Директор детского хосписа: Благотворительность становится все более профессиональной

Год назад, в январе 2015 года вступил в силу федеральный закон Российской Федерации «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации». Каким стал первый год применения этого закона для церковных структур? Что изменилось в их деятельности с принятием закона? Что в законе «прописано» хорошо, а что размыто? Об этом мы начали разговор с директором Санкт-Петербургского детского хосписа протоиереем Александром Ткаченко.

– Я думаю, что этот закон открыл новые возможности для сотрудничества между некоммерческими благотворительными организациями и государством. Опыт Санкт-Петербургского детского хосписа показывает, что именно частно-государственное партнерство может стать залогом успешной благотворительной деятельности.

Государственные субсидии смогут дать благотворительным организациям возможность оказывать адресную помощь, разрабатывать индивидуальный подход к каждому благополучателю, совершенствовать практику оказания тех или иных социальных услуг.

Протоиерей Александр Ткаченко

Протоиерей Александр Ткаченко

Государство ни в коем случае не должно снимать с себя ответственность за социальную работу, но при этом социально ориентированные организации нужно обязательно поддерживать, чтобы каждый, кто нуждается в помощи, мог ее получить.

Детский хоспис – государственное предприятие (поправьте меня, если это не так, но, в общем, оно «светское»), вы же – священнослужитель. Чисто финансово, на какой базе стоит ваше учреждение? Государство, город, спонсоры, Церковь, гранты – или все вместе? У вас хорошая аппаратура, прекрасно развитая помощь по домам… кем все это оплачивается?

– Наш хоспис, как я уже говорил, представляет собой пример сотрудничества между государством и негосударственной некоммерческой организацией. С одной стороны, у нас есть стационар, открытый в 2010 году, – это государственное учреждение, получающее финансирование из бюджета Санкт-Петербурга. Но при этом действует и Благотворительный фонд «Детский хоспис», и Медицинское учреждение «Детский хоспис» – НКО, которые существуют на пожертвования граждан, коммерческих компаний, гранты.

Не думаю, что нам удалось бы открыть такое большое, прекрасно оборудованное стационарное отделение без помощи администрации города. Но у некоммерческих организаций есть определенные преимущества в сфере сбора и распределения средств: мы можем устраивать масштабные благотворительные акции, организовывать досуг наших пациентов и их семей, покупать какое-то дополнительное оборудование, лекарства, санитарные средства.

На частные пожертвования существует наш «Центр паллиативной помощи» в Ленобласти – это место, где тяжелобольные дети и их родственники могут жить, когда приезжают на лечение в Петербург, там их сопровождают психологи, врачи, волонтеры, для них организовывается полноценное питание, отдых и развлечения. Это совершенно новый формат учреждения паллиативной помощи, и он появился именно как независимый от государства проект.

Патриарх Кирилл на V Общецерковном съезде по социальному служению сказал: «Это очень важный закон. Мы долго старались на разных уровнях убедить власть имущих в том, что нужно демонополизировать социальную работу, причем с государством все равно конкурировать невозможно, и государство еще долгие годы будет нести на себе главную ответственность за решение социальных вопросов. Так оно и должно быть в социально ориентированном государстве. Но нельзя было игнорировать тот потенциал, который существует в добровольческих движениях, в различного рода НКО и, наконец, в Русской Православной Церкви и в других традиционных религиях. Поэтому тот факт, что сегодня открывается возможность получать государственное финансирование, конечно, является, я бы сказал, прорывным. Но теперь мяч на нашей с вами стороне».

Знаете ли вы, где у вас в городе или в Москве – «на местах» – что-то изменил этот закон? Многие участники съезда услышали от Патриарха впервые, что закон действует с января этого года.

– Мне кажется, что изменения, конечно, будут происходить постепенно. Но в том, что этот закон поспособствует развитию благотворительной деятельности в России и, что самое главное, ее выходу на действительно профессиональный уровень, я не сомневаюсь.

Закон, насколько я понимаю, фактически разрешает Церкви и госструктурам организовывать «совместные предприятия». То есть, например, создав сестричество при больничной домовой Церкви можно теперь надеяться, что сестрам милосердия, помогающим штатным сестрам больницы, тоже теперь будет выплачиваться какая-то зарплата?

