Правитель Малороссии – фельдмаршал Румянцев

|
19 декабря 1796 года, в Ташани, что в Полтавской губернии, умер величайший полководец 18 века Пётр Александрович Румянцев. Он уходил победителем, затворником с репутацией мудреца.

Пётр Александрович Румянцев живал на Украине ещё в детские годы: ведь там служил его отец – в том числе и по репрессивной части. Одна из главных задач Александра Румянцева в ту пору – поддержка православной Церкви в Малороссии.

Несколько лет он прослужил и правителем Малой России, откуда его перевели в Константинополь, послом. Старший Румянцев боролся с самостийностью, а заодно врастал в украинский быт.

Факт, говорящий о многом: неугомонный Пётр Румянцев с детства знал украинский и польский язык. Был у него любимый учитель – бывавший в европах полиглот Тимофей Сенютович, выпускник Черниговского коллегиума (того самого, которое основал архиепископ Иоанн Максимович).

У Румянцевых и до возвышения Петра Александровича были имения в Малороссии. Бывать в них чаще полководец стал в годы правления Екатерины, которая не всегда вполне доверяла ему, любимцу Петра Третьего…

В любой империи хватает геополитических противоречий, унифицировать все области обширного государства всегда непросто. Но Екатерина упрямо стремилась к немецкому порядку…

Как относиться к малороссам? Народ – по преимуществу – православный, несомненно, родственный русскому, с общими историческими корнями. Раздробленность и татарский напор некогда прервали общую судьбу славянских племён.

Екатерина Вторая

Екатерина Вторая

Екатерина неплохо знала историю Киевской Руси, даже пьесу написала о легендарном Рюрике – первом нашем князе. Весьма примечательная пьеса! Императрица ощущала необходимость в государствообразующей мифологии. Не она первая, не она последняя. Но немногие монархи находили время на создание историософских концепций или – тем паче – мистерий.

«Малая Россия, Лифляндия и Финляндия суть провинции, которые правятся конфирмованными им привилегиями, и нарушить оные отрешением всех вдруг весьма непристойно б было; однако ж, и называть их чужестранными и обходиться с ними на таковом же основании есть больше, нежели ошибка, а можно назвать с достоверностью, глупость. Сии провинции, также Смоленскую, надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы глядеть, как волки в лесу. К тому приступ весьма легкий, если разумные люди избраны будут в тех провинциях; когда же в Малороссии гетмана не будет, то должно стараться, чтоб и имя гетмана исчезло, не токмо б персона какая была произведена», – писала Екатерина генерал-прокурору Вяземскому.

Схожие инструкции (весьма подробные и обстоятельные) получил и Румянцев.

«Наставление, данное графу Петру Румянцеву, при назначении его Малороссийским генерал-губернатором» предписывало следующее: «Прежде всего должны знать порученную вам губернию по всем положениям ее околичностям и для того иметь верную карту в такой подробности, чтоб полки, города, местечки, села, деревни, хутора, отхожие и монастыри, пустыни, заводы и всякие, какие бы ни были селения, также реки, озера, болота, леса, пашенные земли, степи, проезжие дороги и как прилежащие внутренние рубежи с великороссийскими и новороссийскими губерниями, как государственная граница с Польшею и Турецкою областью в ней обозначены были.

Сверх такой генеральной карты всей малороссийской губернии, надобно вам иметь разные специальные… Из таких карт, планов и чертежей составляемая книга может скоро сделана быть…»

Предписывалось обратить особое внимание на

«великое тамошней земли плодородие, а напротив того о прямом устроении оной общее земледельцев нерадение заслуживает також особого примечания вашего. Трудом своим полагают земледельцы уже изобильным награждением, когда могут только от одного лета до другого прибавиться нужным содержанием своим и временно удовольствовать алчбу свою к пьянству; большая же часть помещиков, по пропорции почти равным последуя праздности нерадения правилам, и не пользуются, как бы надобно было, плодородными землями своими и многими другими благорастворенного климата тамошнего преимуществами… разные продукты употребить в обращение как внутреннего, так и заграничного торгу…».

На политику Екатерины в отношении Украины усиленно влиял Григорий Николаевич Теплов – он проехался по Малороссии ещё в начале правления Разумовского. Теплов оставил немало записок, посвящённых обустройству Малороссии, – и они пришлись по нраву новой императрице, ибо не было более яростного борца с самостийщиной, чем Теплов.

Теплов – фигура занятная, полузабытая, он заслуживает отдельного разговора. Фамилия говорит сама за себя: будущий тайный советник родился в семье истопника. Не аристократ, но мужик, один из выдвиженцев Феофана Прокоповича. Такие, как Теплов, должны были продолжить петровский прорыв империи – но жизнь немилосердно рассеяла ретивых.

Г.Н.Теплов

Г.Н.Теплов

Проявить себя на государственном поприще сумели немногие – и Григорий Николаевич в первую очередь. Учёный, агроном, наконец, музыкант-любитель, он умел произвести выгодное впечатление на вершителей судеб. Теплов поладил и с Разумовским, всесильным при Елизавете. Гетман всегда тянулся к просвещению, а в Теплове он разглядел чуть ли не идеал выучившегося русского человека.

Недруги, как водится, упрекали Теплова в корыстных устремлениях, даже в половой распущенности, а он служил одновременно просвещению Российскому, империи и собственной выгоде.

С Петром III Теплов не поладил, даже угодил под надзор. Сблизился с Орловыми, участвовал в перевороте против нелюбимого монарха. После воцарения Екатерины он, несмотря на низкое происхождение, утвердился в узком кругу наиболее влиятельных советников императрицы – наряду с Никитой Паниным.

Малороссийское направление политики Теплов курировал до последних дней, хотя Румянцев и не думал ему подчиняться. Теплов влиял на него через императрицу.

Инструкции, которые Екатерина направила генерал-прокурору Александру Алексеевичу Вяземскому и Румянцеву, составлены под влиянием Теплова.

Тогда, в 1764 году Румянцев не понимал твёрдо – милость это или опала? Вроде бы его – самого прославленного генерала Семилетней войны – устраняют подальше от столицы. С другой стороны, Малороссия – стратегически важная территория, близка к Турции и Польше – к будущему театру военных действий. Война с османами назревала. Да и жить там Румянцеву нравилось.

Он стал президентом Малороссийской коллегии, располагавшейся в Глухове, и заодно был назначен Малороссийским генерал-губернатором. После упразднения гетманства это была главная должность в тех краях. А последним гетманом оказался непосредственный предшественник Румянцева по управлению Малороссией – Разумовский.

В пространных наставительных рассуждениях Екатерины особо подчеркивалась своекорыстная роль пресловутой малороссийской старшины, которая старалась разжечь ненависть к империи (а то и попросту к русским) среди простого люда.

«И как та ненависть особливо примечается в старшинах тамошних, – подчеркивала императрица, – кои, опасаясь видеть когда-нибудь пределы беззаконному и корыстолюбивому их своевольству, более вперяют оную в простой народ, стращая его сперва нечувствительностью, а со временем и совершенною утратою прав их и вольности, то нет сомнения, чтоб они при настоящей правления их перемене тем паче не усугубили тайно коварство свое, что пресечение прежних беспорядков и установление лучших учреждений не будет согласовываться с их прихотями и собственною корыстию».

Наставления не пропали даром. Румянцеву придётся долго взвешивать на аптечных весах качества и повадки разных социальных слоёв Малороссии. Во-первых, он не стал устранять всех сотрудников Разумовского – со многими даже наладил добрые отношения. Во-вторых, показал себя защитником экономических малороссийских привилегий – и быстро снискал уважение общества.

Пётр Александрович Румянцев

Пётр Александрович Румянцев

Что представляла из себя Малороссия в 1760-е годы? Она мало чем напоминала привычную современную Украину. Твёрдых границ не было. Казачество – некогда воинственное – переживало не лучшие дни. Деревня не процветала, хотя, пожалуй, и не отставала от губерний срединной России. Румянцев недурно знал Украину, любил этот край, но ненавидел главный местный недостаток – разболтанность.

Полководец сразу определил первую проблему местного казачества и крестьянства: пьянство. В те годы в малороссийских краях пили крепче, нежели в других областях России. Вот вам и корень бедности и отсталости, не говоря уж о склонности к анархии, к безвластию. Первое важное начинание Румянцева в Малороссии – перепись, знаменитая румянцевская перепись – «генеральная опись» тех мест.

Двадцать лет Румянцев был хозяином земли Малороссийской – дольше, чем Владимир Щербицкий возглавлял Компартию Украины. После первой екатерининской русско-турецкой войны он станет фельдмаршалом и богачом. Авторитет Румянцева тогда вознёсся до небес.

«Украинская старшина в большинстве своем удовольствовалась предоставленными ей сословными правами и выгодами и примирилась с утратою автономии», – признавал Грушевский, большой знаток этих дел и далеко не сторонник Российской империи.

Мудрец, остроумец, всё знавший о человеческих слабостях, Румянцев играл на шляхетском честолюбии как на балалайке.

В политических делах Пётр Александрович не был столь энергичен, как на поле брани. Частенько относился к обязанностям по-фамусовски, барственно и равнодушно. Его куда сильнее волновали философские вопросы, таящиеся в книгах, чем хозяйственные неурядицы и вечные тяжбы помещиков… Постарев, Румянцев окончательно отгородился от головоломной суеты. Много читал и размышлял, выглядел заправским мудрецом. При этом почти все вокруг уважали его.

Главное – он умел ладить с людьми, в том числе и с жёнами влиятельных господ. Многим нравилась обходительность Румянцева – радушного, учтивого хозяина. Частенько Румянцев дипломатически заболевал. Но спеси не допускал, со всеми держался с аристократической простотой, которая во все времена редка и ценится на вес золота.

О приступах меланхолии и мизантропии знали только родственники полководца. Он не ужился с жёнами, годами не общался с сыновьями, держался с ними как скупой рыцарь. Столь строгое воспитание оказалось действенным: поколение сыновей фельдмаршала не посрамило род Румянцевых.

Конечно, во всех начинаниях помогала и громкая полководческая слава. Он жил-поживал на проценты с Ларги и Кагула. Даже отпетые наглецы не решались беспокоить фельдмаршала житейскими мелочами: понимали, что он причастен к делам истинно славным.

А под боком у малороссийского правителя в суицидальном припадке демократии маялось некогда могущественное польское государство. С удовлетворением полководец наблюдал за тем, как некогда опасный соперник России превращался в больного человека Европы.

Польша впала в зависимость от России, Польша раскалывалась. Разумеется, гордых поляков это не устраивало – и в стране бурлили революционные настроения. Движение Тадеуша Костюшко было попыткой революции не против монархического строя, но против внутренней слабости королевства и, конечно, против грозного восточного соседа.

Удивительно: Пётр Александрович вроде бы олицетворял уничтожение малороссийской самостийности! Но украинские националисты вспоминают его незлым тихим словом… Знать, века не развеяли чар его обаяния. Да и возникла среди малороссов благодарное чувство по отношению к знаменитому герою, который полюбил Украину и не покинул её.

Усадьба Румянцева в Качановке

Усадьба Румянцева в Качановке

Румянцев добился, чтобы к малороссйской шляхте в Петербурге относились как к дворянам. До этого их ведь и в Кадетский корпус не принимали… Эта мера была полезной для всех: способные, талантливые малороссы отныне служили России. А Россия их за это награждала – в имперских масштабах. Как-никак, страна великих возможностей!

А скольким малороссам – честолюбцам и служакам – Румянцев помог в карьере! Самый известный из выдвиженцев Румянцева – будущий граф и даже князь Безбородко, крупнейший дипломат и администратор, влиятельнейший «екатерининский орёл», не утративший первостепенных позиций и при Павле.

Малороссом был и любимец фельдмаршала, Пётр Васильевич Завадовский – сын казацкого старшины. К Румянцеву он всю жизнь относился с сыновней благодарностью, был его агентом при дворе Екатерины. Карьера Завадовского блистательна: он побывал фаворитом императрицы и долгие годы возглавлял большими просветительскими проектами. При Александре Первом он заслуженно стал первым министром Просвещения империи.

Когда в 1782-м году на Малороссию были распространены обычные порядки Российской империи в смысле административного управления – никто и не охнул. Казачьи полки были переформированы в регулярные – и без серьёзных эксцессов. Как будто Румянцев загипнотизировал потенциальных бунтарей. Или доказал большинству, что совместное существование выгоднее? Вот так, по мнению историка Ульянова, Малороссия «из рассадника смут превратилась в опору трона».

Он покровительствовал малороссийским художникам и архитекторам – в особенности привечал Максима Марципанова, который построил Задунайскому несколько богатых дворцовых комплексов. В Ташани Румянцев выстроил себе внушительный, красивейший дворец, в котором, однако, жил скромно, в тесном углу. Удил рыбку и философствовал. Замаливал грехи и страдал от недомоганий. Так прошли закатные годы полководца, десятилетиями не покидавшего пределы Малороссии. «Наше дело рыбку ловить», – смиренно поговаривал он на старости лет.

Дворец в Вишенках

Дворец в Вишенках

Когда-нибудь на Украине ещё появятся памятник Румянцеву – и никто не свергнет его с пьедестала. А раздельной судьбы у русского и украинского народов нет, как бы ни старались мифологизаторы. Прошлое не выбирают.

Так проходит мирская слава – умер полководец, и, кажется, ничто в мире не изменилось. Небо не упало на землю. Фельдмаршал завещал, чтобы его похоронили в Киеве, в лавре – и сыновья исполнили волю покойного.

Есть исторический анекдот – не слишком достоверный – в котором Екатерина при посещении Киева в 1787-м попеняла Румянцеву, что в городе маловато добротных построек. «Моё дело – брать города, а не строить их, а ещё менее – их украшать», – мрачно отшутился фельдмаршал, знавший толк в артиллерии.

Но киевляне долго помнили Румянцева как спасителя Подола – исторического района «матери городов русских». Подольские слободы расположены на берегу Днепра, у подножия холмов – и эти улочки по весне страдали от наводнений. Тогда и созрел план генерала Миллера – уничтожить Подол, а тамошние храмы отстроить заново на безопасном месте. Румянцев отверг эту идею, спас старинный район.

На несколько дней Киево-Печерская лавра превратилась в мемориал полководца: туда съезжались старые вояки, генералы, побывала на панихидах вся малороссийская аристократия. Хоронили победителя с подобающими воинскими почестями – стояли у могилы и седые ветераны Кагула.

Мы не можем увидеть своими глазами могилу Петра Александровича Румянцева – так обратимся к тем, кто бывал у надгробия фельдмаршала.

Откроем Бантыш-Каменского – биографа русских полководев:

«Прах Задунайского покоится в Киево-Печерской Лавре, у левого крылоса Соборной церкви Успения Св. Богородицы. Великолепный памятник, сооруженный старшим сыном его, не мог, по огромности, поставлен быть на том месте, но помещен при входе в церковь с южной стороны, где погребены два Архимандрита. Государственный Канцлер, с высочайшего утверждения, пожертвовал, в 1805 году, капитал, из процентов которого шесть особ военнослуживших получают каждый год по тысяче рублей, имея жительство в построенном для них доме. Они обязаны во время панихид, отправляемых на память Фельдмаршала и церковного Соборного служения, окружать его могилу. Их избирает ныне Дума Военного ордена Св. Георгия».

Так было, пока не пришла в древний город большая война. В ноябре 1941 года Успенский собор взорвали, а вместе с ним – и могилу великого полководца.

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
В ледовых банях уж не жарят?

И тут вышел Тредиаковский. Он выжал из себя похабные строки – такие, чтобы понравились окружению императрицы.…

Потёмкин: Недооцененный, но и непревзойденный

Великолепному князю Тавриды – 275 лет! Пришло время вспомнить о нём без сенсационной болтовни

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!