Иван Шмелев – радости и печали. возвращение на родину спустя полвека…

|

«Шмелев, может быть, самый глубокий писатель русской послереволюционной эмиграции, да и не только эмиграции… писатель огромной духовной мощи, христианской чистоты и светлости души. Его “Лето Господне”, “Богомолье”, “Неупиваемая Чаша” и другие творения – это даже не просто русская литературная классика, это, кажется, само помеченное и высветленное Божьим Духом».          

В. Распутин

“Лето Господне” – кто из православных не зачитывался этой книгой, испытывая дивные ощущения, схожие с описанными автором … Не только для новоначальных, а и для людей невоцерковленных «Лето Господне» часто превращается в энциклопедию православной веры, жизни семьи православной. “Лето Господне” передает нам потрясающе светлую радость, переживаемую автором в те моменты. Но что же в реальной жизни? Оказывается, в период написания книги Иван Шмелев пережил немало страданий и потрясений. “Оглядываюсь: как я мог написать ее /книгу – Е.К./?! Если бы Вы знали, как я страдал, как был близок к утрате себя, были дни, когда я чувствовал, что пропадаю, идет на меня тьма, ужас… потеря рассудка…» – писал он, отчетливо осознавая, насколько парадоксальным является его творчество. И только хорошо изучив жизнь автора знаменитой книги, можно понять – это было сочетание необычайной радости праздника и искушений…

* * *

Биографию Шмелева делят обычно на две части – на период жизни в России и жизнь за границей. И в самом деле, большие перемены в жизни писателя, в его умонастроениях и манере письма претерпели изменения после революции, а в особенности после страшных событий периода гражданской войны. Когда расстреляли его сына, в Крыму царили голод и нищета, Шмелев отбыл в иммиграцию.

Иван Сергеевич Шмелев появился на свет 3 октября 1873 г . Его прадед был из крестьян, а дед и отец занимались подрядами в столице. То, с каким размахом организовывал отец мероприятия, очень хорошо описаны в “Лете Господнем”. Будучи семилетним, Шмелев утратил отца, который сыграл в его жизни главную роль. И он потом с большой охотой об отце писал и рассказывал. Чего не скажешь о матери. С Евлампией Гавриловной, часто бывавшей к сыну суровой, а также человеком раздражительным и властным, маленький Ваня не был близок по духу.

Каким было детство будущего писателя? Об этом мы узнаем очень отчетливо из «Лета Господня» и «Богомолья». Его мировоззрение было сформировано из двух составляющих, заложенных в детстве, – это любовь к Православию и к своему народу. Свои первые писательские опыты Шмелев начинает еще в гимназии. А его первая публикация увидела свет во время учебы на юрфаке Московского университета.   Хотя, несмотря на появление его имени в журнале, учеба, а потом и женитьба, как вспоминал писатель, «как-то заслонили мое начинание. И я не придал особое значение тому, что писал”.

Следующая веха в его жизни – женитьба. Точнее, свадебное путешествие. Шмелев вспоминает: “И вот мы решили отправиться в свадебное путешествие. Но – куда?… Петербург? …Ладога, Валаамский монастырь?.. туда поехать? От Церкви я уже шатнулся, был если не безбожник, то никакой. Я с увлечением читал Бокля, Дарвина, Сеченова, Летурно… Я питал ненасытную жажду “знать”… это знание уводило меня от самого важного знания – от источника Знания, от Церкви. И вот в каком-то полубезбожном настроении, да еще в радостном путешествии, в свадебном путешествии, меня потянуло… к монастырям!”

Благословение в свадебное путешествие Шмелев получил у старца Варнавы Гефсиманского в Троице-Сергиевой Лавре. Преподобный Варнава, провидя писательский талант, благословил его еще и так: “…превознесешься своим талантом”. После путешествия на Валаам в августе 1895 г . Шмелев, не без помощи жены своей Ольги Александровны (дочери генерала А. Охтерлони), которая была набожна, возвращается в Церковь. Поженившись совсем молоденькими, супруги всю свою совместную жизнь, а это более 50 лет, практически не расставались друг с другом.

