Александр Кравецкий и Александра Плетнева. История о счастье

|
В книге-альбоме «12 семейных историй. Счастье быть вместе», выпущенной издательством «Никея», читатель найдет рассказы об обычных, мало кому известных семьях. Это могут быть наши соседи по лестничной клетке или случайные попутчики в поезде. Истории эти могут напомнить, как здорово радоваться простым вещам. И что общее хобби – это не просто часть жизни, а повод показать свою любовь друг к другу. Они снимают фильмы, строят роботов, путешествуют, но главное – они это делают вместе, всей семьей! Герои сегодняшнего рассказа – семья Александра Кравецкого и Александры Плетневой, дети Мария и Елизавета, внучки Анна и Ирина.

12 историй о счастье: АлександрыСемью сплачивает не столько отдых, сколько совместная работа, говорят Александр Кравецкий и Александра Плетнева. Они – филологи. Вместе работают в Институте русского языка имени Виноградова, занимаются церковнославянским языком.

Александр и Александра даже познакомились, когда вместе участвовали в университетском семинаре, и с тех пор всё время вместе. Они так сработались, что и говорят одно и то же предложение, продолжая, ловко подхватывая фразу друг у друга, как мяч в игре: Александр начинает, Александра продолжает, Александр заканчивает.

«День защиты семьи»

– Иногда кажется, что у нас не семья, а рабочая группа, и в этом есть свои плюсы и свои минусы, – говорит Александра.

– И минусов тоже больше чем достаточно, – подхватывает Александр.

– Но при этом у нас большое поле совместной деятельности, а это объединяет: у нас масса тем для разговоров, – поясняет Александра. – Все основные профессиональные вопросы решаются дома за чашкой чая. Ну и ругаемся иногда тоже.

– В процессе написания совместного текста развестись иногда очень хочется, – вставляет Александр.

– Но зато потом всё бывает хорошо. Взаимные подначивания – это тоже, кажется, что-то вроде цемента, скрепляющего семью.

«Не обращайте внимания, мы всегда так», – говорят они.

Они вместе работают над историей церковнославянского языка, написали совместный учебник. Даже диссертации муж и жена защищали в один день на одном совете. Коллеги назвали этот день «Днем защиты семьи».

Они почти всё время вместе, работают в основном дома, за исключением присутственных дней в институте. Главного начальника нет: на одном проекте один главный, на другом – другой.

– Я предпочитаю, чтобы формальным начальником был ты, – говорит Александра.

– А я наоборот, – парирует Александр.

Работать вместе они стали после университета. Окончили его в начале перестройки – и организовали, как это ни парадоксально звучит, курсы церковнославянского языка при райкоме комсомола. Школьные друзья Александра – выпускники Школы-студии МХАТ создали молодежное творческое объединение, тоже при райкоме. Сейчас это смешно вспомнить, но тогда при райкомах комсомола можно было делать всё: авангардные выставки, спектакли, концерты непризнанных музыкантов (всё, что иначе не получалось по цензурным соображениям).

Можно было заниматься бизнесом, из райкомов не один олигарх вышел. Александр поучаствовал в организации вечера, посвященного 1000-летию Крещения Руси; это было первое публичное выступление отца Александра Меня. Вечер имел большой успех, так что сразу появилась идея сделать что-то православное – так начались невообразимые в любое другое историческое время курсы церковнославянского при райкоме. Через год, когда Библиотеку иностранной литературы возглавил Вячеслав Всеволодович Иванов, курсы переместились туда.

– Кажется, наши курсы были первыми в Москве. У нас не было предшественников, и курс мы придумывали сами. Пока преподавали – накопилось множество вопросов. Мы сами не понимали, что преподаем, – замечает Александр.

Из этих многочисленных вопросов выросла большая научная тема. Проект, который начинался как просветительский, перерос в научное исследование. Суть проблемы – в том, что древнейший этап истории церковнославянского языка изучен хорошо, а тот язык, на котором сейчас совершается богослужение, совсем не описан.

– Нет истории текстов, которыми мы сейчас пользуемся, не описано, что происходило с языком и поэтикой литургических текстов в XVIII–XXI веках, нет научных грамматик и словарей, – поясняет Александр. – И мы начали потихоньку раскапывать эту историю.