– Закон говорит о том, что государство может поддерживать социально ориентированные благотворительные организации и движения, в том числе путем предоставления финансирования. К благотворительной деятельности Церкви это, конечно, тоже относится. То есть государство берет на себя финансовое обеспечение оказания социальной услуги, а наша задача как благотворителей – профессионально оказывать эту услугу тем, кто в ней нуждается.

Фото: архив Санкт-Петербургского Детского хосписа

Фото: архив Санкт-Петербургского Детского хосписа

Знаете ли вы такие случаи, когда НЕ осуществляется предполагаемое сотрудничество Церкви и соцучреждений, потому что рядовые чиновники (главврачи, директора) говорят, дескать, «нам министерства не указ, вот пусть нам наше окружное управление разрешит, тогда приходите»? Что можно сделать в таком случае?

– Проблемы могут возникать из-за того, что помимо федеральных законов существует множество нормативных документов и правовых актов, которые чиновники обязаны соблюдать. Соответственно, они требуют соблюдения всех необходимых норм и требований от тех некоммерческих организаций, которые хотят с ними сотрудничать.

Бывает, что НКО не хватает средств на грамотного юриста, и из-за незнания законов сотрудничество с госучреждениями оказывается невозможным.

Но я уверен, что если организация действительно хочет помогать людям, она найдет возможность выполнить все требования законодательства.

Несколько лет назад был такой проект федерального закона «О социальном партнерстве государства и религиозных организаций» – более конкретно говорящий о церковных структурах. Вы слышали о нем, почему он не вступил в силу, на ваш взгляд?

– В Санкт-Петербурге заключено соглашение о сотрудничестве в сфере благотворительности, социального служения и духовно-нравственного просвещения между Санкт-Петербургской епархией и администрацией города. Аналогичные договоры были заключены с районным руководством, образовательными, медицинскими и культурными учреждениями Петербурга. Соответствующий закон, как мне кажется, требует дальнейшего рассмотрения, но на местах все уже работает. Мы, в свою очередь, готовы поделиться своим практическим опытом с законодателями.

Патриарх Кирилл говорил о богоборческих временах – «В прошлом, когда по закону Церковь была лишена прав совершать добрые дела в общественном пространстве, дела добра все равно совершались». Он имел в виду, в частности, группы помощи репрессированным священникам – лидеры эти групп тоже подверглись репрессиям. То есть добрые дела делались сугубо частным образом и под страхом смерти. Как в нескольких словах описать динамику развития доброделания с постсоветских времен до принятия этого закона? Например, меньше доброты, больше отчетов? Или – больше ответственности, больше волонтеров, – а как следствие большее финансирование? Или – больше мошенничества, больше «Канар» на пожертвованные деньги? Вы занимаетесь делами милосердия уже около 15 лет (поправьте, если ошибаюсь) – что изменилось за это время в обществе по отношению к доброделанию?

– В советское время не было благотворительности в том смысле, как мы понимаем ее сейчас, поскольку всю ответственность за социальную деятельность взяло на себя государство. Напротив, в Российской империи благотворительность была очень развита: множество общественных организаций занималось сбором средств на строительство и содержание больниц, домов призрения, сиротских приютов. Меценаты и благотворители, в том числе и представители царствующей династии, поддерживали нуждающихся, они были примером деятельного служения людям.

Само мировоззрение христианства мотивировало к благотворительности: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40). Советской власти идея благотворительности казалась неприемлемой именно как христианская, к тому же частная инициатива в этой сфере была способна обнажить все недостатки системы.

Падение советской идеологии ознаменовалось тяжелейшим кризисом, и в этой ситуации благотворительное сообщество стало постепенно возрождаться. Первый период развития благотворительности в постсоветской России был омрачен фактами нецелевого использования средств, что объяснялось в том числе несовершенством законодательства. Укрепление нормативной базы и системы государственного контроля привело к тому, что к НКО стали предъявляться жесткие требования по обеспечению полной прозрачности деятельности, предоставлению отчетности и так далее. Это, в свою очередь, стало гарантией для жертвователей: каждый, кто хотя бы рубль перевел любому фонду, должен быть уверен, что этот рубль пойдет по назначению.

Сейчас благотворительность постепенно становится все более профессиональной. В нынешнее время для того, чтобы быть успешными и эффективными, благотворительные организации должны соблюдать не только законы, но и этические нормы: например, обеспечивать конфиденциальность информации о благополучателях, не принимать пожертвования от компаний и лиц, чья деятельность может угрожать репутации НКО, следить за этичностью кампаний по сбору средств – то есть не давить на жалость, на угрожать жертвователям в духе «если сегодня вы не поможете ребенку, завтра он умрет».