Серия очерков, написанных после путешествия, знакомят читателя с чувствами человека, который от неверия возвращается не только в лоно Церкви, а и познает монашескую   жизнь, подвижничество и проч. “Старый Валаам” – это книга не только об утраченном. Великолепные картины природы Ладоги. Монастырский быт, чьим духом проникается читатель. Легкий и изящный стиль писателя сочетается с необычайной информативностью. Шмелев, когда писал “Старый Валаам”, “Богомолье”, “Пути Небесные”, изучил немало специальной литературы.

Но жизнь – есть жизнь, и Шмелев, заботясь о хлебе насущном, в   стремлении содержать свою семью, прерывает свое первые литературный пробы. Хотя и это время для него не прошло даром. Он писал в “Автобиографии”, “…поступил на службу в казенную палату. Служил во Владимире. Семь с половиной лет службы, разъезды по губернии столкнули меня с массой лиц и жизненных положений. /…/ Служба моя явилась огромным дополнением к тому, что я знал из книг. Это была яркая иллюстрация и одухотворение ранее накопленного материала. Я знал столицу, мелкий ремесленный люд, уклад купеческой жизни. Теперь я узнал деревню, провинциальное чиновничество, фабричные районы, мелкопоместное дворянство”.

Искрометный юмор и бесхитростность Ивана Сергеевича, замеченные в литературных кругах предреволюционной России, дар писательства, которым он обладал даже во время его писательского застоя (Шмелев скажет когда-то: “…кажется мне порой, что я не делался писателем, а будто всегда им был“), публикация после затянувшегося перерыва серии рассказов “По спешному делу”, “Вахмистр”, “Жулик”– все это позволило ему очень легко вписаться в круг литераторов и иметь такой авторитет. Даже самые требовательные критики считались с его мнением.

Удивительно плодотворным был период до 1917 года. Шмелев опубликовал достаточное количество своих рассказов, в т.ч. “Человек из ресторана” – повесть, которая принесла Ивану Сергеевичу мировую славу.

* * *

Начало ХХ века ознаменовалось рядом драматичных событий. Шмелев с женой, проводив в 1915 году на фронт своего любимого сына Сергея, очень переживали это. Серафимович в 1916 году в своем письме, говоря об ухудшении состоянии духа своего друга, писал: “Шмелев чрезвычайно подавлен отъездом сына на военную службу, был нездоров“. Но Иван Шмелев понимал, что семья обязана выполнить свой долг перед Родиной, как и другие. Не исключено, что он уже тогда предчувствовал страшный финал в судьбе единственного сына. Именно с Алуштой, куда семья Шмелевых переезжает после революции, и связаны наиболее трагические моменты жизни Ивана Сергеевича…  

Сын Шмелева после Добровольческой армии Деникина возвращается домой заболевшим и лечится от туберкулеза в феодосийском госпитале. Осенью 1920 г он арестован чекистами Бела Куна. В январе 1921 г , после его трехмесячного пребывания в арестантских подвалах, Сергей вместе с сорока тысячами других участников “Белого движения” был расстрелян. Несмотря на объявленную им амнистию, без суда и следствия… Никто в стране так и не узнал подробностей этого расстрела.

Не имел достоверной информации о сыне и Шмелев. Пребывая в конце 1922 г в Берлине,   он писал Ивану Бунину: “1/4 % остается надежды, что наш мальчик каким-нибудь чудом спасся”. Но уже совсем скоро в Париже писатель узнает от человека, сидевшего в Виленских казармах с его сыном, о его смерти. Писатель, обессиленный этим известием, не возвращается на родину и остается за границей. Из Берлина переезжает в Париж.

* * *

Сегодня редко на страницах прессы или трудов историков пишут о трагедии эмиграции. А произведения Ивана Шмелева передают нам эту страшную картину, рассказывая о потерях России и людях, утративших Родину. Шмелев потрясен жертвой оставшихся в России людей, он уверен, что они приняли мученический венец. Пишет он и об ущербности жизни эмигрантов, ставящих себе цель выжить единолично: “Почему же теперь… покой? – недоумевает героиня его рассказа. – Ясно, что тогда те жертвы, миллионы замученных и павших – не оправданы./…/Мы проливали кровь в боях, те – в подвалах! И продолжают. К нам вопиют мученики”. Но все же писатель не переставал отражать насущные проблемы русской эмиграции в своих публицистических работах. И, прежде всего, среди них выделяются его призывы помочь инвалидам Белой армии, которые жили в эмиграции в нищете и забвении.

Шмелев подвизался и в журнале “Русский колокол” Ивана Ильина, в одном из немногих изданий в русской эмиграции, имеющих патриотический и православный уклон. И для писателя поддержка Ильина была значительна. Кроме написания ободряющих писем и пропаганды в своих статьях и выступлениях произведений Шмелева, Ильин искал ему издателей, ведя переписку с ними и обсуждая все возможные условия. Он занимался даже многими оргвопросами. В частности, когда семья Шмелевых собиралась на отдых, он взял на себя заботу о них, вплоть до обсуждения   меню для Шмелева в пансионате, где семья намеревалась остановиться! Ильин, шуточно переделав пушкинские строки, писал:

Слушай, брат Шмелини,
Как мысли черные к тебе придут,
Откупори шампанского бутылку
Иль перечти – ильинские статейки о тебе…

Скорбь семьи о сыне усиливала невыносимость жизни в эмиграции: “Нашу боль ничто не может унять, мы вне жизни, потеряв самое близкое, единственное, нашего сына”. А еще нужно было решить ряд насущных проблем: чем питаться, где жить… Не умея (не желая) заискивать перед издателями, отказываясь ради куска хлеба проповедовать чуждое ему, а также искать богатых покровителей, Шмелев жил беднее всех своих коллег-эмигрантов. Он был близок к нищете, живя в Париже. Денег катастрофически не хватало на самое необходимое.

Шмелев, описывая свои поиск недорогой квартиры, писал: “Отозван был охотой за квартирой. Устали собачьи – нечего. Не по карману. Куда денемся?! /…/ Поглядел на мою, вечную… /т.е. Ольгу Александровну, жену И. Шмелева – Е.К./ до чего же истомлена! Оба больные – бродим, нанося визиты консьержкам./…/Вернулись, разбитые. Собачий холод, в спальне +6 Ц.! Весь вечер ставил печурку, а угля кот наплакал”.

И все же жизнь Шмелевых в эмиграции была похожа на жизнь России – с соблюдением православных праздников, многих обрядов, а также с тем же укладом русской жизни. Это очень утешало семью Шмелевых и радовало окружающих. Подробности их быта произвели незабываемое впечатление на их племянника   Ива Жантийома-Кутырина . Крестник писателя частью заменял ему утраченного сына.

“Дядя Ваня очень серьезно относился к роли крестного отца… – писал Жантийом-Кутырин, – Церковные праздники отмечались по всем правилам. Пост строго соблюдался. Мы ходили в церковь на улице Дарю, но особенно часто – в Сергиевское подворье”. “Тетя Оля была ангелом-хранителем писателя, заботилась о нем, как наседка… Она никогда не жаловалась… Ее доброта и самоотверженность были известны всем. <…> Тетя Оля была не только прекрасной хозяйкой, но и первой слушательницей и советчицей мужа. Он читал вслух только что написанные страницы, представляя их жене для критики. Он доверял ее вкусу и прислушивался к замечаниям”.

Семья задолго до Рождества готовилась к празднику, делая вместе с маленьким Ивом всевозможные украшения. Как и все эмигрантские семьи, Шмелевы тоже наряжали елку, соблюдая свои традиции и секреты изготовления елочных украшений. Русские эмигранты, потерявшие Родину, находили ее в соблюдении милых сердцу обрядов…

И вот еще одна утрата. В 1936 году от сердечного приступа умирает супруга Шмелева. Писатель обвиняет в этом только себя. Он убежден, что Ольга Александровна, забывая о себе в заботах о муже, именно этим сократила свою жизнь. Не поехав накануне этого скорбного события в Псково-Печерский монастырь, он отправляется туда через полгода. Здесь, в этом благодатном месте, куда эмигранты приезжали, чтобы ощутить русский дух и вспомнить родину, писатель и пытался пережить новое испытание. Здесь он с особой энергией и вдохновением взялся за “Лето Господне” и “Богомолье”, которые окончил лишь за два года до своей смерти – в 1948 г .

