Выборность духовенства, или Есть ли в Церкви демократия?

Выборность духовенства – реальность или нечто невозможное? Размышляет протоиерей Владимир Вигилянский, настоятель храма святой мученицы Татианы при Московском государственном университете им. Ломоносова.

Время от времени в новейшей истории нашей Церкви возникают дискуссии о выборности священства. Однако, как только эти разговоры перерастают в требования, неизбежно этот вопрос восходит к проблеме отношения Церкви к демократии.

Протоиерей Владимир Вигилянский. Фото Юлии Маковейчук

Мы все помним знаменитую речь С.Н. Булгакова на съезде духовенства и мирян в разгар Февральской революции 1917 года, посвященную этой проблеме. В ней будущий священник напомнил о том, как иерусалимская «демократия» во времена Христа вопияла «осанна», но позже изъявляла «волю народную» воплями «распни, распни Его»:

«Очевидно, воля народная одинаково способна как вдохновляться истиной, так и затемняться ложью, доходя до зверства, тирании, кощунства. Суеверное преклонение пред “волей народной”, лежащее в основе культа демократии, родилось из обожествления греховного человека, взятого в множественности или совокупности своей».

Православный богослов в своей речи высказал мысль, важнейшую для понимания проблемы выборности священнослужителей:

«Церковь есть тело Христово, организм, состоящий из многих и разных членов. Хотя все едино во Христе, и не различается ни пол, ни народность, ни общественное положение, но все остаются при этом и глубоко различны, как органы тела, и стремление к равноправию, борьба за равенство разрушали бы Церковь. Она иерархична сверху донизу в своем строении, и голос большинства тут отнюдь не имеет бесспорного значения, ибо один святой подвижник может значить здесь больше, чем множество рядовых ее членов. Для демократии же нет иерархии и личного авторитета, она стоит на страже равенства, утверждаемого правами большинства. Но пред лицом Церкви нет у нас прав, а есть только обязанности: пред высшей правдой мы чувствуем себя как “рабы неключимые”, призванные сотворить свою службу. Напротив, для демократии высшим началом является утверждение прав и охрана интересов».

Короче говоря, понятие демократии в Церкви, конечно, есть, но она совершенно другого рода, нежели в обществе и государстве (читай об этом в «Основах социальной концепции»).

Люди неверующие или нецерковные меряют Церковь законами падшего мира и внедряют механизмы этого мира в церковный организм.

Тогда как в Церкви иерархическая дисциплина сочетается с соборностью, понимаемой как единство в любви и свободе (Булгаков), означающей целостность Церкви, единение всех ее членов под Главою Церкви – Христом.

Для людей нецерковных будет совершенно непонятной статья протопресвитера Александра Шмемана «Религия или идеология?», в которой очень четко разделяются механизмы управления в церковном и любом обществе, включая демократическое:

«Религия – призыв верить – всегда обращена к человеку. Идеология всегда обращена к массе, коллективу, в пределе к народу, к классу, человечеству. Цель, сущность религии – в том, чтобы, найдя Бога, человек нашел бы себя, стал собой. Цель и сущность идеологии – в том, чтобы подчинить себе без остатка человека, чтобы человек стал исполнителем и слугой идеологии. Религия говорит: “Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит?” (Мф. 16:26). Идеология говорит: нужно весь мир приобрести для осуществления идеологии. Религия в другом человеке призывает видеть ближнего; идеология всегда направлена на дальних, безличных, отвлеченных людей».

В контексте всех этих рассуждений проблема выборности духовенства выглядит для церковных людей совершенно в иной плоскости.

Институты соборности, если так можно выразиться, в нашей Церкви таковы: Поместный собор, Архиерейский собор, Архиерейское совещание, Синод, Высший Церковный Совет, Межсоборное присутствие, Московская Патриархия и синодальные учреждения, Церковный суд, Епархиальный совет, приход, братства и сестричества, приходское собрание, приходской совет.

В большинстве случаев рукоположение происходит так (исключаем духовные семинарии, синодальные отделы и монастыри): кроме прошения самого кандидата, настоятели (иногда духовники) приходов пишут ему рекомендацию, в которой обязаны отметить роль кандидата в жизни общины, его качества как будущего пастыря. Знаю, что в Москве есть многие случаи обсуждения с приходским собранием и приходским советом такой рекомендации. Затем с ним встречается правящий архиерей или его викарий. После этого Епархиальный совет проводит собеседование с кандидатом. Слышал о том, что в Москве некоторые отсеиваются на этих этапах.

После этого кандидат проходит обязательную исповедь у епархиального духовника.

В некоторых епархиях (например, в Пятигорской и Черкесской) архиерей представляет общине будущего священнослужителя, который держит слово перед паствой, рассказывая о себе и целях своего выбора пути, отвечает на вопросы. Затем архиерей спрашивает, есть ли возражения к рукоположению кандидата, и только потом совершает хиротонию.

Что это, как не церковная демократия?

Мой церковный опыт говорит о том, что в последнее время происходят важные институциональные процессы в проявлении церковной соборности. Убыстрять их, тем более кардинально менять их в угоду либерализму – было бы опрометчиво и даже опасно.


Читайте также:

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Sobornost

Если Собора не будет, это не будет трагедией...

Реорганизация прихода: личное членство, выборность духовенства и церковная десятина

У нас в церковной жизни много недостатков, но порождаются они, как правило, нашими же страстями

Выборность духовенства: идеал или утопия?

Андрей Десницкий о том, должна ли община иметь право выбирать себе священника