Жак Ле Гофф – волшебник из Тулона

|
Лет 15 назад я впервые услышал про Жака Ле Гоффа. Мой научный руководитель посоветовал почитать его книги, чтобы лучше написать диплом по Житию Феодосия Печерского. Признаться, я тогда даже не знал, как правильно написать это имя: в одно слово или в два.
Жак Ле Гофф – волшебник из Тулона
Жак Ле Гофф

В те времена еще не было доступного Интернета. В Ленинку стояли длинные очереди из студентов и аспирантов, и вот в перерыве между чтением научных работ XVIII –XX века и списком литературы я нашел какую–то работу Ле Гоффа про Средневековье. Что-то законспектировал, вставил подходящую цитату в диплом и забыл о существовании этого французского историка – «ярчайшего представителя «новой исторической науки»». Я был влюблен, поглощал кучу текстов про древнерусскую агиографию и художественную литературу от Джона Донна до Радищева. Так что более близкое знакомство с медиевистом из Тулона произошло позже.

Поступив в аспирантуру, я всерьез увлекся идеей изучать жития как исторический источник. Прочитал книжку Александра Рудакова «Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии» и решил рассказать об исторической ценности самой ранней из дошедших до нас рукописей «Жития Феодосия Печерского». Друзья по кружку молодых аспирантов-филологов быстро указали на недостатки моей работы и вновь посоветовали внимательно изучить Ле Гоффа. Тогда я уже твердо знал, как писать эту фамилию, но все еще почти ничего не знал о человеке.

Жак Ле Гофф родился 1 января 1924 года в Тулоне в семье учителя английского языка. Его отец был атеистом, а мать – благочестивой женщиной, боявшейся адских мук. Эти детские впечатления определили отношение к Церкви самого Ле Гоффа. Он был агностиком и считал, что в эпоху Средневековья люди пытались выйти из-под влияния Церкви.

Оставаясь христианами, они по-своему считали время. Одна из самых больших революций в сознании средневекового человека произошла в тот момент, когда «время Церкви» начало бороться со «временем купцов». Человек еще считал дни и месяцы в привычном богослужебном круге, но уже появились часы, которые показывали время с точностью до одного часа. Потом на циферблате стала описывать круги минутная стрелка, и эпоха Средневековья начала медленно клониться к закату. Время стало линейным.

Еще в детстве Ле Гофф любил разбираться в деталях. В автобиографическом очерке «Аппетит к истории» ученый говорил, что размышлял над сказками и легендами не как над красивыми историями, а как над проблемой, загадкой или механизмом, где есть своя структура. Это внимание к деталям осталось у него навсегда.

Еще студентом считал, что историк не может ограничиваться изучением лишь своей науки. Чтобы понять эпоху, специалист должен изучать смежные дисциплины.

Все это помогло ему развить концепцию «тотальной истории», основоположниками которой были Марк Блок и Люсьен Февр. Ле Гофф считал, что историк должен изучить любые памятники прошлого: от надписи на камне, до средневековых хроник, от указов императора до записки крестьянина, от богослужебного гимна до скабрезного анекдота.

При этом ученый не должен слепо следовать за источником. Подобно сыщику, ведущему расследование, он задает вопросы, анализирует те следы, которые дошли до нас из прошлого. Задача историка – найти такие подходы к материалу, чтобы тот рассказал о своих тайнах.

medi

Такой подход совершил настоящую революцию в исторической науке. Теперь не существовало источников важных и второстепенных – все могло помочь человеку услышать голоса людей из прошлого, раскрыть их тайны. Все эти методы Ле Гофф – специалист по XIII веку, автор книг, посвященных Франциску Ассизскому и Людовику Святому, использовал при написании «Цивилизации средневекового Запада».

Когда я будучи аспирантом открыл эту книгу, то почти сразу понял, что все мои представления об истории – это жалкое младенчество, по сравнению с тем миром, который открывался в работах Ле Гоффа.

Прошлое перестало быть схемой, борьбой классов или ареной битвы царей или политиков, а стало прекрасным миром, где было место для обыкновенных людей. Они рождались и умирали, любили и ненавидели, верили в то, что «рука короля исцеляет» и всюду оставляли свои следы – в рукописях, на картинах и стенах храмов, в домах и даже в могилах.

Это была эпоха, когда люди путешествовали без дорог, считали время по числу сгоревших свечей или прочитанных молитв «Отче Наш», когда французский король лично исцелял больных золотухой, когда на рубеже первого тысячелетия наступил краткий «золотой век» – в Европу попали водяные мельницы и множество других хитрых приспособлений, которые повысили урожайность и облегчили жизнь людей.

Идея «тотальной истории», сторонником которой был Ле Гофф, открывала ошеломительные горизонты при изучении средневековых памятников.

Житие теперь было не просто собранием устойчивых литературных форм, но возможностью понять сознание и погрузиться в повседневность человека, жившего в момент написания памятника или появления его новой редакции:

 «За религиозным изложением историк может найти материальный субстрат. Несомненно, что плуг, мельница, пресс и другие технические и экономические инструменты появляются в средневековой литературе или иконографии в виде символов. Но даже на таком уровне описания материальное содержание религиозных текстов обладает большой документальной ценностью. Известно, что жизнеописания Средневековья, особенно раннего Средневековья, дают массу сведений о материальной жизни: добыча угля в Дофине, перевозка соли по Мозелю из Меца в Трир в VII веке, появление на миниатюрах рубанка или тачки и т. д». (Ле Гофф. «Другое Средневековье»).

Сам Ле Гофф, конечно, не мог описать все проявления человеческой жизни и рассмотреть все возможные источники даже по истории Франции XIII века. Его излюбленной темой были общие законы эпохи. Он изучал массовое сознание, коллективные представления, образ мира, доминировавший в толще общества. Он искал те вещи, на которые люди обычно не обращают внимания – народные суеверия, привычные вещи, доведенные в человеческом сознании до автоматизма, то общее, что ощущали одновременно и французский король и бедняк.

Если бы французский медиевист изучал сознание современных православных, то он наверняка бы отправился в очередь к мощам блаженной Матроны и с диктофоном в руках записал бы самые типичные истории про цветочки, песочек и исцеления. Впрочем, в Средневековье были свои блаженные Матроны, и у Ле Гоффа был в распоряжении богатый материал по изучению сознания человека XIII века.

Главная заслуга волшебника из Тулона в том, что он смог разговорить молчаливое большинство простого народа. Эти люди не составляли летописей и поэтических трактатов, но они всюду оставляли свои следы, влияли на тех, кто пишет. Задача историка же была восстановить по стертым отпечаткам красочную, живую картину мира.

Волшебнику из Тулона, скончавшемуся 1 апреля 2014 года сделать это удалось, а его деятельность, надеюсь, у многих разбудит аппетит к настоящей истории, где нет готовых ответов, зато есть множество увлекательных вопросов.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
О чем православный капеллан разговаривает с солдатами австрийской армии
13 ноября - день памяти священномученика Иоанна Кочурова

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: