У Андерсена тоже была дислексия

|
"Появилось много детей, которым дали «лишние» знания или рано их дали. Дети стали сплошь дисграфиками, в их работах появились «йама» – яма и «фключить» – включить. Из некоторых школ дети не могут перейти в другую, потому что в прежней была система, из которой в обычную программу выйти нельзя". Как привить любовь к чтению? Зачем современным детям каллиграфия? Станет ли дисграфик писателем? Об этом рассказывает Ольга Азова, кандидат педагогических наук, доцент кафедры логопедии МПСУ, директор детского неврологического и реабилитационного центра «Логомед прогноз».

Если ребенок читает плохо, то он будет и плохо писать?

– Читают плохо те, у кого есть проблемы с чтением. Все остальные дети должны читать хорошо. Обычно под «плохим чтением» подразумевают, что ребенок читает с низкой скоростью. Но нарушение процесса чтения многокомпонентно: скорость и способ чтения, наличие специфических (дисграфических) ошибок и уровень понимания прочитанного.

Как раз важно начать с последнего. Если ребенок читает и понимает, то так называемую «технику чтения» можно подтянуть, а логопедические ошибки устранить. Если же у ребенка было в дошкольном возрасте или до сих пор сохраняется, например, нарушение устной речи, то тогда ошибки могут быть и на письме.

А еще можно вспомнить об известных писателях, у которых были одновременно дислексия и литературный талант – Ганс Христиан Андерсен, Владимир Маяковский, а недавно я прочитала о мексиканской писательнице Сильвии Молиной, она написала около десятка повестей и романов, получила десять литературных премий, но в детстве у нее была дислексия.

– Еще есть мнение, что ребенок плохо пишет, потому что мало читает…

– Утверждение верно наполовину. С тем, что читать нужно много, я согласна, это и расширение кругозора, и приобретение опыта и тому подобное. Но бывает так, что ребенок читает много, но читает при этом плохо, а пишет еще хуже. Спросите, почему? Потому что опора идет на зрительный анализатор, а он может быть у этого ребенка не ведущим.

Да, чаще всего у детей с нарушением устной речи лучше развито зрительное восприятие, оно является своеобразной опорой, сохранным звеном – «костыликом». Но так бывает не у всех. Есть дети, у которых зрительное восприятие и память нарушены, не являются доминантами: «увидел, но не запомнил», тут уж, читай – не читай, зрительный образ слова не запоминается.

А вот у тех, у кого, наоборот, великолепная зрительная память, большая вероятность во время самого процесса чтения запомнить написание слов.

Равно как и «не работают» приемы коррекции, в которых используются многочисленные задания на складывание узоров, рисование фигур для тех детей, которые путают близкие по звучанию буквы, пропускают и другое. У них нет проблемы со зрительным восприятием, поэтому бессмысленно им предлагать задания на коррекцию зрительно-моторных координаций.

Иными словами, времени и усилий с логопедом и психологом тратится много, а навык чтения и письма не улучшается, ребенок продолжает делать ошибки. Тут очень важен уровень компетенции специалиста, который должен понимать механизм нарушения и направлять коррекционные приемы на проблемное звено.

Художник Федор Решетников. "Опять двойка" (фрагмент)

Художник Федор Решетников. “Опять двойка” (фрагмент)

– Действительно ли сегодня стало больше детей с нарушением письма и чтения?

– Ответа предложу два. Первый – эмпирический, я в течение многих лет, работая логопедом, наблюдаю рост количества нарушений. В 1991 году я пришла работать логопедом в московскую школу в Перово. Учителя спрашивали: «Вы будете ставить детям звуки?» Все к тому времени уже неоднократно посмотрели картину «По семейным обстоятельствам», где Ролан Быков пошутил про логопедов, и твердо запомнили, что если нет звуков, то следует идти именно к такому специалисту.

Нужно сказать, что профессия была достаточно редкой, многие родители не знали о ее существовании. Отчасти и потому, что речевые проблемы были не такими частотными. Когда я звонила родителям и приглашала на школьный логопункт для занятий, то очень часто родители говорили, что им не нужны занятия с логопедом, потому что звуки ребенку поставили в детском саду.

