Может ли Пакистан защитить религиозные меньшинства?

|
На Пасху, в воскресенье, террорист-смертник, принадлежащий к группировке «Джамаат уль-Ахрар», взорвал бомбу в многолюдном парке города Лахор. По меньшей мере 69 человек были убиты, и многие ранены. Пресс-секретарь группировки рассказал Нью-Йорк Таймс, что мишенью атаки были именно христиане.
Может ли Пакистан защитить религиозные меньшинства?
Фото: Arif Ali/AFP/Getty Images

Политика насилия – обычное явление в Пакистане, имеющим множество экстремистских групп. Большая часть этого насилия направлена против религиозных меньшинств, например христиан, и сект внутри Ислама – шиитов и мусульман-ахмади.

Любая возможность расправиться с насильственным экстремизмом осложняется тем фактом, что пакистанские военные, которые де-факто управляют страной, уже давно находятся в одной упряжке с жестокими джихадистами, которые ведут пакистанские войны в Афганистане и Кашмире. Так называемый Национальный план действий был инициирован военными в начале 2015 года, чтобы наконец-то пойти против нескольких таких групп, некоторые из которых были серьезно ослаблены, но пока совершенно не ясно, станет ли защита уязвимых религиозных меньшинств приоритетом для государства.

Я обсудил воскресные события по телефону с Умаиром Джаведом, обозревателем пакистанской газеты Dawn, и экспертом по Лахору. Мы разговаривали о том, какое отношение в Пакистане к разным этническим меньшинствам, как военные использовали в своих целях экстремизм раньше и почему террористические нападения теперь повсеместно вызывают отвращение.

Исаак Хотинер: Был ли этот парк местом, где собирались именно христиане?

Умаир Джавед: Парк расположен в пригороде. Это не христианский квартал. На самом деле это квартал, где проживают мусульмане среднего и ниже среднего класса. Автоматически это привлекает много людей со всего города. Люди организовали дорожное сообщение с христианами кварталами. Так как была Пасха, воскресенье, в парке было много христиан, и именно поэтому теракт произошел сегодня.

– Похоже, что там не было охраны, хотя Лахор стал более милитаризирован за последние десятилетия. Будет ли он вообще когда-либо защищен?

– В обычный воскресный день вы не увидите скоплений сотрудников службы безопасности в общественных местах За последние два года произошло сокращение полицейских, которые охраняют парк, например. Сейчас не такое время как было в 2010-11 годах, когда в Лахоре происходило намного больше терактов и различных инцидентов. Так что нет ничего необычного, что конкретно этот парк не слишком хорошо охранялся.

– А что насчет защиты христианских общин или меньшинств, которые стали мишенью террористов? Будут ли сообщества предпринимать какие-то меры для их безопасности?

В марте прошлого года там произошел один инцидент – две церкви были взорваны. Конечно, когда это произошло, поднялся шум и крик о том, что христианские общины и церкви не имеют надлежащей охраны. В ответ правительство Пенджаба решило выдать полицейским больше полномочий, так как церкви были обеспокоены. В воскресенье можно увидеть полицейских, охраняющих храмы. Христианская община также создала волонтерскую организацию для обеспечения безопасности из числа христианской молодежи в городе.

– За последние полтора года военными было запоздало предпринято больше действий против определенных экстремистских групп особенно на северо-западе страны. Но как вы думаете, что сделали военные в плане борьбы с экстремизмом в обществе в целом?

На первом этапе главное – организованные военные формирования на северо-западе, являющиеся конкретной целью для усилий военных. Затем под наблюдение были включены религиозные организации в различных городских центрах, которые были непосредственно или косвенно вовлечены в военные действия. Была пара случаев задержания. Но в большинстве случаев это частичные меры, чтобы обуздать некоторые деятелей, которые не принимают участие в прямом насилии, но вносят вклад в культуру дискриминации в отношении групп меньшинств.

И опять же, так как масштаб проблемы настолько велик, и так как военные сфокусированы на борьбе с организованными повстанцами на северо-западе, для решения остальных проблем у вас остается только полиция. Полицейские добились определенных успехов в борьбе с внезапными вспышками насилия или происшествиями на почве межрелигиозной ненависти. По большому счету, я думаю, что так как проблема так глубоко укоренена в политической и социальной жизни страны, правительству с ограниченными возможностями становится сложно контролировать то, что можно было бы назвать проявлениями культурного преобладания (доминантности) и социальной дискриминации.

Но долгое время государство взращивало экстремизм. Это по-прежнему так?

Я не думаю, что правительство специально вело политику сектантской дискриминации, они считали ее побочным продуктом и их это не напрягало (они свыклись с такой ситуацией), так как им надо было иметь людей для кашмирского джихада и афганского джихада. Но в последние 7-8 лет они поняли, что такая ситуация ведет к нестабильности и так продолжаться не может. Они осознали, что они не могут сосуществовать комфортно с этим побочным продуктом – сетью боевиков. Они просто не могут позволить им продолжать действовать, так как они явно создают много проблем внутри страны. Но это не означает, что они могут на самом деле что-то сделать физически.

– Вы можете оценить уровень возмущения в обществе и урду-говорящих СМИ, когда какие-то инциденты случаются с группами меньшинств, будь это шииты, христиане или ахмади?

– Если бы сегодня случилось нападение на мечеть или общину мусульман-ахмади, я не думаю, что оно бы вызвало возмущение такого же уровня. Вопрос с христианской общиной на самом деле очень интересный, потому что, учитывая тот факт, что христианская община в Пакистане – это рабочий класс, к ней есть большая доля симпатии в обществе. Что-то вроде: «ах, эти бедные христиане. Теперь они тоже были атакованы за свою веру».

Вообще я думаю, что за последние шесть-восемь месяцев, наблюдается все больший рост негодования против открытого насилия.

Является ли ИГИЛ вообще предметом для разговора об экстремизме в Пакистане, как это происходит на Западе, на Ближнем Востоке и в других местах? Мне просто интересно изменилось ли общественное мнение по отношению к экстремизму из-за действий подобных группировок?

– Они делают вид, что разговор есть, но они происходит на очень низком уровне. Я думаю, что по большей части этот разговор умело направляют в русло пространных бесед о гибели мусульман на Ближнем Востоке и агрессии Запада в Сирии. Обычно эти разговоры весьма туманны и оказывают ограниченное влияние на тему насилия в Пакистане в целом.

Источник: Slate

Перевод Марии Строгановой

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Кто оправдает ваш «праведный» гнев? Вы сами?

Архиепископ Гродненский и Волковысский Артемий – о беженцах и взрывах в Европе, героизации агрессии и связи…

Пакистан – весть о воскресшем Христе, как и прежде, вызывает у кого-то неуемную ярость

Чудовищный теракт в Лахоре есть не что иное, как продолжение того, что случилось неделей раньше в…

Патриарх Кирилл пожелал народу Пакистана стойкости и мужества

Направляю искреннее сострадание христианским общинам, чьи члены оказались жертвами чудовищного злодеяния в день