«Курск» ушел в небытие для того, чтобы мы вернулись из небытия

Игумен Митрофан (Баданин) – клирик Мурманской епархии РПЦ, благочинный церквей Терского берега Кольского полуострова, автор многих книг и публикаций по богословию, истории Крайнего Севера и проблематике агиографического наследия Церкви. Потомственный военный моряк. С 1976 года служба на Северном флоте. С 1979 года в должности командира корабля и в дальнейшем командовал кораблями различных классов. В 1997 году демобилизовался по сокращению в звании капитана 2 ранга. В 2000 году принял монашеский постриг.

Летом 2010 года издательстве «Ладан» вышла книга отца Митрофана «Неугасимая лампада «Курска»», посвященная подводной лодке «Курск» и возможным причинам и предпосылкам трагедии.

- Отец Митрофан, вы родом из потомственных военных моряков, капитан 2-го ранга, двадцать шесть лет отдали службе в ВМФ…

- Мой прадед Степан Никитович 12 лет отслужил на Императорском флоте под началом адмирала Макарова С. О., прошел с ним две «кругосветки». Мой отец капитан 1 ранга Баданин В. А., подводник, участник войны. Пережил много трагедий при испытании новых лодок в 50-е годы XX века, и потерял немало близких друзей. Его самого Господь миловал, видимо для того, чтобы он мог потом написать книгу об этих тяжелых событиях, и рассказать правду родным погибших подводников. Отец тридцать лет ждал, когда снимут гриф секретности с этих материалов о тех авариях на подводных лодках.

Вскоре после выхода той книги – «Подводные лодки с единым двигателем», он скончался. Мы с братом отслужили офицерами, командирами кораблей на Северном флоте и демобилизовались в конце смутных 90-х годов.

- Какой главный жизненный урок Вы получили на военной службе?

Весь процесс формирования морского офицера есть величайший жизненный урок. Человек обретает важнейшие качества, которые и делают его человеком и созидают настоящего мужчину. Это мужество, стойкость, умение «держать удар» и не бояться брать на себя ответственность. То есть – надежность и лидерство. Вспоминаются очень важные строки из Корабельного устава, о том, как должен командир управлять вверенным ему кораблем: «смело, энергично и решительно, без боязни ответственности за рискованный маневр».

Главный же урок состоит в осознании того, что всякий, кто выбрал себе путь профессионального военного служения, – без колебаний должен принять в свое сердце обязательное условие этого выбора – постоянную готовность умереть. В этой «постоянной готовности», в ощущении передернутого затвора и взведенного курка сокрыта вся моральная тяжесть воинской службы. Именно здесь истоки того изнуряющего внутреннего напряжения и подчас непомерной нагрузки, неотступно лежащей на военном человеке. И это условие абсолютно и непременно. Ибо если нет этого «согласия на смерть», то человек не состоялся, как воин, как защитник, и более того, он не родился для вечной жизни. Внешне на нем может быть одета военная форма, но по своей сути он «пустоцвет».

Какие самые памятные моменты службы?

Самое же памятное в службе – это само море. Когда корабль, экипаж отрывается от суеты и мелких дрязг береговой жизни и начинает жить единым организмом, подчиненным единой воле командира. Эта прекрасный образец монархии, и это угодно Господу. Здесь посрамляется всякая демократия и возвращается к своим первоистокам устройство человеческой цивилизации. И по-другому с этой грозной морской стихией общаться невозможно, поскольку, как записано еще в древней книге Поморского морского устава: «Человеку на море – страшно, ибо он пред морем, как пред Самим Господом».

- Как Вы пришли к вере?

У каждого человека изначально воспитанного вне веры, и который, наконец, обрел Бога, остается в памяти это удивительное, яркое событие, этот, по сути, момент истины. Но ступени, этапы, ведущие к этому событию, многочисленны и ими наполнена вся жизнь.

Думаю, наиболее осознанно, я задумался о Боге в 1983 году, во время тяжелого шторма в котором мы оказались в Северном море. Я перегонял с Севера для ремонта на Балтике корабль, который был очень изношен долгими годами боевых служб у берегов Африки. Серьезные волновые нагрузки жестокого шторма, привели к появлению трещин в корпусе корабля. Проржавевшее железо не выдерживало ударов стихии и волнами вырывало иллюминаторы. Вода начала поступать внутрь, что вызывало замыкания 380 вольт на корпус, поскольку изоляция кабелей крошилась и рассыпалась от долгого времени эксплуатации в тропическом климате. Стало выходить из строя навигационное и ходовое оборудование и ситуация катастрофически ухудшалась.

