О неграх, сосисках и пуделях

|
В субботу 23 сентября 1960 года из рыбацкой деревушки Сэг-Харбор, штат Нью-Йорк, выезжает небольшой грузовичок со странной витиеватой надписью на борту. Прохожий, знакомый с творчеством Сервантеса, не без удивления узнал бы в названии автомобиля имя верного коня Дон Кихота. За рулём Росинанта восседает крупный мужчина зрелых лет со щёточкой усов и седеющей бородкой. Кресло рядом с водителем занимает более необычный пассажир – пудель бурого цвета, с интересом обозревающий окрестности.
О неграх, сосисках и пуделях

Мужчину зовут Джон Стейнбек, он известнейший американский писатель и через два года получит Нобелевскую премию по литературе. Пудель откликается на имя Чарли и по праву считает себя отпрыском древнего французского собачьего рода. Титулованные пассажиры задумали не много не мало – проехать всю Америку и своими глазами увидеть, чем живёт их родная страна.

“Может скончаться от сердечного приступа в любой момент”, – сказали врачи, обследовав Стейнбека. Но жена писателя отпускает супруга одного в путь-дорогу. Наверное, потому, что видит: ему надо попрощаться. Ему надо заново встретиться.

Есть на свете книжки уютные. И очень часто этим уютом веет от книг-путешествий. Так бы и плыл с тремя приятелями и Монморанси в лодочке по солнечной Темзе, так бы и брёл с героями Нормана Линдси по просёлочным дорогам Австралии, встречая местных жителей и слушая бесконечную балладу старика-матроса… Так бы и ехал с Джоном и Чарли по автострадам Америки, днём заглядывая в придорожные закусочные, а вечером согреваясь крепким кофе в компании встречного незнакомца. В очередной раз убеждаешься, что Нобелевские премии абы в какие руки не раздают.

Чем это “Путешествие” выгодно отличается от других – так это своей реальностью. Согласитесь, изрядную долю очарования не менее уютным рассказам сельского ветеринара с псевдонимом Хэрриот придаёт именно правдивость историй. А в нашем случае повествование ещё ближе к правде – книга считается публицистической, и, кстати, после выхода в свет заняла первое место в списке бестселлеров газеты The New York Times в категории документальной литературы.

Стейнбек умеет писать интересно, вкусно и с юмором. Казалось бы, какой сюжет в этом “Путешествии”? Ни пальбы, ни погонь, ни экзотических пейзажей, ни поисков кладов, да и лилипуты не встречаются. А ведь захватывающе! Каждый абзац можно смаковать, как хорошее вино. Ну пусть не каждый. Но можно.

John-Ernst-Steinbeck

Описание природы – особое умение, которым по праву гордится русская классическая литература. Надо сказать, что Стейнбек в этом отношении от Тургенева не отстаёт. Кратко и выразительно – так можно охарактеризовать его пейзажные зарисовки. Полюбуйтесь вместе с автором на осеннюю природу штата Висконсин:

“В начале октября … воздух там золотился от солнца, как сливочное масло, и был не вязкий, а свежий, прозрачный, так что принарядившиеся в иней деревья стояли каждое особняком, холмы не сливались в единую линию, а поднимались каждый отдельно, каждый сам по себе. Свет пробивался сквозь толщу вещества, и я как бы видел всё насквозь, проникал взглядом до самых глубин, а такое освещение мне приходилось наблюдать только в Греции.”

Но Стейнбек решился на поездку не только ради любования красотами природы. Что беспокоит в Америке писателя, “выразителя чувств эпохи”? Своим последним художественным романом “Зима тревоги нашей” он уже дал понять, что не верит в “американскую мечту”, что нечего гнаться за фальшивым успехом, за золотыми горами… Вот только какой жизненной целью заменить это, Стейнбек понять не смог.

Путешественник с тревогой описывает глобализацию Америки. Местные лавчонки, раньше служившие своеобразным клубом для обмена мыслями и идеями, превращаются в однотипные кафе, облицованные пластиком. “Я заказал жареную колбасу с кислой капустой и своими глазами видел, как повар сорвал целлофановый чехольчик с сардельки и бросил ее в кипяток”, – грустно описывает всеобщее оболванивание автор.

Пересекая на своём пути бесконечное множество промышленных центров, Стейнбек замечает, что города со всех сторон окружены стальным кольцом своих же отходов, и неизвестно, кто в этой войне победит.

John_Steinbeck_3

Однако главной заботой писателя остаются люди. Он огорчается, видя, что американцы замкнулись в себе, перестали спорить даже перед выборами, а во всех бедах, от незабивающегося в стену гвоздя до нашествия моровой чумы, привычно винят русских. Стейнбек печально смотрит на молоденькую официантку, потерявшую вкус к жизни, на матроса-подводника, которому “платят хорошо и виды на будущее неплохие”, на служащего, который приехал в чужой город, чтобы изменить жене, но после оставшегося ещё более одиноким.

Каждое воскресенье писатель посещает церковь – только всякий раз новой конфессии. Писатель не атеист, но он не может поверить протестантскому проповеднику, пугающему с амвона-трибуны адом с новейшими паровыми котлами. Вообще, мироощущение Стейнбека, потихоньку приближалось, наверное, к мироощущению двадцатитилетнего солдата Второй мировой, в гимнастёрке которого нашли написанное перед боем стихотворение:

…Ты знаешь, с детских лет мне говорили

Что нет Тебя.

И я, дурак, поверил!

Твоих я никогда не созерцал творений…

И вот сегодня ночью я смотрел

Из кратера, что выбила граната,

На небо звездное, что было надо мной, –

И понял вдруг, любуясь их мерцаньем,

Каким жестоким может быть обман…

А вот уже отрывок из Стейнбека:

“…По ночам в этом воздухе, лишенном влаги, звезды спускаются совсем низко – еще немного, и коснешься их пальцами. Во времена раннего христианства в такую пустыню уходили отшельники и жили там, проникая чистой, незамутненной мыслью в тайны бесконечного. Возвышенные идеи о цельности и величии всего строя мироздания, видимо, всегда рождались в пустынях.”

Но, увы, на своем пути настоящего священника писатель не повстречал. Хотя… Истины ради следует привести строки о тифлисской православной церкви святого Давида из “Русского дневника”, который был написан в 1947 году после поездки в СССР:

“…Это была восточная богатая церковь с сильно почерневшими от ладана и времени росписями. Здесь толпился народ. Службу вел седовласый старик в золотом венце, он был так красив, что казался нереальным. Этот старый человек называется Католикосом, он глава грузинской церкви, и одеяние его пышно заткано золотом. Служба шла величественно, а звучание большого хора было несравненным. Дым от ладана поднимался к высокому потолку церкви, и сквозь него пробивалось солнце, подсвечивая купол.”

Однако и в родной Америке (и страшно, если бы это было не так) Стейнбек остаётся оптимистом. Он умеет видеть в людях хорошее. Он умеет это хорошее ценить. Писатель счастлив узнать, что есть такой механик, который задумал открыть первую в округе передвижную ремонтную станцию. Он не может скрыть восхищения владельцем захудалой заправки, который в нужную минуту пришёл на помощь. Он помогает юнцу выбраться из-под отцовской опеки в большой город, увидев в пареньке стремление к общественно полезной жизни и наивное желание “повидать мир”. Стейнбек счастлив жить в одной стране с такими людьми, какие ему иногда встречаются, и он не может скрыть своей любви к ним.

Американские писатели двадцатого века редко проходили в своем творчестве мимо темы расовой дискриминации. Кто-то посвящал этому целые романы, кто-то обязательно вводил в свои произведения сюжетные линии, связанные с борьбой за права негров. Мне кажется, Америка нынешняя должна поклониться этим бойцам невидимого фронта, которые во главе с Гарриет Бичер-Стоу сначала отменили рабство, а потом переломили сознание народа, считавшего “чёрных” чем-то вроде домашнего скота.

Джону Стейнбеку на этот раз ничего выдумывать не пришлось. Своими глазами он увидел драму под названием “Белые против чёрных”. А случилось вот что. Даже не случилось, а происходило. Происходило всего каких-то пятьдесят лет назад, в передовой империи мира.
В Новом Орлеане в одну из школ были зачислены две негритянские девочки. И каждое утро около входа в учебное заведение собиралась огромная толпа, напирая на специально поставленные ограждения и тесня ухмыляющихся полицейских. Из толпы выделялась кучка женщин, которые хорошо отрепетированной площадной руганью встречали несчастных малышек, а через некоторое время и “белого” ребёнка, которого родители посмели отдать в одну школу с “чёрными”.

Стейнбек видел эту толпу, и с тончайшим психологизмом описал состояние маленьких отщепенцев. А потом он подвозил молодого студента-негра, который горел состоянием борьбы за свой народ. Писатель рассказывал про идеи “пассивного сопротивления” Мартина Лютера Кинга, говорил, что надо бороться, ждать и терпеть… Парень кивал головой, а потом вдруг горько засмеялся и воскликнул:

“Мне стыдно… Нельзя же быть таким эгоистом. Но я хочу это увидеть… Живой, а не мёртвый. Здесь, у нас! При жизни хочу! И поскорее!”

Оторвавшись от чтения книги, я произвёл нехитрые расчёты и понял, что если того паренька не линчевали, если он дожил до наших дней, то он дожил и до своей победы. В семьдесят лет он опустил бюллетень с голосом за чернокожего кандидата в урну, и через день проснулся в Америке с президентом-негром. И мы понимаем, что это и благодаря ему. И благодаря Стейнбеку тоже.

Итак, книжка прочитана. Чему мы научимся у великого писателя, осилив его нехитрые путевые заметки? Наверное, мы поймём, что любая страна сильна отдельными людьми. Сильна мной и Вами, уважаемый читатель. Сильна не столько президентами и министрами, сколько дальнобойщиками и фермерами. Нарисовав перед нами разношёрстную вереницу американцев своей эпохи, Джон Стейнбек не объявил их рабами времени, не заставил быть подданными государства. Писатель показал, как все они зависимы от наличия блеска в своих глазах, от того, добры они или прижимисты, лицемерны или искренни, заносчивы или смиренны.

И ещё он всех пожалел. Прожив жизнь, Джон Стейнбек ясно понял, что чем больше в людях отрицательных свойств, тем тяжелее им самим живётся, понял, что они сами зачастую этого не осознают. А потому автор, примерный семьянин, искренне переживает за неведомого постояльца отеля, который изменяет жене, незаметно для себя становясь всё более несчастным. И за борца с неграми, который брызжет слюной и трясётся от ненависти к “чёрным”, Стейнбек тоже переживает.

А потому мы, читая “Путешествие с Чарли в поисках Америки”, становимся чуть добрее. Внимательнее к окружающим. Может, даже, увидев пьяного на улице, теперь будем скорую вызывать. Хотя это вряд ли. Мы же пока Нобелевскую не получили.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: