От клича – к кличке

|
Подведены итоги конкурса “Слово года” - его проводят в России уже в девятый раз. Организаторы подчеркивают, что конкурс позволяет подвести вербальный итог минувшему году, понять, каким он останется в памяти потомков. Своим мнением о результатах конкурса делится его куратор, философ, культуролог, литературовед и лингвист Михаил Эпштейн.
От клича – к кличке

– На ваш взгляд, этот год был богаче на слова или беднее? Чем это вызвано?

– На конкурс выдвигаются слова и выражения, наиболее характерные для данного года, знаменующие его исторический смысл. В 2014 году на конкурс поступило около 300 слов и выражений, в 2015 г. около 200 (плюс 35 авторских неологизмов). Это не значит, что 2015 беднее, чем 2014. Но слом исторической парадигмы – присвоение Крыма, война с Украиной – произошел именно в 2014 г., так что 2015 г., каким он отразился в языке, лишь усугубил эту тенденцию: милитаристскую, империалистскую, изоляционистскую (шовинистическую или патриотическую, как кому угодно это называть).  Многие слова прошлого года оказались столь же актуальными в нынешнем: “гибридная война”, “санкции”, “антисанкции”, “иностранные агенты”, “падение рубля” и пр., но они уже не воспринимаются  так свежо.

– Кажется, лексика вражды в этом году отошла на второй план, или это только иллюзия?

– Боюсь, вам только кажется. Многие слова остаются с прошлого года, и их накал не ослабевает. “Иноагенты”, “вата”, “укропы”, “хунта”, “пятая колонна”…  Не случайно список “Антиязыка” возглавило откровенно хамское и бессмысленное выражение – выплеск злобы: “Обама – чмо”. Эта блуждающая злоба легко меняет свои объекты, чтобы воспламеняться с новой силой: Америка – Украина – Турция… Перефразируя Маяковского, “Злоба прёт! Не для вас уделить ли нам?”  “Атмосфера ненависти” заняла третье место в списке выражений/фраз.  Так что панфобия, мирозлобие – в полном разгаре.

Особо слышна, по сравнению с прошлым годом, новая нота, внесенная дурными (и, надеюсь, несбыточными) предчувствиями большой войны. Здесь такие слова: “война” (3-е место), “гибридная война” (4-5), “милитаризм” и “Третья мировая” (чур-чур!).

С другой стороны, обнадеживает слово “беженцы”, победитель этого  конкурса. В истории  российских слов года оно уникально. Впервые за те девять лет, что проводится конкурс,  Слово года отнесено не к российской, а к иностранной – европейской и ближневосточной реальности, к жертвам войны. И его победа – это в какой-то мере победа всемирной отзывчивости. Впрочем, по отношению к беженцам российская пресса проявила немало злорадства, не столько сочувствия к жертвам, сколько насмешки над жертвами этих жертв – над самими европейцами (отсюда и новое словцо – “Еврабия”)

– Почему, как вы думаете, Выражением года стало народное название “Немцов мост”? Это просто дань памяти человеку или это действительно отражает происходящее в России в целом? Мы все стоим на этом мосту?

– Убийство Немцова – болевая точка этого года, точка надлома всей постсоветской эпохи. А выражение “Немцов мост” двойственно по значению. Да, мост – это место гибели, но все-таки он ведет на другой берег, и в этом смысле “Немцов мост” –   эмблема надежды, того пути в будущее страны, который проложен Борисом Немцовым.

– Какие слова, на Ваш взгляд, незаслуженно не попали в список? Чей потенциал не оценили? Мне жалко слово “телебидо”, оно очень точное.

– Да, мне тоже нравится. По какой-то причине не попали в список слова “импортозамещение”, “патриотизм”, “шовинизм”, а также недавно возникший оксюморон – “беззащитный бомбардировщик”.  Заслуживают внимания “Чучхерия” (страна, выбравшая курс на изоляцию), “Новосирия” (по аналогии с “Новороссия” как сфера российских интересов) и противительный союз  “зато”, которое служит коронным аргументом в устах гипер-патриотов: “да, мы беднеем, зато…” (Крым наш,  мы самые крутые и т.п.).

– В рубрике “Антиязык” есть удивительные перлы, например, “пик кризиса” (оксюморон  президента), “Святая Русь, халифат и СССР” (теократии и идеократии, которые, по мнению В. Чаплина, должны слиться в будущей России), “развивать отступление” (еще один оксюморон – о российской экономике).

– Из авторских неологизмов заслуженно, с большим отрывом, победило выражение Андрея Десницкого “бессмертный барак”, но есть немало других интересных однословий и словосочетаний, не попавших в первую десятку: “самобытно-обочинный строй” (примерно то же, что “Чучхерия”), “ностальгибельный” (о гибельной ностальгии, овладевшей нашим обществом), “балакавр” (дипломированный специалист по болтовне)…

– В прошлом году победило образование “крымнаш”. Что, по вашим наблюдениям, с ним произошло за этот год? Оно активно употребляется?

Мне кажется, слово “крымнаш” из лозунговой модальности перешло в номинативную, из клича  – в кличку. “Крымнашизм”, “крымнашист”  – это уже обозначение определенной позиции, идеологии, ментальности: упертая великодержавность и конформизм.  Думаю, что оно останется в языке, как обозначение массовой истерии 2014-15 гг.

– Какие неологизмы остаются в языке: те, которые придумали специально, или те, что родились неожиданно, случайно?

– Я не вижу принципиальной разницы между “специально” и “неожиданно”. Все неологизмы кем-то придумываются, имеют авторов (хотя и не всегда известных). Никакая толпа не изрекает  хором новое слово. Кто-то вносит его в языковую среду, а оно там приживается или отторгается. Поскольку неологизм рождается индивидуально, то в нем, как во всяком словотворчестве, есть элемент вдохновения, неожиданности.

Из неологизмов, помимо вышеупомянутых, есть шансы остаться в языке у “нипричемышей” (тех, которые всегда ни при чем, а таких, увы, большинство), у шутливого “лингвалидола” (лекарства для болезненно реагирующих на языковые ошибки), у “советоши” (советской ветоши), у “межрождественья”   (праздничного периода между католическим и православным Рождеством, с Новым годом ровно посредине).

Но вообще, как считают линвисты, требуется по крайней мере 30-40 лет, чтобы определить, останется ли слово в языке.  Очень долгий испытательный срок.

– Почему, как вы считаете, вообще важно проводить такие конкурсы? Как бы вы объяснили читателю, зачем фиксировать слова?

А зачем вообще нужны история, лингвистика, социология? Для того, чтобы общество себя осознавало, в том числе связывало свое прошлое и будущее через настоящее. Вот и “Слово года” –  это мощный инструмент самосознания общества, его движущих идей, логосов, “логомотивов”.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
«Беженцы» и «Немцов мост» признаны словами года

«Слово года» позволяет подвести кратчайший вербальный и концептуальный итог минувшему и запечатлеть его в памяти потомков

Что вкуснее: шаурма или шаверма?

Региональные слова – богатство языка, мусор или лекарство от высокомерия

Новые открытия академика Зализняка в 2017 году (видео+текст лекции)

Кем был братан Терентия, куда сажали половников, как сварить полтину и другие загадки берестяных грамот

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: