаграждение, в том числе моральное. Для учителя оно имеет огромное значение. Например, после Дня учителя особенно остро чувствуешь, как важно людям сказать своему педагогу спасибо.

У меня в кабинете висит фотография выпуска 2012 года. На ней мои ученики держат надпись о том, что, когда человек заканчивает свой жизненный путь, его могут помнить несколько человек, а учителя помнят сотни и сотни учеников. Для меня это очень точная мысль.

С возрастом начинаешь понимать, что твоя жизнь продолжается в учениках. Я горжусь тем, что они живут в разных странах, становятся профессионалами, реализуют себя, находят свое место в мире. Необязательно речь идет о какой-то громкой карьере. Важно, что человек состоялся в том, что ему действительно близко.

И если в этом есть хотя бы небольшая моя заслуга, значит, я не зря столько лет занимаюсь своим делом.

«Я хочу подсвечивать людей, а не затмевать их»

— Что для вас значит успех учеников и коллег?

— Для меня их успехи нередко значимее моих личных достижений.

Например, в этом году моя бывшая ученица, преподаватель английского языка и мой соавтор, получила звание заслуженного учителя Российской Федерации. Сегодня она возглавляет кафедру иностранных языков нашей гимназии. Для меня это особенно ценно: человек, которого когда-то учил я, сам стал выдающимся педагогом.

Еще один пример — Алексей Морозов, победитель конкурса «Учитель года». Он окончил нашу школу, затем ушел из педагогики в бизнес и другие сферы, но впоследствии решил вернуться к преподаванию. Мы вместе готовились к конкурсу около 400 дней. Здесь, в кабинете, мы разговаривали, обсуждали идеи, обменивались опытом. В итоге он победил.

Для меня это не просто достижения отдельных людей. Это результат совместной работы, свидетельство того, что вложенные усилия продолжают приносить плоды.

Я вообще не очень понимаю стремление некоторых людей заполнять свои кабинеты исключительно собственными дипломами и наградами. Мне гораздо интереснее показывать, чего достигли мои ученики и коллеги.

Наверное, одна из моих важных задач — помогать другим раскрывать свои способности. Это относится и к работе в жюри профессиональных конкурсов. 

На региональном конкурсе «Учитель года» встречаются педагоги из небольших сельских школ, которые, возможно, редко выезжали за пределы своего региона. И вот они оказываются на сцене, перед аудиторией, получают возможность рассказать о своей работе. Мне хочется, чтобы люди увидели, насколько они интересные и талантливые.

В 2024 году на одном из конкурсов в Саратове я познакомился с учительницей. Она очень волновалась и говорила: «Какое педагогическое интервью? Я простая учительница из школы на Чукотке». Я спросил ее, в каких условиях она работает с детьми. Она рассказала о морозах, которые могут достигать минус 50 градусов. И я предложил ей представить, что ее ученики смотрят фильм о ней: о том, как она работает в таких условиях, продолжает учить детей и остается рядом с ними.

Для этих детей она настоящий герой. Учитель ведь может быть не только наставником, но и вдохновителем. После разговора она успокоилась, поверила в себя, и мы пошли пить чай.

Для меня это хороший пример того, что значит подсветить человека. Иногда достаточно помочь ему увидеть собственную ценность. Если другой человек раскрывается, если у него что-то получается, значит, получается и у меня. Я понимаю, что нахожусь на своем месте.

Профессия дальнего действия

— Вы считаете, что результат работы учителя нельзя измерять только оценками и экзаменами. Почему?

— Безусловно. Нельзя оценивать успешность учителя исключительно по результатам ЕГЭ, ОГЭ, олимпиад и конкурсов. Конечно, эти показатели важны. Но влияние педагога часто проявляется гораздо позже. Сегодня моим старшим ученикам уже около 50 лет. Когда-то они пришли ко мне подростками, а теперь сами прожили большую часть взрослой жизни.

Иногда я встречаю выпускников, которым уже 30–40 лет, и слышу от них: «Мы до сих пор вспоминаем ваши уроки. Иногда думаем: а что бы Андрей Валентинович сказал в такой ситуации?» Представляете, насколько сильно может повлиять на человека общение с учителем? 

Я убежден, что учитель — это профессия дальнего действия. Результат не всегда виден сразу. Иногда семя, которое ты посеял в ребенке, прорастает спустя десять, двадцать или тридцать лет.

Именно поэтому я не считаю преподавание просто передачей знаний. Учитель должен создавать условия, в которых ребенок сможет развиваться, находить себя и постепенно становиться самостоятельным человеком.

— Вы не любите слово «мероприятие» применительно к школьной жизни. С чем это связано?

— Потому что часто за ним скрывается формальность: провести что-то ради отчета, поставить галочку и двигаться дальше. Я хочу, чтобы урок или встреча становились событием. Необязательно все 45 минут должны быть необыкновенными. Достаточно трех-пяти минут, которые действительно зацепят ребенка, останутся в его памяти и, возможно, повлияют на него в будущем.

Когда ты делаешь что-то вместе с ребенком, а не просто передаешь ему информацию, возникает настоящее взаимодействие.

В этом смысле я постоянно говорю о синергии учителя и ученика. Настоящий педагог развивается через своих учеников, а ученики растут благодаря общению с ним. Это движение в обе стороны: ты отдаешь знания, опыт, энергию — и сам получаешь что-то новое. Поэтому мне трудно представить урок, который из года в год проходит по одному и тому же сценарию.

Я никогда не работал по одному и тому же учебнику на протяжении всей своей педагогической практики. Когда мы создавали учебные материалы, редакция просила меня подробно расписать каждый шаг урока. Я отвечал, что такой подход не всегда работает: один и тот же материал разные группы воспринимают по-разному.

Даже если ты приходишь к двум классам с одинаковыми правилами и заданиями, занятия будут отличаться. Дети уникальны, у них разные интересы, способности, темп работы и способы восприятия информации.

Искусство современного учителя — увидеть индивидуальность каждого ученика. Мне в этом помогают небольшие группы. Когда в классе 12 человек, я могу обратиться к каждому, заметить его реакцию, понять, что ему интересно и где ему нужна поддержка.

Я с уважением отношусь к коллегам, которым приходится работать с 37 учениками одновременно. Это действительно сложно. Но для меня принципиально важно, чтобы ребенок не растворялся в коллективе и чувствовал, что учитель его видит.

Научить учиться

— Как понять, что ребенок действительно знает язык, а не просто выучил грамматику и слова?

— Это вопрос с отсроченным результатом. Есть стандартизированные экзамены и другие способы проверить знания. Мы используем их, участвуем в проектах, создаем ситуации, в которых ученики могут применить изученное на практике.

Но для меня особенно важен момент, когда ребенок преодолевает психологический барьер и понимает, что способен использовать язык в реальной жизни.

Например, он что-то объяснил человеку на английском, написал текст, перевел что-то для мамы или папы. В какой-то момент он осознает: «Я смог. Я действительно могу общаться на другом языке».

Это дает ему веру в собственные силы. И она становится инструментом дальнейшего развития.

Ведь смысл обучения не только в том, чтобы человек запомнил определенное количество слов и правил. Важно, чтобы он научился пользоваться знаниями, самостоятельно искать информацию, не боялся неизвестного и понимал, что способен преодолевать трудности.

Именно тогда иностранный язык перестает быть просто школьным предметом и становится частью жизни.

— Вы говорили, что сами продолжаете учиться. 

— Это совершенно нормально. Представить, что человек может знать весь английский язык, невозможно. В современном английском огромное количество слов, в том числе технических терминов, и даже очень опытный преподаватель не может знать абсолютно все.

Мне важно сформировать у детей так называемого независимого ученика — independent learner. Это человек, который умеет самостоятельно искать информацию, осваивать новые знания и продолжать учиться после окончания школы.

Я горжусь выпускниками, которые поступают в университеты и начинают изучать китайский, японский или другие языки. Для меня важно, что они освоили не только английский, но и саму систему изучения языка. Они понимают, как организовать работу, как преодолевать трудности и как продолжать движение к цели.

В этом смысле изучение языка сродни спорту. Нельзя сделать одну инъекцию и сразу заговорить на иностранном языке. Необходимо много и систематически работать.

За 37 лет я не раз убеждался, что умение хорошо учиться, в том числе изучать иностранный язык, становится для человека важным жизненным приобретением. Оно помогает не только осваивать новые знания, но и развивать трудолюбие, целеустремленность и готовность делиться своими знаниями и ресурсами.

Для меня это и есть одна из главных задач учителя: не просто научить ребенка английскому, а помочь ему стать самостоятельным человеком, который умеет учиться, не боится ошибок и готов открывать для себя мир.

Фото: Александр Белов