Атомная подводная лодка «Курск»

Я, как командир, был единственным, кто полностью владел обстановкой и понимал всю тяжесть положения корабля в целом. Но весь экипаж надеялся на меня и ждал моих команд. И именно тогда, в ту страшную ночь у Фарерских островов у меня появилась мысль: «Все смотрят на меня, надеются и доверяют мне, а на Кого смотрю я, на Кого я сам надеюсь?»

Именно тогда я впервые попросил у Него помощи, и дал какие-то обещания. Ситуация была взята под контроль, и нам удалось совершить практически невозможное. Корабль благополучно пережил ту страшную ночь и восстановил свою боеспособность.

Я не скажу, что я тогда уверовал, или, что жизнь моя радикально изменилась. Нет, до этого было еще далеко. Но это было со мной впервые. Это был мой первый опыт общения с Богом.

- Вы приняли постриг в год катастрофы на «Курске», почему так получилось?

Мой монашеский постриг был совершен в ночь на 12 июня 2000 года. До трагедии «Курска» оставалось ровно два месяца. Относительно того, «почему так получилось», то этому вопросу, и многим иным фактам, порождающим этот вопрос, посвящено большинство страниц в моей книге.

- Наверное, вы знали многих из погибших моряков-подводников?

С моряками «Курска» я не был знаком. Подводный и надводный флота практически не соприкасаются в повседневной жизни, особенно если имеют разные точки базирования. Я познакомился с ними уже заочно, лишь когда писал книгу, общался с родными, с командованием, с товарищами, оставшимися в живых.

Экипаж АПРК «Курск». 1999 г.

- А можно ли было их спасти?

В своей книге я сознательно не касаюсь технических вопросов трагедии, о которых на сегодня написано уже с избытком. Моя книга о другом.

Но Вы задали мне этот вопрос, и я отвечу. Спасти оставшихся в живых 23 человека, собравшихся в девятом отсеке «Курска», было, увы, невозможно. По заключению экспертов криминалистов, входивших в бригаду, работавшую в то время по девятому отсеку, и с которыми я встречался в ходе написания книги, – ребята погибли в течение нескольких часов в результате вспыхнувшего в отсеке пожара.

Капитан-лейтенант Колесников, взявший на себя командование оставшимся экипажем, попытался вместе с другими мичманами и офицерами запустить установку по выработке кислорода. Но при том уровне разрушений коммуникаций и количестве разлитого масла в отсеке это, конечно, было очень опасно, но иного выхода не было. В результате, к сожалению, произошло воспламенение кислорода с маслом, и большинство, находившихся рядом с установкой погибли сразу. Немногие оставшиеся остальные моряки приняли кончину от отравления угарным газом.

- Вы пишете в книге: «Курск был нам необходим. «Курск» ушел в небытие для того, что бы мы вернулись из небытия»…

Да, именно так, «Курск» ушел в небытие для того, чтобы мы вернулись из небытия. То духовное разорение, моральная деградация и беспамятство в котором оказалась страна к концу страшного XX века, больше невозможно было терпеть. Господь пожалел Россию и положил предел распаду и разложению этого нашего некогда великого народа.

Нужно было обозначить рубеж, последнюю черту на пути нашего духовного падения. Израненная громада «Курска» легла пред нами, не позволяя на этот раз перешагнуть и забыть, как мы уже не раз делали в таких случаях. Рваный металл искореженной лодки по живому резанул сердце каждого русского человека. Ребята с «Курска» уходили в жизнь вечную, дабы мы никогда не забывали о вечности живущей в нас. О том и плакала тогда вся наша громадная страна, вдруг осознавшая себя единой общностью, ставшая в этот момент одной семьей.

- Вы пишете о нецензурной брани как об одной из главных проблем флота — почему?