Даже учителя не совсем понимали специфику работы школьного логопеда. Для коллег я проводила своеобразный ликбез по нарушениям письма и чтения и их коррекции. Сейчас, кстати, ситуация кардинально поменялась: не только учителя, но и родители прекрасно осведомлены, знают логопедические термины и диагнозы.

Второй ответ, научно-исследовательский. В 2000 году в рамках программы «Program for International Student Assessment» (PISA) было проведено исследование, в котором изучалось чтение и грамотность 15-летних учащихся 32 стран. Наиболее грамотными были признаны учащиеся Финляндии, школьники России оказались на 27-м месте. Замыкали список учащиеся Мексики и Бразилии.

Тогда напрашивается вопрос уже у меня. Это тенденция к росту нарушений письма и чтения или «сломались» механизмы раннего выявления и коррекции? Может быть, в целом нужно пересматривать подходы к обучению детей, в том числе и русскому языку?

Синий букварь и чтение с трех лет

– Что бы вы поменяли в подходах к обучению?

– В принципе, можно еще успеть вернуться к тому, что было очень хорошим, еще живы преподаватели, которые могут научить будущих учителей. Я говорю о советской системе обучения.

Вы помните синий букварь? Все по нему учились. Лучшего я не видела. Продумано всё: буквицы, предъявляемые для чтения слова (в нём вы не найдете слова «вор», «зло» или «вино», что нередко встречается в современных букварях), фразы, которые помнят практически все, кто учился по нему, до сих пор. А помните прорисованные картинки, в которых отсутствовала безвкусица?

Можно заглянуть еще глубже в историю. До революции в начальных классах давались базовые знания. А что это значит? Они должны были быть такими крепкими, чтобы в дальнейшем давать более сложный материал.

Детям предлагалось всего четыре предмета: чистописание, арифметика, чтение и закон Божий. Понимаете, не русский язык и даже не письмо, а чистописание. Не математика, а арифметика, то есть только работа с числами.

Чтобы знания вошли в навык, нельзя спешить, потому что это деятельность, сформированная путем повторения и доведения до автоматизма. На это нужно время. Навык нужно шлифовать.

– Как долго «шлифовать»?

– Нельзя «прощаться с букварем» на начальной стадии формирования навыка письма. Переходя на новую ступень – формирование письменной речи – ребенок должен не только красиво писать, я уж не говорю каллиграфически, но и демонстрировать хороший темп, при этом не нарушать порядок букв и слогов (пропуски, перестановки и пр.), «не путать» близкие по звучанию и написанию буквы.

Так вот, на формирование навыка чтения и письма нужно полноценных два года обучения. Такова норма, ее нельзя забывать. Важно, чтобы этот процесс начинался в то время, когда ребенок созрел. Интерес к буквам появляется рано. Это предуготованная функция: детей окружают кубики с буквами, детские книги, рекламные плакаты – буквы везде. Дети рано начинают понимать, что люди читают, спрашивают маму: «Что это за буква?» Но интерес к процессу чтения появляется чаще всего на шестом или седьмом году жизни.

Оговорюсь, что я не про программы детского сада, там всё гораздо раньше. Сейчас, к моему глубокому сожалению, не ждут периода сензитивности (достижения теми или иными мозговыми центрами нужного уровня зрелости), а начинают обучать до школы. Совсем недавно, если ребенок не читал до школы, то родители летом были обязаны водить его на курсы по обучению чтению, чтобы пошел «читающим». А зачастую обучение чтению начинается гораздо раньше, с трех лет.

Фото: Светлана Маргушева

Фото: Светлана Маргушева

– Почему рано читать вредно?

– Я кратко расскажу о популяционном исследовании (участвует 50 тыс. детей) функционирования развития ребенка шести-семи лет, которое проводит Институт возрастной физиологии РАО в течение 20 лет. Директор центра М.М. Безруких говорит, что современное социальное развитие дошкольника – это сверхраннее образование, в том числе и очень раннее обучение чтению. Вместе с тем у 40% детей шести-семилетнего возраста не сформировано селективное внимание, без которого невозможно чтение и письмо, у 60% детей не сформирована память и речь, есть и другие проблемы.

Исследование утверждает, что проблемы памяти – это результат сверхраннего обучения, потому что создается система неадекватных требований.

Психофизиологические параметры, которые лежат в основе реализации письма и чтения, требуют произвольной организации деятельности, селективного внимания и памяти. Все эти функции только развиваются в дошкольном возрасте и не сформированы к началу обучения чтению.

Вовлечение новых мозговых структур в организацию внимания начинается только в шесть-восемь лет, когда активно начинают созревать лобные доли. С этим не считаются родители и педагоги, полагая, что можно заставить ребенка. Что, собственно, и делают, вместо того, чтобы до школы играть – заставляют.

Также только к шести-семи годам формируются эффективные зрительные дифференцировки. Если же ребенок начинает читать раньше, скажем, в три-четыре года, то у него еще не сформированы различные зрительные стимулы и в результате столь раннего обучения формируется неадекватный механизм чтения, при котором воспринимается несколько букв и взгляд убегает, потом много раз возвращается. Этому явлению даже придумали термин «угадывающее чтение».

Что написано пером…

– Нужны ли в начальных классах чистописание и каллиграфия?

– Не может быть случайным то, что существовало и применялось в обучении веками. Во многих произведениях русских классиков мы находим слова, свидетельствующие о том, что наши предки относились к этому процессу более серьезно, чем мы. Достаточно вспомнить колоритного Акакия Башмачкина у Гоголя или тот эпизод у Достоевского, где генерал Епанчин пришел в восторг от каллиграфии князя Мышкина.

Когда дети писали пером, то было невозможно его держать неправильно – противоположный конец ручки смотрел в плечо, пальцы укладывались сами, иначе перо начинало скрипеть и царапать бумагу. Одним из критериев овладения навыком было владение волосковыми соединениями букв, шариковой ручкой этого достичь невозможно.

В своих лекциях Татьяна Черниговская приводит пример из истории Древнего Китая. На руководящие должности брали тех, кто успешно выдержал экзамен по каллиграфии и стихосложению.

А преподаватель Пекинского института графической коммуникации Юань Пу рассказывает о влиянии каллиграфии на мозговую активность в целом, а также о том, что она заставляет правую мозговую долю чувствовать правильность линий, структуру симметрии, ритм и темп, развивает внимательность, наблюдательность и воображение. Общеизвестно, что из всех видов произвольных действий акт письма – наиболее сложный и трудоемкий.

– Может быть, нужно возвращать перьевые ручки в школы?

– Поздно. Мы дети цивилизации, ценим удобство и комфорт, а перьевые ручки заправляются чернилами, есть вероятность испачкать пальцы, пером нужно выписывать, а мы всё время торопимся.

Проблема не в том, что мы пишем шариковой ручкой, а в том, чтобы на процесс образования навыка письма в школьной программе было отведено достаточное количество времени.

Я многим детям предлагала писать пером, тем более что современные ручки не нужно обмакивать в чернила или заправлять ими. Кто-то заинтересовывался и продолжал писать перьевой ручкой в школе. Почерк был намного лучше, чем при обучении шариковой.

12191082_767465016714920_4294846260869569452_n

Ольга Азова / Facebook

Раскрашиваем тапочки

– Каким способом учить читать детей – по слогам, предлагая картинки с целыми словами и так далее?

– На мой взгляд, очень своевременный и больной вопрос. Водораздел проходит между зрительно-логическим и фонематическим методом обучения.

В нашей стране сначала был более популярным зрительный метод обучения. Дети привыкали писать так, как видели, а не так, как слышали, читали «по складам». Так дед учил Алешу Пешкова в «Детстве» Максима Горького разбирать Псалтирь по складам. Марина Цветаева учила читать свою дочь Ариадну целыми словами. Нам сейчас, пожалуй, это покажется странным и неправильным. Более того, многие руководители детских учреждений запрещают педагогам даже упоминать этот метод.

Примерно с середины 90-х учебные заведения стали переходить на фонетические программы обучения, учат языковому анализу (сначала анализ предложения, слоговой анализ, а в заключение – звуковой и звукобуквенный анализ).