Пережитое не отчаяло и не озлобило писателя. Его укрепляла апостольская радость, которая и наполнила тот его труд, который многие современники хранили рядом с Евангелием. Нужно сказать, особую радость, данную благодатью Святого Духа, Шмелев ощущал довольно часто. Так, только чудом он, будучи тяжко больным, оказался на Пасхальном богослужении: “И вот, подошла Великая Суббота… Прекратившиеся, было, боли поднялись…Слабость, ни рукой, ни ногой…/…/ Боли донимали, скрючившись сидел в метро… В десять добрались до Сергиева Подворья. Святая тишина обвеяла душу. Боли ушли. И вот, стала наплывать-нарождаться… радость! Стойко, не чувствуя ни слабости, ни болей, в необычайной радости слушал Заутреню, исповедовались, обедню всю выстояли, приобщились… – и такой чудесный внутренний свет засиял, такой покой, такую близость к несказанному, Божиему, почувствовал я, что не помню – когда так чувствовал! ”

Чудесным образом Шмелев выздоровел в 1934 году. Имея тяжелую форму заболевания желудка (настолько тяжкую, что врачи боялись трагического исхода), писатель никак не мог решиться на предложенную докторами операцию. После того, как доктор сообщил ему о необходимости операционного вмешательства, Шмелев увидел сон, а в нем – свои рентгенснимки с надписью… “Святой Серафим”. Писатель был уверен, что избежать операции и выздороветь ему удалось опять-таки чудесным образом. А именно – предстательством преп. Серафима Саровского.

Пережитое чудо нашло отражение и в произведениях Шмелева. В “Путях Небесных” в том числе. В этом последнем своем незаконченном романе писатель излагает в художественной форме святоотеческое учение, описывая практику каждодневной борьбы с искушениями, а также молитвы и покаяния. Иван Шмелев планировал создать ряд книг “Путей Небесных”. В них он хотел описать историю и жизнь Оптиной пустыни, поскольку по его замыслу один из героев собирался стать насельником этой обители.

С целью более полного изучения монастырской жизни 24 июня 1950 года писатель перебирается в обитель Покрова Пресвятой Богородицы, расположенный в 140 км от Парижа. Но не суждено… Сердечный приступ, случившийся с ним в тот же день, обрывает его жизнь. “Мистика этой смерти поразила меня – человек приехал умереть у ног Царицы Небесной под Ее Покровом”, – так писала монахиня Феодосия, которая присутствовала при кончине Ивана Сергеевича Шмелева.

* * *

Трудно было русским эмигрантам смиряться с мыслью о том, что они не вернутся никогда в Россию. Они до последних дней своих верили в то, что возвращение состоится. Потрясающе, но мечта Ивана Шмелева сбылась буквально в наши дни -публикацией его полного собрания сочинений: Шмелев И.С. Собр. соч.: В 5 т. – М.: Русская книга, 1999-2001. В апреле 2000 г тот же Ив Жантийом-Кутырин, племянник писателя, передал Российскому фонду культуры архив своего крестного – его рукописи, письма и библиотека. И еще одно важное событие. В мае 2001 г по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II прах  семьи Шмелевых был перенесен на родину, и теперь почивает в некрополе Донского монастыря в Москве.

Шмелев вернулся из эмиграции спустя более полстолетия после своей кончины…

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Иван Шмелев: Где оно, счастье наше?

«Превознесешься своим талантом» — таков был ответ старца молодому человеку, только начинавшему свой путь в литературе

Вербное воскресенье

Дремотно. И слышу вдруг, как из сна «Общее воскресение… из мертвых воздвиг еси Лазаря, Христе Боже……