Докинз и счастье

|
Сергей Худиев пытается показать, что логика Ричарда Докинза вполне оправдана в определенной системе этических координат. Но совершенно не работает в другой.

Недавно вокруг известного атеистического автора Ричарда Докинза разразился очередной скандал. Докинз ответил на твит одной дамы, которая размышляла над этической дилеммой – может ли она совершить аборт, если выяснится, что ребенок, которого она носит, страдает синдромом Дауна? Он был категоричен – «Абортируй его и попробуй завести нового. Было бы аморально приносить это в мир».

Сергей Худиев

Сергей Худиев

Это высказывание вызвало немалую критику со стороны родителей детей, страдающих синдромом Дауна. Каролина Уайт, чей сын страдает этим синдромом, отметила, что к аборту матерей подталкивает то, что они выросли «во времена исключения», «когда людей с ограниченными возможностями и людей с синдромом Дауна отвергали и прятали, никогда не давая им возможности обрести осмысленные взаимоотношения с обществом».

В самом деле, та забота о слабых, которая характеризует цивилизованное общество, приходит в резкий конфликт с позицией Докинза.

Это конфликт между двумя постулатами, которые современный развитый мир хотя бы в теории признает, – «любой человек обладает ценностью и достоинством» и «люди имеют право на стремление к счастью».

Эти постулаты уживались между собой мирно, пока понятие «счастья» не претерпело определенных изменений – и стало пониматься как личный комфорт и максимально возможный уровень потребления.

Слабые и больные люди, которые требуют больше ресурсов, чем привносят, мешают этому комфорту. Ребенок с синдромом Дауна или старик с деменцией требуют заботы и ухода, и отвлекают людей от потребления – вместо того, чтобы нежиться на курортах и покупать автомобили в рассрочку, люди сидят у кроватей и вкладывают время, силы и средства в нуждающихся.

Если счастье состоит в потреблении удовольствий, то они определенно ему мешают, и истребить их – больных детей в утробе, стариков при помощи эвтаназии – вполне оправдано.

Есть целое философское течение – утилитаризм, – которое полагает этичными те поступки, которые ведут к максимальному счастью для максимального числа людей. Один из виднейших современных представителей этого течения, австралиец Питер Сингер, еще в 1993 году писал, что если родился ребенок с гемофилией, его будет этично умертвить, чтобы родить другого, здорового, и потратить ресурсы на него. Хотя гемофилия (нарушение свертываемости крови) – это расстройство, при котором, человек, в принципе, может жить долго и плодотворно, его жизнь будет не менее счастлива, чем жизнь здорового человека. Но Сингер уверен, что вполне этично умертвить гемофилика, чтобы освободить место для здорового.

Докинз, похоже, имеет в виду именно это рассуждение Сингера (своего давнего друга), когда пишет «Абортируй это и попробуй снова. Было бы аморально приносить это в мир». Логика, стоящая за этим рассуждением, понятна – счастье состоит в потреблении, больные дети снижают его уровень, приводить их в мир – аморально.

Фото: tvoymalysh.com.ua

Фото: tvoymalysh.com.ua

Этому противостоит вера – разделяемая всеми христианами и некоторой частью атеистов, – что человек обладает личной уникальностью. Нельзя заменить больного ребенка здоровым, как по гарантии заменяют неисправный гаджет исправным.

Больной ребенок – уникальная личность со своим уникальным местом в мире, и его невозможно заменить – как вообще невозможно заменить одного человека другим. Любовь знает это. Как написала мать ребенка с генетическим расстройством, «я бы сражалась до последнего издыхания за жизнь моего ребенка. Для меня тут нет никакой дилеммы»

Докинз отмахивается от таких слов как «эмоциональных», в то время как он руководствуется «философией и логикой». Но любовь – это не эмоция, это способность видеть истину.

Человеческая жизнь – любая – обладает высшей ценностью. И если эта истина приходит в конфликт с тезисом о «праве на стремление к счастью», это, скорее всего, означает, что под «счастьем» люди стали понимать что-то не то.

Это связано с различиями понимания человека. В христианской картине мира человек создан из любви, и смысл его жизни состоит в том, чтобы любить и быть любимым, и открывшись любви Божией через покаяние и веру, он обретет жизнь вечную и блаженную.

Мы призваны к вечному счастью – и чтобы обрести его, мы должны измениться. А изменения приходят через испытания – мы не научимся любить, жертвовать, отворачиваться от себя, преодолевать свой эгоизм и самозацикленность, пока не окажемся в ситуациях, подталкивающих нас к этому. Известный подвижник милосердия Жан Ванье подчеркивал ту библейскую истину, что в лице наших нуждающихся ближних, в частности, людей с наследственными болезнями, нас встречает Христос – для того, чтобы спасти нас.

Там, где человек мыслится как порождение очень долгого и совершенно бесцельного процесса, у его жизни нет никакого смысла – кроме того, который он изобретет для себя сам. А этот смысл чаще всего сводится к тому, чтобы прожить короткий промежуток между небытием и небытием по возможности комфортно.

В своей картине мира Докинз, как и Сингер, вполне последовательны – как и Жан Ванье последователен в своей.

И мать, которая улыбается своему ребенку, знает, кто из них прав.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Человекоподобное существо?

Об инвалидах, расчеловечивании и Михаиле Веллере

Как добыть Жар-птицу счастья?

Счастливая жизнь – это подвиг; христианская жизнь отличается тем, что подвиг этот осознанный и целенаправленный

«Со СМА все просто: живи и радуйся»

Когда родители узнают о диагнозе ребенка – СМА – они словно немеют