Мат с духовной точки зрения – это есть «антимолитва», обращение к силам зла. Через матерные слова происходит поклонения «князю тьмы» и, как следствие, человек отступает от Бога. При этом человек, конечно же, чувствует эту черную энергию, и она его возбуждает. Матерящийся притягивает силы зла и доверяется им. В определенном смысле это есть беснование. Эта разрушительная энергия обладает способностью вызывать в человеке привыкание и зависимость наподобие наркотической. Человек уже не может жить без этой подпитки. Этими грязными словами он оскорбляет, унижает, «опускает» своего собеседника.

На сакральном же уровне происходит подавление собеседника, через натравливание, так называемых, бесов или падших ангелов на объект матерного поношения.

Вследствие такой привычки человек переходит на сторону сил тьмы и, тот самый, Ангел-Хранитель, что даруется каждому христианину от Господа при крещении, отходит от человека и не вмешивается в происходящее, поскольку уважает свободу своего подопечного, добровольно выбравшего себе иных помощников. Поэтому так неуютно человеческой душе внутри современного корабельного пространства наполненного грязным словом, там все «нечисто», там живет зло, которое в любое время может вырваться на свободу и разгуляться в полную силу, разрушая и калеча всех и вся.

- Отчаиваться не надо — сказано в предсмертной записке Дмитрия Колесникова. Но как жить и не отчаиваться тем, кто потерял близких?

Отчаяние, как следствие запредельных переживаний связанных со смертью кого-либо из близких людей, есть трагедия человеческого неверия. Проблема состоит в невозможности для человека вместить непреложную истину, состоящую в очень простых и удивительно светлых словах: «Смерти нет, ребята». Умереть для человека вовсе не значит исчезнуть, испариться, аннигилировать… Умереть, значит завершить этот утомительный отрезок бытия, этот, по сути, «миг между прошлым и будущим», этот краткий, но необычайно важный этап нашего существования.

часовня в Видяево

Перешагнувший этот рубеж, покинувший темницу своего тела, человек, открывает для себя иную реальность – мир светлый, легкий, радостный. И, скажем прямо, начинает очень тяготиться той атмосферой непомерных слез и безумного отчаяния, которая царит в покинутом им мире земном, поскольку она никак не вяжется с его нынешним состоянием покоя и мирной радости.

Но, что поделать? Вера наша слаба. Находясь пока еще на земле, в этом дольнем мире, человек не способен в полной мере принять в свое сердце это спасительное понимание, это утешение, эту истину. Не скорбеть о родном человеке ушедшем раньше нас в мир иной – выше человеческих сил. Тем более, что Сам Господь наш Иисус Христос, согласно Евангелию скорбел и плакал об усопшем Своем друге Лазаре из Вифании.

- Какова судьба икон, посвященных «Курску», о которых Вы рассказываете в книге и где они сейчас?

Иконы находятся в Никольской церкви поселка Видяево, там где, по-прежнему, базируются атомные подводные лодки СФ. Но гарнизон Видяево закрытый. Увидеть же эти, и все иные святыни связанные с «Курском» можно будет этой осенью в Москве. Наша Мурманская епархия предполагает приехать на выставку «Православная Русь», которая откроется 4 ноября в Манеже. Мы посвятим нашу экспозицию десятилетию трагедии «Курска».

- Где можно купить Вашу книгу?

Я могу сказать, где эта книга будет наверняка. В Санкт-Петербурге в магазине издательства «Ладан» – «Добрые книги» на ул. Достоевского; в системе книжных магазинов «Буквоед»; в Мурманске в церковной лавке храма «Спаса-на Водах», в книжном магазине «Вехи» на пр. Ленина. Что касается Москвы, то, насколько я знаю, мои книги бывают в Сретенском монастыре, в «Православном слове» на Пятницкой. Издательство «Ладан» реализует их через оптовые книжные склады Москвы.

И, конечно же, книга эта будет в моем Успенском приходе села Варзуга, что на Терском берегу Белого моря. Куда я вас всех приглашаю в гости.

Неугасимая лампада «Курска». Игумен Митрофан (Баданин). Издательство «Ладан», 2010.

Книга выпущена к 10-летию гибели АПЛ «КУРСК» [12.08.2000] в Санкт-петербургском издательстве «Ладан». Издание содержит много новых материалов о трагедии, представлено более 110 фотографий.

обложка книги

Читайте также:

Перекрестился – и за борт с парашютом!

Гибель «Курска»: последнее интервью капитана подлодки

• Tweet
• 
•