В 2001 году вышла совместная книга Александра Кравецкого и Александры Плетневой «История церковнославянского языка в России. Конец XIX–XX вв.». Академическое сообщество постепенно признало значимость и перспективность таких занятий. Сейчас действует Научный центр по изучению церковнославянского языка, идет работа над большим словарем. Преподавать они, однако, продолжали.

– Мы сами не отдавали себе отчета, насколько в этой деятельности увязли, – рассказывает Александр. – Родились дети, тут же шла запись на курсы, и дом, и офис – все вместе. Мы одно время думали, не разбежаться ли нам, не заняться ли каждому своей работой. Но все попытки разобщения показали, что общая сфера у нас одна и та же. И хотя у каждого есть свои интересы – от общих тем не уйти.

12 историй о счастье: Александры

Походный быт

Александр говорит о себе: «Я любитель лесной жизни». Каждый год он старается хотя бы на две недели уехать в карельские леса. Жену он в первый раз взял в байдарочный поход, когда они ждали ребенка.

«Для нее это было испытанием», – скупо вспоминает он. «Я молодая была, глупая», – откликается она. Резюмируют оба: «Ну ничего, пережили это все».

– Как я понимаю сейчас, через тридцать лет совместной жизни, с Сашиной стороны участие в походах – это была жертва… – вздыхает Александр.

– Ну, не совсем жертва, я понимала, что это для детей хорошо. Это правильная, настоящая жизнь в контакте с природой, которую нельзя обеспечить ни в городе, ни на даче, – объясняет Александра.

– Такие поездки дают переживание настоящего. Наши девочки уже взрослые, давно замужем, но они с большой благодарностью вспоминают наши походы, для них это важная часть их жизни. И это не просто слова: там было много настоящего. И дети к этому чутки, они это ценят и знают.

Девочки стали ездить с родителями, когда им было четыре и шесть лет. Выезжали всегда большой компанией: несколько семей с детьми. Компания практически постоянная, люди давно знакомые. Маршрут выбирается и разрабатывается заранее, снаряжение у всех есть, существовать такая группа может почти автономно.

Хотя поход на байдарках – это не только и не столько ловкое и стремительное перемещение по реке, но и множество скучной работы: каждый раз, причалив к берегу, надо разбить лагерь, а утром снова собрать его. Долгая и утомительная работа…

– А в те времена – особенно: тогда и снаряжение было другое, – поясняет Александр. – Бесконечные полиэтиленовые мешки…

12 историй о счастье: Александры

– Большой рюкзак нельзя ставить в лодку, поэтому собирают небольшие мешки, которые рассовываются по ее бокам, – добавляет Александра.

– Раньше их сами шили из оранжевых детских клеенок, которые тогда стелили младенцам в кроватки под пеленки. Многое из того, что сейчас можно купить, тогда делали сами. Но сейчас это уже из области истории…

– Для меня эти поездки были утомительны не потому, что я не люблю речку или лес, а потому, что я не люблю ежедневное распихивание по местам, готовку на костре и мытье этой посуды. Там было столько быта!

– А вечером, когда дети ложатся, – бесконечная сушка бесконечных штанов на костре…

– … А поскольку быт в основном касается женщины… и мне еще приходилось всё время смотреть, чтобы они никуда не провалились, не упали, чтобы у них были сухие носки, то это, конечно, не отпуск, а работа…

Дети, подрастая, начали помогать взрослым. У Александра и Александры две девочки, «так что дров всё равно не нарубят, большой пользы нет», усмехаются родители. Но палатку они сами ставили лет с десяти. Сами следили за вещами – надо постоянно бдеть, чтобы вещи были сухие. Сами наводили порядок в вещах. Вечером сушили у костра мокрую одежду.

– Когда дети это могут делать сами – у мамы совсем другое качество жизни, – мечтательно говорит Александра.

– Однажды мы на майские праздники поехали в поход без детей, втроем с нашим другом, и Саша всю дорогу говорила: ну как же хорошо, ну как же здорово! – вспоминает Александр.