Я застала в образовании еще тот период, когда дети только переходили к фонетическому методу. И бывало так, что я уже научила ребенка читать, а потом ему дополнительно приходилось достаточно искусственно анализировать слова, рисовать схемы. Дело доходило до слёз: «Я не понимаю, что нужно делать». Я успокаивала и говорила, что если уж чтение мы осилили, то раскрашивать прямоугольники зеленым и синим научимся.

Потом появилось огромное разнообразие течений, которые учили детей анализировать слова на бумаге, у всех была, а у многих до сих пор так и осталась, своя система анализа. Например, если звук глухой, то у человечка раскрашиваем тапочки (звук в тапочках – глухой), или вводились особые значки.

На мой взгляд, это всё искусственно. Детей обучали промежуточным этапам, тем самым не упрощая, а усложняя процесс. Я вот сама не люблю, когда дополнительно вводятся какие-то обозначения. Приходится сначала их выучить, а потом только работать по пособию. Спрашивается, зачем мне учить дополнительную символику.

Фонематический метод пошел дальше, и детям стали давать транскрипцию слов, мотивируя это тем, что у них нарушен фонематический слух.

Но у всех ведь он не может быть нарушен, к тому же коррекция нарушения фонематического слуха проводится в дошкольном периоде, а русское правописание не так сильно зависит от транскрипции. Без фонематического метода благополучно обучаются и слабослышащие дети, у которых проблемы в целом со слухом.

В результате проблема усугубилась, появилось много детей, которым дали «лишние» знания или рано их дали. Дети стали сплошь дисграфиками, в их работах появились «йама» – яма и «фключить» – включить. Из некоторых школ дети не могут перейти в другую, потому что в прежней была система, из которой в обычную программу выйти нельзя.

Мне нравится разумный подход. Не хочется, чтобы каждый раз кто-то, защищая диссертацию и изобретая свой велосипед, опробовал его на наших детях.

В 50-е годы достаточно подробно были описаны механизмы формирования чтения (это исследования, которые вошли в книги Т.Г. Егорова) и письма (Б.Г. Ананьева).  Вот почему образование в Финляндии достойно нашей советской системы обучения, а наши дети – нет?

– Что делать родителям?

– Сначала проводим звуковой анализ (внимание!) только в устной речи. На этом построено много игр: называть города на конечный звук, кто больше придумает слов на [А] или [НА] и т.д. Мы же помним, что вышло из народа – ошибочным быть не может. Такие игры может придумать каждый из нас.

Старайтесь не давать детям лишних обозначений.

Потом азбука – знакомство с буквами. Постарайтесь, чтобы она была самая красивая, например, художницы Марины Ханковой.

Затем букварь. Повторюсь, что мне нравится советского образца. У меня его нет, я сама детям пишу слова и тексты, но если кто подарит, буду рада.

И всё – читайте.

Фото: life-list.ru

Фото: life-list.ru

Письмо. До школы готовим руку: лепим и много раскрашиваем (в моём детстве книги были в дефиците, но было много дешевых раскрасок), долго пишем палочки и крючочки, потом буквы. Иными словами, нужны хорошие прописи, с косыми линеечками и узкими полосками, и как минимум до конца первого класса занимаемся каллиграфией, с оглядкой на то, что сам навык письма будет сформирован только к концу второго класса.

Конечно, я так быстро рассказала, на деле будет дольше, подходить ко всем процессам нужно творчески, с большим количеством заданий и мотиваторов: слов-поощрений («молодец», «эту букву папе подарим»), плюсиков, наклеек, жетонов, переходящего почетного флажка. Это нужно для того, чтобы увеличить мотивацию. Оба этих навыка требуют высокого уровня произвольности, потому что без письма и чтения дошкольники прекрасно обходятся, и аргумент «учись читать, будешь себе читать книги» не срабатывает. Ребенка вполне устраивает, что вы ему читаете.

Когда школьнику трудно

– С какими школьными проблемами сталкиваются дети и родители?

– Школьных проблем у детей много, и они разнообразные. Но вопрос в том, какая под ними почва: неврологическая, логопедическая, психологическая и социальная?

Я отвечу только на то, что в сфере компетенции логопеда, хотя смотреть на проблему нужно комплексно, то есть с разных сторон. Мы в центре предлагаем разные виды консультаций и занятий, потому что проблема чаще всего неизолированная, она может требовать включения и невролога, и нейропсихолога и других специалистов.

В отечественной психолого-педагогической литературе для обозначения нарушений чтения, письма и письменной речи представлены несколько терминов: дисграфия (аграфия), дислексия (алексия) и дизорфография.

В зарубежной литературе чаще всего представлен термин дислексия. Дислексия – избирательное нарушение способности к овладению навыком чтения и письма при сохранении общей способности к обучению.

Дисграфия – это частичное специфическое нарушение процесса письма, проявляющееся в стойких, повторяющихся ошибках, обусловленных несформированностью высших психических функций, участвующих в процессе письма. Аграфия – полное отсутствие письма.

Основным критерием диагностики дисграфии является наличие в письменных работах школьника большого числа специфических (логопедических, не связанных с орфографическим правилом) ошибок, которые стойко и частотно встречаются во всех письменных работах. Важным является и то, что эта проблема не является следствием нарушения интеллекта, зрения или слуха.

Основным критерием разграничения дисграфии и дизорфографии являются принципы русского письма, которые при этом нарушаются. Дисграфия проявляется в нарушении фонематического принципа написания (делка – белка, торога – дорога), дизорфография связана, прежде всего, с трудностями усвоения морфологического принципа правописания и предполагает одинаковое написание приставки, корня, суффикса, окончания, как в сильной, так и в слабой позиции. В слабой позиции (безударное положение гласных, конечное положение согласных и т.д.) морфема пишется так, как она пишется в сильной позиции в соответствии с фонематическим принципом письма (бегать – бег, зуб – зубы).

– Как родителям детей, у которых есть определенные школьные трудности, встраивать в систему повышенных школьных требований?

– Непросто. Сейчас сложилась такая ситуация, что проблемы у детей всё тяжелее, а программы всё сложнее. Со времен перестройки, когда в школы пришли гимназические классы, требования к домашним заданиям, объемам выполненных работ и прочее увеличились в разы, а дети-то остались с прежними возможностями, нет нигде никакого рюкзачка с ресурсами, который можно было бы надеть и осваивать новые вершины. Вот и ходят дети бледные, зеленые, невыспавшиеся, утомленные. А если еще «кружок по фото, а еще мне петь охота», то я не знаю тогда, какой у ребенка должен быть запас прочности.

Нужно расставить приоритеты, какой кружок или секция важнее, и оставить что-то одно из дополнительных занятий. Если и один трудно, то опять исходим из того, что важнее. Логично, что школа важнее, потому что даже название «дополнительное» нам об этом напоминает. С другой стороны, если у ребенка способности к спорту или творчеству, то, может быть, лучше пытаться снижать школьную нагрузку, не ущемлять талант.

Выбирайте так называемые обычные школы и адекватного по требованиям учителя, который подойдет именно вашему ребенку. Мы же помним учителей, которые были лучшими для нас, всю жизнь и благодарны им.

Если у ребенка есть проблемы, то решать их надо с профильным специалистом (логопедом, неврологом, психологом, нейропсихологом), а не с учителем с помощью так называемых дополнительных заданий. Дополнительно с учителем – может быть, разве только для того, чтобы учитель смог поближе рассмотреть ребенка.

Есть, например, возможность взять у невролога разрешение на один свободный день. С учителем говорить о трудностях ребенка. Если ребенок переболел каким-нибудь заболеванием, ему положено освобождение от физкультуры, – так и в случае с логопедическими ошибками, они должны зачитываться как одна. Учитель часто зажат рамками программы и непомерными требованиями, но хотелось бы, чтобы сохранялся еще и индивидуальный подход.

И еще раз напомню, что только к семи-восьми годам идет активно функциональное развитие мозга и оно не заканчивается в девять-десять лет, а только продолжается. Нужно дать возможность ребенку развиваться в своем темпе (особенно если до школы наблюдались задержки). Тут огромная родительская ответственность, может быть, когда-то нужно оставить и в покое ребенка, не всё время заниматься коррекцией, развитием и обучением.

stock-photo-479002-1

Приемы по улучшению навыка чтения от Ольги Азовой

Многие дети привыкли получать новую информацию с помощью телевидения и компьютера. Визуальный ряд воспринимать легче, информация добывается без труда. Таким образом объясняется нежелание детей читать, тратить свои силы, когда этой же цели можно достигнуть более простым и коротким путем. Итак, необходимо повышать мотивацию (желание) к чтению. Действительно трудно бороться с современными средствами коммуникации, но нужно попробовать.