Отношения между обществом и благотворительными фондами развиваются – люди учатся отличать честные организации от мошенников, профессионалов от непрофессионалов.

Фото: архив Санкт-Петербургского Детского хосписа

Фото: архив Санкт-Петербургского Детского хосписа

Кажется, мы идем потихоньку к уровню Запада – там волонтерские организации очень сильно поставлены, религиозные, государственные и социальные учреждения работают в одной связке. В чем у нас отличие, нам нужен их путь? А в чем их проблемы в этой области?

– Я бы сказал, что благотворительность на Западе – не такая бескорыстная, как у нас, в том смысле, что там она зачастую встроена в систему налогообложения, для НКО действуют налоговые льготы. Мне кажется, что у нас об этом говорить пока рано: многие организации наверняка постараются использовать такие льготы в корыстных целях.

Как правильно заметил Владимир Путин в своем выступлении в Общественной палате РФ в июне этого года, поддержка организаций, деятельность которых не направлена на извлечение прибыли, необходима, но введение налоговых льгот чревато злоупотреблениями, поэтому система поддержки должна продумываться очень тщательно.

Благотворительность на Западе – это настоящая индустрия, которая формировалась в течение очень долгого времени. Поскольку у нас профессиональная благотворительность была фактически отменена в советское время, то индустрия благотворительности в России только формируется и по масштабам пока что оказывается несопоставима с западными лидерами в этой сфере. Часть российских граждан считает, что помощь людям в трудной жизненной ситуации – это прерогатива исключительно государства, поэтому благотворительные фонды поддерживать не нужно.

Мы должны стремиться к тому, чтобы, с одной стороны, НКО руководствовались в своей деятельности и законами, и давно утвердившимися на Западе этическими принципами, действовали профессионально и эффективно, а с другой – чтобы как можно больше граждан и компаний были вовлечены в близкую им благотворительную деятельность, помогали по мере сил.

Нет ли опасности, что когда все будет «совместное» в социальной сфере, такая простая и чисто по-христиански важная вещь как бесплатная помощь, как добро «просто так» – вообще исчезнет?

– Важно следить за тем, чтобы благотворительные организации не становились инструментами деятельности профильных комитетов – такую ситуацию может предотвратить распределение государственных грантов на конкурсной основе. В таком случае выбор организаций, получающих поддержку государства, осуществляется серьезными экспертами, и финансирование получают самые достойные.

Добро же само по себе не исчезнет никогда: добродетель живет в сердце человека. Люди всегда откликались и будут откликаться на боль другого, это естественно для нас. Поэтому как бы ни развивались взаимоотношения между государством и НКО, частная благотворительность продолжит существовать.

Какие самые острые проблемы в области сосуществования церковных благотворительных и социальных структур вы сегодня можете назвать? Есть ли пути их решения?

– Остро стоит проблема нехватки кадров – для профессиональной благотворительности необходимы квалифицированные специалисты. Подготовку таких специалистов может обеспечить государство, а профессионалы, в свою очередь, потом смогут участвовать в решении социально значимых проблем. Мне кажется, что наш Детский хоспис представляет собой пример грамотного построения диалога между Церковью, государством и НКО.

Церковь выявила проблему – в нашем случае это была абсолютная неразвитость паллиативной помощи детям в России. Государство предоставило нам ресурсы, обеспечив финансирование стационара хосписа. Но поскольку объемы государственной финансовой помощи регламентируются стандартами оказания социальных услуг, остается возможность для деятельности негосударственных некоммерческих организаций, которые могут работать в сферах, не затрагиваемых государством, и обеспечивать дополнительное финансирование путем благотворительных акций, проектов и так далее. При этом поддержка со стороны государства и Церкви обеспечивает таким НКО доверие общества.


Читайте также:

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Любовь никогда не перестает

День памяти ушедших детей прошел в Москве

Госдума приняла в первом чтении закон о политической деятельности НКО

Представители благотворительных фондов выступают против принятия документа в нынешнем виде

Леонид Агутин исполнил мечту больного ДЦП мальчика из Кирова

У Матвея 21 апреля день рождения, и он написал письмо в благотворительный фонд