– А я и не поняла даже, что всё дело в отсутствии детей, я решила, что меня просто в красивые места привезли… Выходит, всё плохое в моей жизни было связано с Карелией – а тут мы оказались в средней полосе, и я решила, что тут правильная природа… – смеется Александра.

12 историй о счастье: Александры

Пространство и родина

Детям, однако, больше всего запомнился поход по реке Онеге в Архангельской области. Это как раз не «дикий» маршрут – места кругом населенные. А по берегам реки стоят деревянные храмы. Сама идея поездки была – познакомить детей с архитектурой Русского Севера.

– Еду можно было покупать по дороге, – рассказывают родители, – особенно молоко и сливки, дети их до сих пор вспоминают. У детей этот поход оставил самые сильные впечатления. У нас такой опыт был до этого, мы раньше автостопом ездили по Северу, а для детей было полное потрясение. Хотя многое из того, что мы видели тогда, сейчас уже разрушено. Одна из церквей сгорела несколько лет назад.

12 историй о счастье: Александры– Можно, конечно, на такие церкви в музее под открытым небом посмотреть, – говорит Александр. – Их свозят в такой музей, чтобы сохранить.

Это, конечно, правильно, но музей оставляет ощущение Диснейленда. А когда они стоят на своем месте, это не просто луковки-луковки…

– Это ощущение пространства, Родины, – подхватывает Александра. – Выходишь из леса, и там стоит эта малышечка в два человеческих роста. И видишь, как соразмерна она пространству. Всё по-другому воспринимается. И понимаешь, как люди тогда жили.

Детей походные трудности не смущали. У них всегда была хорошая детская компания, причем не только походная: они продолжали дружить и в Москве. Обе дочери, когда подросли, продолжили походную жизнь.

– У Маши, младшей, в школе был туристический кружок, там не только байдарки, но и катамараны, и пещеры, – говорит Александра.

– И школьные друзья ездили с нами, их друзья меня пару раз с собой брали, – продолжает Александр.

– А старшая себе даже мужа нашла в походе, – резюмирует Александра.

– Был момент, когда мы с байдарки пересели на катамаран, – вспоминает Александр. – Компания в байдарку не влезает…

Александра перебивает:

– Просто папе скучно стало, а драйв-то должен быть!

– Врет, конечно, но красиво врет! – парирует Александр.

Словом, с катамараном всё оказалось непросто. На байдарке один гребец может спокойно грести, и байдарка будет двигаться вперед. А на катамаране, если один гребец сильнее, а другой слабее, судно будет крутиться на месте. Катамаран безопаснее, он легче проходит по реке трудные места, но переплыть стоячее озеро на нем трудно.

– Онега течет на север, а ветер дует с севера, и катамаран парусит, – говорит Александр.

– Я в какой-то момент даже парус шила, – говорит Александра. – И мне парус понравился, даже как-то примирил меня с этими водными походами, его только держать надо правильно, а выгребать не надо.

Карелию выбирали еще и потому, что реки там не горные, не особенно страшные, вполне преодолимые с детьми. Иногда, конечно, детей приходилось высаживать, а гребли только папы, иногда трудные места вообще обходили по берегу.

12 историй о счастье: АлександрыМужество и героизм

– Однажды дети все просили нас, чтобы мы их высадили на необитаемый остров и чтобы они там сутки прожили с палаткой, сами себе готовили… Мы не очень хотели это делать, но как-то попали в хорошую бурю, и нас раскидало по разным островам, – рассказывают родители. – Мы видели друг друга, понимали, кого куда выбросило, но соединиться не могли. Наши дети были с нами, с палаткой, с костром, даже еда была. Но не было соли, сахара и еще чего-то такого, без чего человек не представляет, как ему жить. И вот когда детям была предложена каша без соли и сахара – они испытали полное потрясение.

А те, кого выбросило на другой остров, остались без кастрюль. Трудностей в походе много: когда к берегу пристанешь – непонятно. Комары, холодно, мокро, хочется есть, хочется в туалет.