Для улучшения навыка чтения существует множество способов. Выберите тот, который заинтересует вашего ребенка или придумайте свой метод:

  • Читать несколько раз понемногу в течение дня. Порционное чтение не утомляет, а «камень точит», т.е. работает на конечную цель – улучшить технику чтения.
  • Поощрять ребенка за чтение удовольствием (исполнение того, что любит ребенок). Одна мама мне рассказала о том, что ее ребенок читал столько времени, сколько потом собирался смотреть телевизор. Иногда это время составляло час. А это уже достаточный временной отрезок, чтобы научиться читать, а в дальнейшем и полюбить этот процесс.
  • Чтение книги, которую выбрал ребенок сам. Одна моя знакомая девочка Таня читала, на мой взгляд, скучную взрослую книгу. Книга была выполнена в манере «глянцевого журнала» и несла скудную информацию о прическах (например, как сушить волосы феном), при этом были нарушены гигиенические нормы: шрифт был слишком маленького размера. Единственным достоинством этой книги было наличие красивых фотографий. Но главным плюсом было то, что Таня с желанием и подолгу читала книгу, «добывала информацию» для всех домочадцев. Случилось чудо, после этой книги девочка начала читать, но это уже были книги, входящие в фонд детской классической литературы.
  • Дайте ребенку возможность ошибаться в выборе книги. Не навязывайте свой вкус. Книги, которые были интересны в нашем детстве, могут быть не интересны современным детям.
  • Читать книги на духовные темы. Сестра Тани, Наташа, проявляла интерес к чтению житий святых (детский вариант) и быстро научилась читать.
  • Читать по очереди: ребенок, родитель, ребенок и т.д. Например, ребенок будет читать более простые по структуре предложения, а родитель – рассуждения, описание природы и т.п.
  • Семейное чтение. Выбрать книгу для чтения, которая будет интересна всем членам семьи. Если в книге есть диалоги, то можно читать по ролям.
  • Читать на ночь, чтобы это было последним событием дня.
  • Читать текст к диафильмам (он короткий и емкий, содержит иллюстрацию, при переключении кадра ребенок получает кратковременный отдых).
  • Читать тексты на открытках. Можно использовать наборы открыток (стихи, сказки, мультфильмы), которые продавались раньше, а можно выполнить их самим.
  • Читать вывески, заголовки в книгах, газетах.
  • После прочтения нарисовать рисунок о том, что прочитал, если ребенок любит этот процесс. Вместо ребенка рисунок может выполнить взрослый. Все дети любят, когда для них рисуют, а взрослым не нужно смущаться, если рисунок будет невысокого качества. Рисовать умеют все, но не всем нравится конечный результат. Дети, как правило, не критикуют, а поощряют.
  • Прочитать заранее трудные слова из текста, который предстоит читать. Мама выписывает на карточку слова, ребенок прочитывает их несколько раз. Когда трудные слова встретятся в тексте, о них уже «не споткнешься».
  • Условные обозначения помогут читать с выражением, с правильной интонацией. Мама заранее делает пометки в тексте карандашом.
  • Обращать внимание на то, что содержание книги более емкое, чем содержание фильма или мультфильма.
  • На начальном этапе останавливать ребенка на кульминации сюжета, побуждая вернуться к содержанию вновь.
  • Не бойтесь читать ребенку книги, сколько бы ему ни было лет, в каком классе бы он ни учился.
  • Поддерживайте свою форму – читайте больше сами! Это и хороший способ для подражания вам, и метод воспитания.
Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Ребенок не должен расти, как Маугли

Логопед, который сделал из своего попугая человека, отвечает на вопросы читателей «Правмира»

Дети боятся читать. Почему?

Ася Штейн — о том, почему школьники боятся читать, и что с этим делать

Меньше интернета, уроки труда и другие принципы Ольги Васильевой

О том, что ждет школьников и учителей при новом министре образования