– В первые годы мы с собой горшок возили, передавали из байдарки в байдарку, – уточняет Александр. – Пристанешь к берегу – нельзя лечь сразу, надо перетаскать все вещи, тут мы детей припрягали. Вещи небольшие, упакованные, дети справятся. Пока вещи в палатке не лежат и костер не горит – никто не отдыхает. Даже если льет дождь – в палатках мы не сидим, плыть всё равно надо. Маршрут всё равно есть, за нас его никто не пройдет. Сидишь в мокрой лодке, в мокрой одежде, сверху мокро. Потом разжигаем большой костер, дети ложатся, мы сушим вещи, последние штаны Саша оставляет мне, я их сжигаю… и утром все счастливы.

Что же заставляет детей пускаться в дальние путешествия с комарами, холодом, мокрыми носками и проливным дождем? Тяга к приключениям – в один голос отвечают родители.

– Где-то тебя везут по разбитой дороге в кузове самосвала, – объясняет Александр. – Где-то в кораблике. Где-то неожиданно ты окажешься у егерей и тебе подносят таз красной икры. Где-то острова с петроглифами. Настоящая жизнь, самая разная. Почему люди вообще путешествуют? Вот потому и дети – они не исключение.

– Уже потом, когда они выросли, они стали понимать про природу, про настоящее, – добавляет Александра. – Но в детстве это было именно ощущение, что приключения начинаются. Есть компания, в ней не скучно, не надо общаться исключительно с родителями – можно поболтать с друзьями.

Времени на разговоры всё равно много: в походе никуда друг от друга не денешься. Дети слушают взрослые разговоры, иногда вставляют что-то свое… В лес один не уйдешь, из байдарки среди реки не вылезешь – вроде бы и вынужденное общение, но оказывается, в этом тоже есть смысл и польза.

Одно из самых ярких детских впечатлений – это огромные поляны грибов.

– Надо расчищать место для палатки от грибов, – рассказывает Александра. – Подосиновики – ведрами. Настоящее царство грибов. Не то чтобы дети их очень ели, но впечатление было сильное. Но сказать, чтобы каждый раз были большие потрясения, нельзя: это их мир, привычная с детства часть их жизни.

На вопрос, чему дети научились в походах, родители отвечают: коллективному взаимодействию и мобильности. Правда, тут же оговариваются: походы – не универсальный рецепт, чтобы вырастить ответственных детей, способных работать в команде. Воспитать такие навыки можно и по-другому – вот хоть музыкой заниматься. «Походы полезны, просто чтобы вырос живой человек», – говорят они.

12 историй о счастье: АлександрыКоммуникация с медведем

– Вообще в лесу сюрпризов меньше, чем в городе, – замечает Александра. – Заблудиться в лесу на даче ребенку даже легче, чем в серьезном лесу. В походе у них есть ощущение опасности.

– Конечно, мы объясняли: потерялся – стой на месте. Или залезь на дерево и громко кричи, – говорит Александр. Болеют дети везде. В походах тоже. Один раз все дети в походе заболели кишечной инфекцией. Плыть было невозможно, и взрослые с детьми на три дня застряли на острове. Дети беспрестанно бегали в кусты, взрослые варили им кисель…

– Когда мы поняли, что этот лазарет надолго… – начинает Александр и задумывается: – Про медведя не рассказывать?

Как это не рассказывать? Естественно, рассказывать! И я слушаю дальше.

– Там в болоте идет каменная гряда, а потом большая хорошая поляна. Мы на ней встали, но там что-то плохо пахло. Выяснилось, что около нашего лагеря медведь прикопал какое-то мертвое существо. Каждую ночь этот мишка приходил и рылся в наших продуктах, а мы пытались установить с ним коммуникацию. И установили, – говорит Александр.

– Наши мужчины вспомнили, что в детстве читали в журнале «Юный натуралист», как взаимодействовать с медведем, – добавляет Александра. – Я до сих пор не знаю, правда это или нет, но надо показать ему, что мы круче. Медведь делает зарубки на дереве – заваливает стволы и когтями их метит. И надо высоко сделать прорези на стволах и положить через тропу большие деревья – и показать ему, что мы – большие звери! И мужчины пошли рубить сосны, делать зарубки – и действительно, в последнюю ночь исчез этот запах: медведь ушел и свои припасы унес.

– Очень неприятно было: уплыть не можешь, дети маленькие лежат, а тут медведь ходит, не пойдешь же на него с туристическим топором. Папы потом очень гордились. А детям мы не рассказывали, это были наши взрослые переживания. Вот задним числом, как байка – это пожалуйста.

Дети и родители

Для сохранения контакта с детьми походы, несомненно, важны, считают в этой семье. Особенно в чудном подростковом возрасте. В это время они стали брать с собой не только своих детей, но и их друзей. Тем более что все родители давно друг друга знали и понимали, с кем отпускают деточек, куда.

Теперь уже, говорит Александра, не дети слушают взрослые разговоры, а взрослые прислушиваются к детским и иногда вставляют ехидное словечко. Но это – органично. Удивительно, но в походе подростки ведут себя не как подростки, а как люди. Права не качают и работают.

– Здесь сложно качать права, – пожимает плечами Александр, – альтернативы действительно нет. Вот ваши вещи, вот байдарка, деваться некуда, через сто пятьдесят километров ближайшая возможность сойти. Ну хорошо, в первый день будет еще запас портвейна, купленного на станции и привезенного втайне от родителей. А потом он кончится. Пополнение запасов невозможно в принципе.

С портвейном, который привезли мальчишки, тоже разобрались спокойно: «Ну устроили им какую-то обструкцию». Хотя и с алкоголем в походных условиях всё понятно, безо всякого надрыва. Если подросшие дети намерзлись и промокли, им что-то нальют, и все прекрасно знают, сколько можно.

– Однажды я ездил на майские праздники без Саши, но с детьми, – посмеивается Александр. – Старшая дочь была уже на первом курсе, но она у нас ростом маленькая и выглядит как девчонка. Бабушка, зная, куда девочка едет, выдала ей мерзавчик коньяка – чтобы не замерзнуть и не простудиться, если промокнешь. И наша дочь повергла сидящих на берегу байдарочников в глубокий шок: вообразите, после какого-то препятствия выползает на берег небольшая девочка, достает из сапога мерзавчик – и…

– Не, у нас разумные отношения были с этим всем. Когда подростковые компании детей – мы смотрели, чтобы они не переходили какую-то грань, – говорит Александра.

– Но и возможности переходить грань у них не было, – поясняет Александр. – Ну просидят до четырех утра – ради Бога. Но встаем-то рано, и они уже умирают так, что на другой день сами пораньше лягут спать. А в Карелии соблазны есть – почти полярный день. Мы уже все спать уйдем, а наши подросшие детки всё сидят…

12 историй о счастье: Александры

Сейчас, когда дети совсем выросли, совместные походы всей семьей ушли в прошлое.

– Я хожу, – говорит Александр.

– А я уже нет, – говорит Александра.

– Я пару раз напрашивался в компанию старшей дочери и ее мужа. А они крутые экстремалы – любят что-то вроде поездки на велосипеде по Ирану, а для меня экстримом был не столько Иран, сколько выдержать это наравне с тридцатилетними людьми.

У Александры теперь другая радость: у семьи появился дом в Крыму. Зимний некурортный Крым, говорят они, совершенно особое место. И не надо мокрые вещи у костра сушить. А в километре от села людей не больше, чем на Севере. Александр всё равно старается ежегодно на две недели уехать в Карелию.

– Дети у всех выросли, одни дядьки ездят, – улыбается Александра.

– …А жены их постепенно бросают… – сетует Александр.

– …Езжай, отдыхай, говорят, а мы тут мирно поживем… – задумывается Александра. – У младшей дети… они пока походного возраста не достигли. У нее тоже две девчонки. Но родители, конечно, думают об этом – то ли сами их будут водить в походы, то ли нам…

– Я готов! – сообщает Александр.


Еще 11 историй вы можете прочитать в книге издательства «Никея» «12 семейных историй. Счастье быть вместе».

Фото Анны Гальпериной

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
55 лет вместе — как удалось?

Когда дети подросли, сын, показалось, что любовь кончилась

12 историй о счастье: Семья Павловых

Глава из новой книги издательства "Никея".

Большая семья Ялтанских – секреты счастья и лайфхаки

Где супругам взять сил, чтобы обеспечить заботой 9-х детей и сохранить теплоту в отношениях между собой?